Вызов

"Я знаю, что такое

 предательство и боль. 

Не надо мне рассказывать"

***

Нежно щекоча бархатную кожу, солнце будит своей теплотой каждого жителя города. Дженни крайне тяжело встать, ведь смогла уснуть только на рассвете.

По сегодняшнему, лучезарному утру сложно поверить, что прошлые полночи над землёй бегал проливной, леденящий душу ливень. Только влажный грунт может рассказать о прошлом, до тех пор, пока тепло солнца в раннюю осень его не прогреет.

Дженни открывает глаза и первое, что видит перед собой, завораживающий вид кипящего жизнью города. Сотни, как кажется сейчас, маленьких автомобилей ездят из одной точки в другую. Тысячи беспокойных пешеходов, сбиваясь с ног, спешат на работу и занятия.

— Доброе утро Дженни... — ежедневный ритуал по началу тяжелого дня, в котором девушка обращалась к себе самой. Это всегда давало новые силы просыпаться и идти дальше, а также настраивало на бой с каверзными приключениями длинного дня.

Нехотя вылезла из мягкой и тёплой постельки откидывая нежное одеяло. С каждым шагом всё ближе направляется к манящему высотой окну, проходя уже холодный камин с чёрными, не тлеющими угольками.

Вниманию предоставлена просторная терраса первого этажа пентхауса. Голубое небо сливается со стеклянным ограждением и светлым кафелем. Несколько уличных диванчиков и кресел алого цвета, напоминали по виду большие, мешковатые подушки, соперничали с кофейными столиками и манили оставить на их мягком материале следы от приземлившегося на них тела. Когда только парень успел их вынести на улицу?

Наверняка всю ночь не спал, как и она.

Вместе с прохладной темнотой и треском дров камина, на девушку обрушилась масса мыслей и воспоминаний.

Дни издевательств и насилия над своим телом. Время, когда она позволяла одноклассникам в США издеваться над ней. Плохо говорила на английском и выглядела не как все. Богатство отца также стало неблагоприятным фактором в общении со сверстниками. С первого же класса была целью издёвок со стороны малолетних придурков. Все уже выросли и стали взрослыми, осознавая, что поступали неправильно по отношению к другим людям. Дети такие жестокие...

Помнит и время, когда молча терпела крики и оскорбления в свою сторону по пути домой. И только добравшись до родных стен могла выплакаться в подушку и прокричать отчаянью в лицо. Одинока и отчуждённая от чужого народа, с самого детства мечтала вернуться на родину, где будет такой же, как и все. Продолжение унижений в университете, стало её последней каплей и криком о помощи. Скорее всего, такое отношение и является той отправной точкой в мир, под названием «гордость» и «сила». Дала себе обещание, что станет сильной и не будет разрешать делать больно.

Джин Хо была первой и единственной её подругой за всю жизнь. Именно эта девушка не позволяла терять веру в людей, улыбаясь боли и неприятностям.

И где она? Почему отвернулась и так сильно ранит её измученное жизнью сердце?

А ведь она права... Из-за насилия она стала эгоисткой, даже не догадываясь об этом. Прокручивая все фразы в сторону окружающих её людей становится гадко. Противно от своего же цинизма, который стала замечать, только когда ткнули носом в её же ошибки.

Слёзы и боль, которую она вчера почувствовала были не из-за прямолинейности подруги, а осознания своей же ошибки. Всегда убеждалась, что она права, но это не так.

Первый и самый глубокий промах, Дженни совершила в глубокой давности, когда закрылась от этого мира, открещиваясь от добра со стороны окружающих, принимая только негатив и унижение. Накинув один из повседневных нарядов и пристроившись у двери, девчушка схватила дверную ручку не решаясь опустить её. По всему телу прошла волна мелкой дрожи из-за волнения. Один, два, три... Неуверенное движение, после которого глухой звук намекал на отворившуюся дверцу.

Высунув сперва голову, а после уже всё тело, она уставилась на окружение. Обсматривая каждую деталь вплоть до незначительных мелочей, напрашивается один вывод — здесь явно живёт холостяк. В интерьере присутствует минимализм и классика. Цветы и небольшие коллекционные статуэтки были нормой в доме Кима. Особенно много растений: на балконе комнатные пальмы, в кухне апельсиновое деревце, а в прихожей и гостиной неизвестные ей цветы.

В помещении пахнет ноткой жасмина и апельсина.

Ступая тихими шагами по лестнице, издаются глухие стуки от комнатных тапочек, которые парень занёс ранним утром. Во сколько же он проснулся? Ложился ли вообще?

Ещё ночью заметила его стоящим около заборчика на террасе. Смотрел вглубь тёмных зданий и мрачных высоток в которых изредка мелькали тени и включался свет.

Холодный и влажный воздух, лёгкими порывами подлавливал его локоны волос. Дождь утих, но запахом сырости пропитано всё вокруг. Его любимый аромат...

Смотрела внимательно, не отводя глаз. За широкими плечами, длинными, утонченными руками, которые опирались об ограждение, непослушными, вьющимися волосами и сосредоточенной, слегка опущенной головой, лица которого она не видела.

Наблюдала, обсматривала, любовалась... До тех самых пор, пока его статная фигура не зашевелилась, оборачиваясь прямо к её окну. Она думает, что не заметил, но ошибается. Видел её отскочившее от стекла тело и еле пошатывающиеся занавески.

Часто ли он стоит в три ночи на улице? О чем думает? Она совершенно не знает этого человека, но наблюдая за ним из окна, кажется таким знакомым и уютным. Словно она всегда здесь жила... вместе с ним. Будто смотреть за парнем среди ночи — обыденное явление.

— Проснулась? — низкий, поражающий глубиной голос донёсся из кухни, которая находилась прямо под её комнатой.

Не сразу обратив внимание на Тэхёна, девчушка подскочила на месте от неожиданности.

— Садись завтракать, — озадаченный её реакцией, блондин наливал стакан сока пристраивая его к тарелке.

— И тебе доброе утро, — лениво и немного неуверенно она подошла к высокому, барному столику, на котором парень всегда завтракал, даже при том раскладе, что рядом находится просторный и широкий стол.

Глазунья на тарелке с такой же внимательностью смотрела на шатенку. Два жёлтых глаза расположились по соседству с беконом. Американский завтрак... Даже здесь клятая страна преследует девушку.

— Обычно я не готовлю, поэтому... вот, — подсовывая тарелку поближе к девушке, он легко кивнул головой в сторону тарелки. — Ежь и собирайся, через десять минут выезжать, — парень принялся опускать рукава белой рубашки и застёгивать часы на руку с выделяющимися венами.

Длинные, утонченные и эстетичные пальцы как у музыканта, но такая мужественная рука. Обычно его тело полностью закрыто одеждой, но сейчас он перед ней в небольшой, можно сказать обтягивающей и заправленной в тёмные штаны рубахе. Слегка прозрачная ткань позволяет рассмотреть рельефы фигуры красавца, но лишь на какую-то долю секунды, пока он не накинул кожаную куртку. — Куда выезжать?

— Университет никто не отменял, — приподнятый один уголок рта служит напоминанием, что она сморозила глупый вопрос, ведь сегодня только вторник.

— А ты завтракать не будешь? — бровки домиком и приоткрытый рот в изогнутой букве «о», создают эффект немого удивления.

— Я не ем по утрам.

Услышанная фраза от уходящего на второй этаж силуэта, заставляет смутиться. Получается, что парень готовил только для неё. Хочется под землю провалиться...

Дискомфортно и неудобно из-за такой заботы. А забота ли? Скорее всего простая внимательность и желание казаться хорошим хозяином.

И всё же, она очередной раз вынуждена удариться лбом об свои же заявления в его адрес. Можно ли снова назвать этого человека эгоистом? Идиотка...

Немного пережаренный бекон кричит во все уши, что Тэхён не особо хорош в готовке и его кулинарные навыки не высоки. Заставляет ещё больше куксится и заёрзать на высоком, барном стуле. До жути неудобно...

***

Уже больше десяти минут Джин Хо пялится на одну и ту же точку в сторону пустой постели Дженни. Перегнула? Нет! Она права, как бы обидно это не звучало. Но она должна была быть с ней мягче.

Бесит...

Раздражает эта двоякость. Любить человека, но призирать за его взгляды вообще нормально? — Это всё из-за тебя придурок! — крикнув на заставку телефона с которой улыбался Чимин, брюнетка кинула смартфон на мягкую подушку, после чего схватила его обратно поглаживая сенсор. — Прости, прости, больше не буду. Где ты только взялся на мою голову? Беда ходячая. Смешно тебе? — фыркнув на яркую улыбку фотографии она взбесилась ещё больше, а щёки залились яркой краской, от осознания, что она говорит с картинкой.

Почувствовав вибрацию в руке, на экране телефона засветился неизвестный номер.

— Да?

— Джин Хо, ты? — знакомый голос из трубки заставляет напрячься, вспоминая его хозяина, но безуспешно.

— Вы кто?

— Сокджин, брат Дженни, — имя моментально выстроило образ перед глазами и окутало мозги блаженным просвещением.

— Её сейчас нету около меня.

— Мне нужно поговорить с тобой...

***

Предательская стрелка бежит медленнее обычного, когда Дженни поднимает глаза на аудиторные часы. Скучнее истории журналистики только философия.

Напрягающие, любопытные и наглые взгляды провожают девчушку с того самого момента, когда McLaren Тэхёна повернул на университетскую парковку. Перешептывания и косые лица нереально напрягают. Настоящий ад для социофоба...

Обсмотрев свою правую ладонь, по телу пробежало некое волнение и трепет в помесь с мелкими мурашками.

Flashback

Переливающийся на лучах солнца и отблесков металлических предметов, автомобиль миновал треугольные ворота SNU. Несколько прохлаждающихся студентов стали первыми свидетелями сегодняшней главной сплетни, которые разлетаются здесь быстрее твитера.

— Готова? — голос Тэхёна отвлекает от прикованного внимания к зевакам. Его повернутый корпус резко наклонился прямиком к её телу, от чего девчушка вжалась в чёрное кресло авто. — Ты боишься? — приметив рывок шатенки, парень более плавно и медленнее продолжил начатое. На лице читалась лёгкая улыбка — неизвестно, что его забавляло в данной ситуации. Перепуганное лицо девушки или же абсурдность всей ситуации и её положения.

В голове ни одной путевой мысли, либо же полная пустота. Характерный щелчок пояса безопасности заставляет выдохнуть её более спокойно, а выходящая из автомобиля фигура блондина вынуждает тело поддаться неконтролируемому расслаблению.

Тихое клацанье чёрной дверцы, которая скорее напоминает лебединое крыло, задранное вверх, возвращает тонус мышцам.

— Идём... — аккуратным касанием берёт руку Дженни, выводя из авто. Похожа на напуганного ребёнка. — Это просто моя ладонь, наблюдай за шоу и получай удовольствие, — напряжение в руках девушки ещё больше смешит парня. Наверняка не привыкла к такому...

Десятки встречных учащихся сразу же начинают перешёптываться, прикрывая рот ладошками либо тетрадками. В глазах горит кричащий вопрос: «Что происходит?».

Длинные, тонкие пальцы, на которых сегодня отсутствовали какие-либо украшения, с напором прививаются к девчачьей ладони. Проникает и скрещивает тёплые фаланги, щекоча нежную кожу Дженни.

Она чувствует, как ладошки начинают потеть, а щёки заливаться красным цветом постепенно превращая её в помидор. Этот парень постоянно заставляет чувствовать себя неловко.

— Не нервничай, — ощущая неудобную влагу в руке, парнишка лишь сильнее сжал сплетённые руки.

Ему легко говорить...

Ведёт как маленького ребёнка, словно младшую сестру. Плавной, непринуждённой и бережной походкой. Только слепой не видел новоиспечённую парочку Кимов.

Гул нужной, большой аудитории факультета журналистики резко притих, стоило этим двоим показаться их полю зрения. Под десятки пристальных и ничего непонимающих взглядов, Тэхён усадил её на средние ряды, после чего мягко и нехарактерно для его тембра проговорил: — После пары я тебя заберу. Дождись меня и никуда не уходи, — подморгнув и сдержано улыбнувшись, в глазах появился неизвестный ей блеск. Светлый и располагающий к себе. — Любимая, — последнее слово выбило мысли девчонки из колеи. Хлопая озадаченными, большущими глазёнками, на лице заиграло желанное блондину удивление, что не могло не насмешить.

Ей так неловко, и он кайфует от её потрясённого лица.

Киньте в него кто-нибудь Оскар!

— Как скажешь, дорогой, — сжав губы в одну прямую дугу и томно кивнув головой, Дженни ехидно улыбнулась, что вызвало у парнишки особую, лукавую улыбку а-ля: «Вызов принят».

***

Счастью не было предела, когда раздались необходимые звонки и в коридорах заиграла тихая музыка, которую всегда включали между парами.

Не выдерживая окружающего давления, Ким пулей собрала свои вещи, вылетая из аудитории. В коридоре её ждала уже знакомая пара дурманящих как наркотик глаз. Задержишь внимание хоть на секунду, и ты утонул в их глубине и мраке.

— Идём? — протянув руку и растопырив пальцы, Тэхён ждал, пока девчушка протянет свою ладонь для новой проходки.

— Нет. Давай просто пойдём, — больше не хочется чувствовать себя неуклюже. Она вообще не понимает, к чему такая глобальность театра двух актеров. Уже итак весь SNU знает про их общий приезд.

— Как скажешь... — засунув одну руку в карман чёрных джинсов, второй он ловким движением стянул серенький рюкзачок Дженни.

— Отдай! — для неё это уже слишком. Должна же быть, хоть какая грань между ними. Личные вещи — это перебор.

— И не подумаю, — отвечая шипящим, но звонким голосом, блондин устало направился в столовую, закидывая миловидный портфельчик через плечо.

Ему было забавно наблюдать как рядом бежит маленькая девочка, пытаясь угнаться за его длинными шагами. Прибавляет темп, выжидая, когда же та попросит притормозить. Молчит...

Видимо и не собирается просить о подобном. Уже задыхается как при беге, но не проронила ни звуку.

Ей так противно идти с ним за руку?

Чертовы десять минут позади, а девушке кажется, что она пробежала марафон.

Кремовые стены, бардовые шторы и небольшие, присвоенные студентами столики в скатерти кровавого цвета, уже встречали прибывших гостей. Дизайн скорее походил на ресторан, нежели столовую университета, которая находилась в центральном корпусе подвального помещения. Тёплое, жёлтое освещение создавало лёгкий мистический окрас дизайну, от чего становиться уютнее.

За столиками правой половины обычно обедали эрудиты — заучки и зубрилы с гуманитарных факультетов. По центру расположились спортсмены, ветеринары и медики, странное сочетание, не так ли? Ещё с годов основания двух разных потоков, студенты всегда находили общий язык. Врачам было плевать на соседей, лишь бы не шумели, пока те дописывают конспекты для следующей пары. Спортсмены же более уважительно относились к дружеским факультетам, ведь не редко старшие курсы помогали им при полученных травмах. Особенно загорались идеей помощи девушки, которые не могли пройти мимо травмированного человека. Чувство долга, все дела...

Ну, а последняя, левая и, пожалуй, самая отчуждённая территория, принадлежала бизнесменам и журналистам. Две специальности всегда держались вместе, ведь каждый понимал, что в будущем они могут столкнуться в рабочей сфере. И лучше бы им не ссориться.

К тому же, частенько совпадали расписания лекций, которые иногда проводили вместе. Любимым делом на скучных занятиях было обменом сплетен с разных потоков.

Особой любопытностью всегда выделялись журналисты — будущие СМИ и папарацци.

— А вот и наши голубки... — две удобно умостившиеся фигуры ожидали парочку за угловым столом.

Лиса выглядела немного растерянной в то время, как Чонгук лениво доставал наушники из ушей.

Среди двоих, только один человек знал всю фиктивность отношений парочки Ким.

— Прошлый раз я вас не познакомил, — положив рюкзак девушки на свой стул и подтолкнув её, чтобы присела, парень поспешил успокоить подругу, которая не любила узнавать о новостях друзей из чужих уст. В глазах и надутых щеках виднелась злость и некая обида. — Знакомься, это Лиса, Чонгука ты уже знаешь.

— Прошлый раз ты вообще проморозил её... — немного наклонив голову и внимательно обсмотрев шатенку, в голове Монобан некоторые пазлы не смогли найти своего места.

— Ты как обычно... — закатив глаза, блондин наклонился к Джен. — Что тебе взять на обед? — в вопросе присутствует нотка утренней заботы, но девушка знает, что это лишь на публику. Она обязана играть свою роль.

— То, что и себе. Я доверяю твоему вкусу, — вновь эта коварная улыбка на кругленьком личике.

Парень пока не может понять, она его бесит или наоборот заманивает отомстить и сделать пакость.

Взять что-то острое или противное, но это уже совсем по-свински. Обидеться ещё... — Кто к нам вернулся... — нарисовавшийся из неоткуда Пак Чимин заставил всю четвёрку

поморщится от его голоса. У Тэхёна же на лице читалась целая гамма эмоций. Слишком непонятно... — Как тебе Америка? — сардонический смех заставляет блондина сжимать кулаки от желания отметились раздражавшую его персону. Дженни впервые слышит о его поездке. Неужто он тоже недавно был в адском для неё котле?

— Пасть закрой, — более низкий и угрожающий тон представить страшно. Прямо здесь хочется накинуться, прогрызть глотку и выкинуть в лесу, в лучшем случае. Будь у него в руках пистолет, пристрелил бы подонка.

— Неужели, ты по-прежнему зол из-за нашего инцидента в прошлом году? — лукавая, язвительная улыбка проникает в самую душу Кима. Напоминает о прошлом, вонзая тысячи иголок в онемевшее от злости тело.

— Тварь, — проговаривает блондин судорожно вздыхая. Воздуха критически не хватает, сердце колотит что бешенное.

— Маленькая, а ты что здесь забыла? — игнорируя какие-либо оскорбления в свой адрес, Чимин обратился к Дженни, которая непонимающе наблюдала за разгоревшимся противостоянием. — Не смей даже смотреть в её сторону! — схватив за шиворот некогда бывшего друга, по венам заиграл адреналин, вызывающий желание задушить ублюдка у всех на глаза. Со всей силы впечатывает Пака в стену, замахиваясь угрожающим кулаком. Рука покраснела от прилива энергии. Костяшки уже на всей готовности превратить противника в кровавую кашу.

Ненавидит всем сердцем. Проклинает планету от того, что такие твари ползают по её окрестностям. Одного слова достаточно услышать из нахального и до абсурдности спокойного лица Пака, чтобы глаза закрылись занавесом, не замечая никого в округе. Только он и его боксерская груша в виде заклятого врага.

Да, это война. Самая страшная и непредсказуемая, ведь ничего не может быть страшнее, чем озлобившиеся друзья.

— Не стоит марать руки... — крепкая хватка на плече заставляет прийти в себя. Чонгук подоспел как никогда вовремя. Ещё одна секунда... Наверняка всё закончилось бы отчислением Тэхёна, чего Пак и добивается.

— Звучит как вызов... — в сощуренных глазах виднеется желание соперничества. Тэхён знал, что из уст Чимина это объявление о войне. А победной целью станет та, кого он меньше всего хотел впутывать...