27 Прошлое

Я потягиваюсь, а после недовольно фыркаю. Дурацкий ремень безопасности мешает расслабиться в полной мере. Андрей остается непреклонным, игнорирует замечания. Если усаживаюсь в его авто, обязана пристегнуться, иначе техника безопасности нарушена.

У меня идеальный парень. Красивый, нежный, заботливый. О чем еще может мечтать девушка в моем возрасте?

Я счастлива. Наверное. Даже отец перестал промывать мозги. Или просто слишком занят, не успевает следить. Ему бы стоило обратить внимание на достижения Андрея. Поступить на престижную специальность, отлично учиться, найти удачную подработку с возможностью последующего трудоустройства. На такое не каждый способен.

– Ты до сих пор не сказал, откуда машина, – опускаю тонированное стекло, изучаю живописный пейзаж без помех.

– Долгая история.

– Мы же не спешим. Сколько ехать? Часа два минимум.

– Часа три.

– Тогда я готова послушать.

Возвращаю стекло в прежнее положение, поворачиваюсь к Андрею. Местность тут невероятная. Леса, поля. Очень яркие краски вокруг. Безоблачное небо, ослепительное солнце. Как будто в сказку попадаешь, хотя всего пара километров от шумного города. Воздух свежий и прозрачный, ни единого намека на удушающий смог. Отличный день, ясная погода.

Но Андрей все равно гораздо привлекательнее.

– Там ничего интересного, – отвечает он. – На работе дали.

Пожимаю плечами, действительно не слишком любопытно.

– Выходит, корпоративное авто.

– Вроде того.

– Ты какой-то странный сегодня. Переживаешь? Тебя пугает мысль, что придется представить меня семье?

Он смеется.

– Нет, – качает головой. – Ты что?

– Ну, мало ли. Вдруг я им не понравлюсь?

– Я знаю, моя мама будет в восторге.

– А брат?

– Брат от компьютера не отрывается ни на секунду. Вот он тебя вряд ли заметит, слишком погружен в учебу, постоянно пишет какие-то программы.

– Круто.

– Будущий гений. На его фоне я выгляжу идиотом.

– Я ему не понравлюсь.

– Почему?

– Потому что умным парням я не слишком нравлюсь, – чуть хмурюсь. – Ты приятное исключение.

– Ты всем нравишься, просто не каждый умеет выразить симпатию, – улыбается. – Не волнуйся.

Он включает музыку, развлекает шутками. Нервное напряжение постепенно спадает. Но я по-прежнему не могу успокоиться. Что-то гложет, какое-то муторное предчувствие. Я не способна отвлечься.

Мы едем праздновать День рождения Андрея, скоро я познакомлюсь с его близкими людьми, неизвестно, как они воспримут эдакую «столичную фифу».

Я думала одеться скромнее, однако Андрей сам приобрел мне наряд, было неудобно отказываться от подарка. Видимо, выбрал в моем привычном стиле, действительно не понимает, насколько это неуместно сейчас. Платье без рукавов, короткое, длиной до середины бедер, очень обтягивающее, едва держащееся на груди. Еще и материал золотистый, дорогой, но кричащий о ненужной роскоши. Пришлось дополнить образ кожаной курткой и туфлями-лодочками на плоской подошве. Если добавить высокие каблуки и ничем не прикрыться, буду выглядеть проституткой.

Роюсь в сумке, извлекаю пудреницу, открываю, изучаю себя в зеркале. Хорошо хоть макияж не нанесла, только ресницы подкрасила.

Ох и потряхивает же от эмоций. Ну оно и понятно, впервые еду знакомиться с семьей бойфренда.

Кто поверит, что у меня не было других парней? Что я все еще девственница?

Поправляю волосы, приглаживаю выбившиеся пряди.

– Стоп! – взволнованно цепляюсь в руку Андрея. – Давай заедем в магазин. Тут должен быть, поблизости.

– Зачем?

– Я с пустыми руками, – закусываю губу. – Надо купить торт или конфет. Шампанское.

– У нас все есть, – медлит. – Я купил заранее.

– Тогда нужно достать цветы.

Он изумленно выгибает брови, хмыкает.

– Ты мой лучший подарок, – выдает серьезно.

– Да не тебе цветы, – толкаю его кулаком в бок. – Твоей маме.

– В этом нет необходимости.

– Мне стоило что-нибудь приготовить. Испечь пирог.

– Ты же не умеешь.

– Успела бы научиться.

– Катя, – поглаживает по плечу.

– У меня не будет другого шанса произвести первое впечатление. Я и так смотрюсь не лучшим образом. Грудь чуть не выпадает из…

– Катя, – повторяет.

Вдруг выключает музыку.

– Не надо бояться.

– Конечно, – тяжело вздыхаю. – Нам нужно поговорить.

– Теперь уже точно страшно.

– Мы едем не к моей семье.

– Что?

– Моя семья далеко, в другом городе.

– Знаю, но вчера они приехали…

– Нет, никуда они не приехали. Я солгал.

– Не понимаю.

Солнце заходит за тучи. Или вокруг просто смеркается?

– Я не должен об этом рассказывать. Запрещено. Только промолчать тоже не могу.

– Ты о чем?

– Я нарушу правила, поясню все заранее.

– Андрей.

Его имя застревает в моем горле будто кость, царапает. Больше не удается вымолвить ни слова.

– Я люблю тебя, Катя. Очень. Поэтому и делаю это.

– Это?

– Ритуал.

– Шутишь? Разыгрываешь?

– Все по-настоящему.

– Да что – все? – срываюсь. – Что?!

– Сама поймешь. Только не бойся. Тебе не причинят вреда.

– Ты вступил в секту?

Он улыбается, но его улыбка выглядит чужой.

– Я не… отвези меня обратно.

– Мы почти на месте.

– Нет! Я не… не хочу.

– Катя, пожалуйста. Выслушай.

– Как выслушать? Ты же молчишь. Обронил чушь про ритуал.

– Я пытаюсь тебя подготовить.

– Плохо получается.

Озираюсь по сторонам. Вокруг безлюдно. Никаких домов. Только высокие деревья, раскидистые кроны ветвей не пропускают солнечный свет.

– Это связано с религией? – выдавливаю вопрос.

– Это глубже.

Так. Чего я распсиховалась? Нужно собраться, выяснить до конца. Андрей не похож на маньяка. Человека добрее я никогда не встречала. Он мой парень. Любит меня. Сам же сказал.

Просто переживаю, нервы на пределе.

– Пожалуйста, объясни нормально, – требую тихо.

– Я состою в особенном клубе, еще со школьных времен. Туда сложно попасть. Обычно принимаются только ребята из богатых и влиятельных семей. Но для меня он сделал исключение, ведь мы давно дружим.

– Он?

– Наш основатель, – молчит, а потом продолжает. – Нам было лет по десять, когда мы организовали клуб. Сначала просто развлекались и дурачились, после все стало уже серьезно. Думаешь, я бы поступил в такой университет сам? Тут связи важны, знания роли не играют. А работа? Авто? Я бы никогда не выбрался из нищеты, не добился бы успеха.

– Мне казалось, деньги для тебя не главное.

– Верно, – кивает. – Но без них никак.

Отец ошибался. У него есть хватка.

– А я здесь причем? – спрашиваю глухо. – Клуб, ритуал.

Андрей сжимает руль так, что костяшки белеют.

– Ты была моим заданием.

Открываю рот, только произнести ничего не могу. Закашливаюсь. Значит вот как жизнь просачивается сквозь пальцы.

– Я должен был привести тебя к нему. К основателю. Устроить романтический вечер, завязать глаза, уложить в постель и… уйти.

Эта откровенность разливается по внутренностям серной кислотой.

– Но я не смог. Я же влюбился, увидел, какая ты, совсем другая, не та, которую он описывал. Искренняя, настоящая. Он же не знает тебя, ошибся в суждениях. Иногда члены клуба наказывали всяких зазнавшихся стерв. Но ты ведь иная.

– Как? – буквально задыхаюсь. – Как наказывали?

– Не важно, – отмахивается. – Я этим не слишком интересовался, никогда не участвовал. Поверь, никто не оставался в накладе.

– Андрей… вы что… насиловали кого-то?

– Они не возражали.

– Откуда, – снова закашливаюсь, хрипло бормочу: – Откуда ты знаешь?

– Мы всегда поступаем честно.

– Что ты несешь, – массирую виски.

Вжимаюсь в сиденье, дышу часто-часто. Дорога расплывается перед глазами.

– Они заслужили. Клуб не трогает честных девушек. А те, которые спят со всеми подряд, другой участи не заслуживают.

– Я не верю, – запинаюсь. – Не верю, что ты такое говоришь, считаешь подобное в порядке вещей. Это ужасно.

– Я видел некоторые записи. Там нет ничего ужасного. Да, сперва они напуганы, сопротивляются, но с ними обходятся достаточно мягко и потом каждая молит о большем. Они наслаждаются.

– Господи, Андрей. Во что ты ввязался?

– Ты поймешь. Не сразу, но поймешь.

– Вряд ли, – нервно мотаю головой, пытаюсь разогнать черных, сверкающих мошек, что кружат надо мной.

– Я договорился с основателем, объяснил ему, какая ты. Чистая, невинная. Он согласился поменять планы, только надо выполнить одно условие.

– Какое?

– Право первой ночи.

– Я не… понимаю.

– Он хочет быть твоим первым мужчиной.

– Ты сошел с ума, – бормочу с ужасом. – Ты просто обезумел. Я тебя не узнаю.

– Катя.

– Ты действительно думаешь, я трахнусь с каким-то левым мужиком?

– Со временем ты поймешь.

– Нет. Никогда!

– Я мог бы и не объяснять ничего.

– Ты… серьезно?

– Может быть, тебе понравится.

– Ты больной, – бью его кулаком в живот. – Больной ублюдок!

– Тише.

Он перехватывает мою руку.

– Ты издеваешься? – шепчу срывающимся голосом. – Издеваешься, да? – Мне секс не особенно важен. Я предпочитаю тратить энергию на другие вещи. А ты девушка страстная, сразу чувствуется. Но я не сумею дать тебе столько огня. Зато он другой.

– Кто? Ваш гребаный основатель?

– Я не буду ревновать, если иногда ты…

– Заткнись! Просто заткнись. И разверни эту сраную машину.

– Катя, успокойся.

– Ты правда не видишь причины для беспокойства?

– Я должен отвезти тебя к нему. Я буду рядом.

– Будешь за руку держать, пока он меня трахает? – хохочу истерически.

– Не выражайся так.

– Как зовут этого урода? Кто промыл тебе мозги до такой степени? Кто?!

Авто подъезжает к ограде.

Высокий кованный забор. Темный, железный. Дома не видно, все тонет в зелени. Только я и без того узнаю это место. Размах с претензией на аристократизм. Отец несколько раз высмеивал здешних хозяев, мол, из грязи выбрались, но в дешевых понтах утонули.

Я вижу горгон и прочих экзотических тварей, которые украшают ограду, и четко понимаю, кому принадлежит данный участок.

– Маврин, – выдыхаю шумно. – Олег Маврин. Угадала?

– Да, – в тоне Андрея заметно легкое удивление. – Вы знакомы?

Еще как.

– Если действительно любишь меня, ты прямо сейчас нажмешь на тормоз, – говорю твердо.

Андрей подчиняется.

Машина замирает в нескольких метрах от ограды.– Пожалуйста, – я хватаю его за плечи, сжимаю изо всех сил. – Увези меня отсюда. Умоляю.

– Катя, ты не понимаешь. Это трудно. Обычному человеку так сразу и не охватить наш уровень.

– Это ты не понимаешь. Маврин чертов психопат! Он давно на меня глаз положил, не подходил сам, брата боялся, но всякий раз когда мы встречались, лапал масляным взглядом.

– Катя…

– Он убийца.

– Откуда ты…

– Я знаю этот уровень гораздо лучше тебя. Такие люди предпочитают все делать чужими руками.

– Я обещал ему, а он обещал мне. Нас связывает клятва. Ничего плохого не произойдет.

– Андрей! – не кричу, ору. – Очнись же ты!

– Катя, – целует меня в лоб. – Катенька, тише. Он предупреждал, что если я расскажу все, как есть, ты испугаешься. Так и вышло. Зря я сказал.

– Пожалуйста, отвези меня.

– Я не могу нарушить клятву.

– Андрей, – смотрю ему прямо в глаза. – Прошу. Разверни авто, давай уедем отсюда как можно скорее.

Я слышала о Маврине достаточно, чтобы не сомневаться в его намерениях. Эгоистичный и злобный тип, помешанный на жажде контроля. Ходили слухи, будто он собрал вокруг себя общество преданных фанатиков и устраивает закрытые вечеринки. Ноль конкретики, лишь домыслы. Только мне совсем не хотелось стать частью его игры и прояснить все на личном опыте.

От этого мужчины веяло холодом. И пусть он был одного возраста с Андреем, казался гораздо старше. Среднего роста, крупный, мускулистый. Блондин. Черты лица вроде бы правильные, но очень отталкивающее. Он производил неприятное впечатление.

Я бы никогда в жизни не пришла к нему в дом по доброй воле.

– Андрей, пожалуйста.

В голубых глазах тлеет сомнение.

– Хорошо.

Скрежет металла.

Я оборачиваюсь, понимаю, ворота открываются, разъезжаются в разные стороны, чтобы пропустить нас внутрь.

Сглатываю и смотрю на Андрея. Он медлит, потом заводит мотор, а дальше… я просто не дышу.

– Ладно, я объясню Олегу, – говорит, наконец. – Ты не готова, придется подождать.

Он разворачивает автомобиль, направляет в противоположную сторону, выжимает педаль газа.

Я вздыхаю с облегчением. Но моя радость длится недолго.

Мрачная ограда скрывается из виду, а я даже не успеваю перевести дыхание. Сзади возникает огромный черный джип.

– Жми на газ, – требую настойчиво. – Прибавь скорость.

– Это небезопасно.

– Они нас преследуют!

– Они просто не поняли, почему я уехал. Надо остановиться и все объяснить.

– Нет! – восклицаю истерично. – Ни в коем случае!

– Катя, не переживай, я не…

– Не смей останавливаться.

– Глупо вот так…

– Просто езжай. Где твой мобильный?

– В кармане.

Боже, какая же я тупая. Оставила свой телефон дома, чтобы отец не трезвонил. И я никому не сообщила куда именно поеду, хотя я и сама толком не знала.

– Сеть не ловит, – заключаю глухо.

Сердце ухает куда-то вниз.

Проклятье, я не могу набрать брата. Никого не могу набрать.  – Ты напрасно паникуешь, – заявляет Андрей. – Я считаю, нам стоит притормозить, нормально объяснить ситуацию.

– Хватит, – я готова взвыть. – Просто веди авто, только бы выбраться отсюда.

– Ничего плохого не произойдет.

– В хорошее слабо верится. Скажи, ты знаешь, что за последний год пропало несколько девушек? Все из состоятельных семей. Никто их не нашел.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что слишком много совпадений. Ваши ритуалы с наказаниями. Ты и правда не принимал там участия?

– Я же сказал.

– Про встречу с родными ты мне тоже сказал!

– Катя, сейчас я пошел против всех правил клуба, хотя по-прежнему верю Олегу, я наплевал на клятвы, просто потому что ты так разволновалась, и твое спокойствие дороже. Стал бы я лгать? По поводу знакомства с семьей… тут я слушал Олега, он посоветовал использовать такой аргумент, так пояснить необходимость поездки. Он подобрал наряд и…

– Господи, теперь все понятно. А я еще удивлялась, как ты мог выбрать этот разврат, тем более, на встречу с матерью.

– Тебе идет.

– Андрей, неужели ты не замечаешь? Он полностью промыл твое сознание, заполнил бредовыми идеями.

Джип продолжает преследовать нас, не отрывается, наоборот, кажется все ближе и ближе.

– Давай спокойно им объясним, – предлагает Андрей.

– Нечего там объяснять, – прижимаю кулак ко рту, очень стараюсь не заорать. – Они нас не отпустят. Нельзя останавливаться.

– Это мои друзья. Они знают меня. Чего ты боишься?

– Я не хочу с ними спать.

– Только с Олегом. Я же договорился.

– Я не представляю, как это все с тебе уживается. Любящий парень и конченный сутенер! Как ты меня подкладываешь под Маврина.

– Я понимаю, что у тебя есть потребности, ты ведь возбуждалась…

– От тебя, придурок! Я возбуждалась, потому что ты был рядом.

– Но я не могу дать тебе того, что ты хочешь. – Ты импотент?

– Нет, но секс – слишком примитивное занятие.

– Отлично, теперь я хотя бы точно знаю, мой любимый человек никого не насиловал.

– Мы построим гармоничные отношения.

– Я, ты и твой наставник. Очень мило. Спасибо, но… нет.

Проклятый джип практически врезается в нас, поэтому я давлю на газ сама, наступаю Андрею на ногу. Он кричит.

– Быстрее! – раздается мой вопль в ответ.

Мы опять отрываемся.

– Катя, ты меня пугаешь.

– Но не так, как ты меня!

– Мы спокойно во всем разберемся.

Андрей пытается притормозить, против моей воли, отстраняет, сбрасывает скорость. А я вцепляюсь руль, резко разворачиваю в сторону, действую инстинктивно, не осознаю.

Авто вылетает с дороги, врезается в дерево.

Я не успеваю сообразить. Мощный толчок. Хлопок. Срабатывает подушка безопасности, раздается железный лязг. Я погружаюсь во мрак. Я прихожу в себя и надеюсь, что все случившееся лишь дурацкий сон. Виденье.

Андрей не рассказывал этих безумных вещей. Сейчас утро, мы собираемся поехать и отметить его День рождения за городом.

Я не верю, что он действительно мог…

– Просыпайся, голубка.

Чужие пальцы поглаживают мою макушку, перебирают пряди волос, медленно и лениво, по-хозяйски.

Меня будто подбрасывает. Я вскакиваю, сбрасывая с себя тяжелую руку, смотрю на противника в упор.

– Маврин, – бросаю презрительно.

– Князева, – он широко ухмыляется, смотрит так, словно уже поимел во всех позах.

– Тебе лучше отпустить меня и сделать вид, что ничего не было.

– А ничего и не было.

– Чудесно…

– Но мы это быстро исправим.

– Ты понимаешь, что мой брат на куски тебя порвет?

– Если узнает.

– Он узнает, – заявляю твердо.

– Откуда? От кого?

Маврин посмеивается.

Я отступаю назад и осматриваю комнату.

Возникает странное ощущение, я словно попала в декорации фильма о каком-нибудь короле. Повсюду блеск, напуская роскошь и вульгарная позолота. Каждый уголок будто кичится богатством. Множество зеркал, которые заключены в изящные, витые рамы, даже на потолке зеркало есть. И везде отражается мой испуганный взгляд.

Я ничего не способна с этим поделать, не способна унять нервную дрожь, изгнать ужас. Голос не дрожит, зато все остальное сотрясается.

Я очень стараюсь отвлечься, не оценивать собственное положение. В другой ситуации мне стало бы смешно. Я бы поиздевалась над напыщенным интерьером, но сейчас совсем не до смеха.

Смотрю на огромную кровать, с которой недавно вскочила, и тошнота мигом подкатывает к горлу.

– Ты ведь смышленая, – говорит Маврин. – Так Андрей утверждает. Вот и пораскинь мозгами. Никто не видел, как ты сюда заходила. Никто не представляет, где ты.

– Брат в курсе, – блефую. – Я ему сказала, куда поеду.

– Назвала адрес?

– Район.

– Успехов тогда.

– Он найдет Андрея.

– Я его прикрою. Не волнуйся о своем женихе.

– А я не волнуюсь. Лучше бы ты волновался. Поглядим, как запоешь, когда возьмут за яйца.

– Сладко запою, – протягивает лениво. – Это же ты меня возьмешь, своим жадным горячим ротиком. Обсосешь по-княжески.

Меня передергивает от отвращения.

– Мечтай дальше, урод!

Маврин подходит ближе, и отступать уже некуда, упираюсь в стену.

– Все должно было сложиться иначе, – вздыхает он. – Как ты умудрилась? Так ловко расколола Андрея.

– Я в последний раз…

Он бьет меня по лицу наотмашь. Так сильно, что аж в сторону заносит, я не удерживаю равновесие и падаю. Голова чуть от туловища не отрывается. Ощупываю горло. Еще бы немного и он бы мне шею свернул.

– Думаешь, ты первая девка здесь? Огорчу. Ты даже не последняя.

– Мразь. – Ты будешь орать подо мной. В любом случае. И только тебе решать: от боли или от наслаждения.

Во рту копится кровь. Все больше и больше.

Мне действительно страшно. Мне совсем мало лет. Не хочу умирать. Не могу. Но и лебезить перед этой паскудой не сумею, чисто физически не выйдет.

– Ты сдохнешь, – бросаю с издевкой. – Может не сегодня. Но завтра – точно.

– Зря выеб…ваешься.

Его ботинок врезается в мой живот, и кажется ломает ребра. Дыхание перехватывает, не могу ни вскрикнуть, ни шевельнуться. Только стон рвется наружу вместе с порцией крови. Задыхаюсь от страха.

– Ладно, не стану портить, пока не попользуюсь.

Он подхватывает меня под плечи, поднимает легко как будто тряпичную куклу, прижимает к стене, коленом раздвигает бедра, не позволяет упасть.

Его пальцы сдавливают мое горло.

– Исторический момент. Я вскрою саму Князеву, поимею ледяную сучку. Несколько фото на память?

Я поджимаю губы, выдавливаю подобие улыбки, а потом плюю ему в лицо.

– Ты крезанутая или специально нарываешься? Пальцы смыкаются сильнее, заставляют дернуться и захрипеть, вцепиться в эти мерзкие руки, впиться ногтями.

– Я хотел обойтись с тобой нежнее, но теперь передумал.

– Лжешь, – выдыхаю, как только хватка ослабевает.

– Ты этого никогда не узнаешь.

– Тебе конец.

– Правда?

– Такое тебе с рук не сойдет.

– Даже если твой папаша о чем-то догадается, он не рискнет со мной схлестнуться. К тому же, я тут не один. Далеко не один. Ясно?

Его ладони накрывают мои виски. Сдавливают. Наверное, он способен расколоть череп, если пожелает.

Его глаза так близко. А губы еще ближе.

Меня мутит. Тянет отвернуться, избежать контакта, но я не имею права на слабость.

– Андрей все испортил, – заявляет Маврин. – Теперь никакого сюрприза, никакого эффекта неожиданности.

– Он любит меня. Он за мной придет.

Говорю… и сама не верю в то, что говорю.

– Наивная ты, голубка. Даже удивительно. Андрей и слова против меня не скажет. Даже если я покажу ему твое изуродованное тело. Он парень умный, найдет как это объяснить. Интересы нашего клуба превыше личных привязанностей.

– Он любит меня!

– Возможно. И что с того? Я для него кумир, царь и бог. Я пожурил его, велел убираться, и он поспешил исчезнуть, не задал ни единого вопроса.

Большие ладони опускаются к моим голым плечам, поглаживают, опускаются к локтям и снова поднимаются выше, застывают на ключицах.

– Чего ты хочешь? – запинаюсь. – Денег? Сколько тебе нужно?

– А похоже будто я нуждаюсь в финансах?

– Нет, – сглатываю подступившие слезы, стараюсь хоть мобилизоваться, собраться с силами, отпускаю язвительный комментарий: – Но дизайнер по интерьеру тебе бы не помешал.

– Смешная ты. И внешностью не обделена. Из нас получилась бы красивая пара, только я не заинтересован в длительных отношениях.

– Просто насилуешь и убиваешь?

– Не всегда. Дело ведь не в насилии. Тут другое.

– Что? Что – другое?!

– Я намерен править миром. Ну или значительной его частью.

– Ты псих.

– Как и все великие люди.

– Пусти, – дергаюсь.

– Собрать команду преданных друзей, повязать всех кровью. Разве не отличная идея? Ритуал вяжет крепче самых пафосных клятв.

– Какой… ритуал?

– Любой. Желательно такой, где все могут принять участие.

– Я не представляю, как ты затащил Андрея в…

– Легко. Он талантливый. Обычно я стараюсь выбирать тех, кто хорошо обеспечен, точно пробьется. Но Андрей – исключение. Особенный проект. За ним любопытно наблюдать. Я вырвал его из нищеты, подобрал как безродного пса, накормил, обогрел, вручил козыри.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Ты тоже особенный проект.

Я настолько поражена, не нахожу сил на ответ.

– Любую бабу можно купить. Вопрос в цене, нет нужды никого принуждать и насиловать. Каждая раскинет ноги за подачку. Но где здесь интерес? Где острота ощущений?

– Так ради этого ты выбираешь девочек из богатых семей? – спрашиваю тихо. – Риск, адреналин.

Он широко улыбается, выставляя напоказ идеальные зубы. И все равно физиономия у него отвратная. Мерзкая, вызывающая брезгливость.

– Да, только зачастую на них пробу негде ставить, – продолжает делиться откровениями Маврин. – Поначалу они получают свой кайф, думают, это шутка. Очередной любовник решил немного поразвлечься. Мы же красиво оформляем. Темная комната, горящие свечи. Один начинает, остальные потом подтягиваются. Иногда завязываем им глаза, а иногда весь смак в том, чтобы они наблюдали, осознавали происходящее. Для каждой голубки отдельный сценарий.

Я очень стараюсь не показать страх, не доставить удовольствия врагу. Но от столь жутких признаний голова кругом и мелкая дрожь прямо под кожей, нервная вибрация снедает изнутри.

Пожалуйста, нет. Я не могу. Отпусти. Пусти, пусти…

– Пожалуйста, – говорю почти беззвучно, мой голос больше похож на шелест ветра. – Правильно, умоляй, – издевательски заключает Маврин. – Давно меня не просили о пощаде.

Я понимаю, упрашивать бесполезно. Унижаться тоже. Но инстинкт диктует собственные условия, приказывает хотя бы попытаться. Надежда тлеет в сердце вопреки здравому смыслу. А вдруг? Вдруг повезет?

Однако губы как будто замерзают, не шевелятся. Не издаю ни звука, затихаю. Очень хочу лишиться сознания, отключиться, вновь удариться головой и окунуться во мрак. Отворачиваюсь.

Господи, почему я не умерла? Не погибла в той аварии? Еще бы чуть-чуть, повыше бы скорость и никаких тормозов, тогда бы все сложилось иначе, более удачно.

– Смотри.

Маврин встряхивает меня. Швыряет на кровать, сдирает платье.

– Смотри, не думай отворачиваться.

Он силой раскрывает мои глаза.

– Смотри!

В зеркале отражается оживший кошмар. Мое обмякшее тело, беззащитное и полностью обнаженное. И груда мышц этого подонка. Он не урод. Внешне. В прекрасной форме. Ухоженный, привлекательный. Но он красив ровно настолько, насколько омерзителен.

Меня тошнит от его прикосновений. Липкий страх опутывает тело незримой пеленой.

Рвотные позывы скручивают внутренности.

– Одна шлюха не хотела смотреть, и я отрезал ей веки.

Совсем не сопротивляюсь. Немею и цепенею, теряю всякие рычаги управления.

– Правильно.

Маврин хлопает меня по щеке и ухмыляется.

– Вдруг тебе придется по вкусу? Еще и замуж за меня попросишься? Бабы текут от больших членов. У меня очень большой. Скоро ощутишь в действии.

Его пальцы грубо проникают между моих ног, сминают, заставляя слабо дернуться.

– Дрянная девка. Ты даже не взмокла.

Он неожиданно отстраняется, поднимается с постели, быстро возвращается обратно. Чем-то смазывает лоно, натирает.

Меня знобит, тошнота становится невыносимой. Во рту собирается слюна пополам с кровью. Желудок сводит болезненный спазм.

– Ну, голубка, сейчас заведешься.

Едва ли.

В низу живота становится жарко, но я все равно не чувствую ничего приятного. Лишь отвратительный зуд. Невольно пытаюсь свести ноги, сжать бедра, выгибаю спину.

– Так-то лучше.

Маврин давит мне на клитор. Резко, ритмично. Плоть пылает, а душа леденеет. Я не чувствую ни капли возбуждения. Между ног разливается свинцовая тяжесть, бурлит и пульсирует раскаленный метал. Но отвращение во сто крат сильнее, все мое естество протестует, бунтует против грядущего надругательства.

– Давай, голубка. Порадуй.

Сжимаю челюсти до скрипа, до скрежета зубов.

– Не изображай партизанку, – подонок ржет. – Это мощное средство.

Я чувствую как выделяется влага, будто толчками. Однако нет ни тени желания, даже малейшего намека нет.

Физиология включена, однако разум не задействован.

– Попалась, голубка.

Маврин наваливается на меня, резко проталкивает что-то между ног. Горячее, твердое, гладкое. Не сразу понимаю что именно. Что-то продолговатое. Длинное. Оно проникает внутрь, очень глубоко, растягивает и заполняет.

– Впечатляет? – присвистывает Маврин.

Я вижу, как его тело накрывает мое, вижу как двигаются мускулистые бедра, как ритмично сокращаются накаченные ягодицы. Он пыхтит надо мной, пропитывает запахом пота и похоти, мнет грудь, придавливает всем своим весом.

Я не чувствую ничего. Вообще.

– Голубка притихла, – его язык скользит по губам. – Так тебя еще не вспахивали, да? Ну, не терпи, не сдерживайся, стони. Балдеешь?

Я не понимаю – о чем он?

Маврин как-то странно двигается. Будто отжимается. Только не от пола, а от меня. То вжимает в постель, перекрывая кислород, то вдруг отстраняется, позволяя судорожно вдохнуть. Он толкается вперед снова и снова, с такой безумной скоростью, что отражение в зеркале расплывается перед глазами. А то, странное и непонятное внутри меня, движется вместе с ним. Синхронно, в едином темпе.

Не понимаю. Зачем? Почему? Для чего? Тотальный шок.

– Здоровенный хр…н, – хрипит Маврин. – Чувствуешь? Проникает до самой матки, на славу обрабатывает.

Он двигается как бешенный, а я не способна шелохнуться. Его бедра бьются о мои, причиняя боль.

– Совсем ничего не скажешь? – останавливается. – Одурела?

Я молчу.

Маврин опять приходит в движение.

Это какая-то из его тренировок? Мне становится все больнее внутри.

– Раз, два, три, – он считает размашистые удары. – Сейчас я тебя помечу.

Я смотрю прямо перед собой, в зеркало.

Мои ноги широко раздвинуты мощными бедрами Маврина, его крепкие ягодицы сжимаются и в тот же миг внутрь меня течет нечто обжигающее.

– Принимай мое семя, – Маврин подается вперед да так сильно, что мне уже нечем дышать. – Как тебе первый опыт на члене?

Осознание накрывает ледяной волной.

Теперь до меня доходит. Что он сделал, что затолкал в лоно. Чужая плоть терзает внутренности, и этого уже не изменить. Не стереть, не исправить. Не забыть.

Я больше не способна сдерживать рвотные позывы, все происходит естественным образом.

– Тебе хорошо, голубка? Не молчи.

Меня тошнит. В буквальном смысле.

Меня рвет. Прямо на Маврина.

– Тварь.

Он брезгливо отшатывается.

– Сука.

Бьет кулаком в челюсть.

Но никто не способен контролировать такой процесс. Меня продолжает рвать долго и мучительно. Маврин не вмешивается, позволяет сползти с кровати, скрутиться в три погибели и блевать на пол.

– Ты заплатишь, – обещает мрачно.

И ты.

И ты… И ты!

Кровью.