Глава двадцать шестая. Слезы Волка: Осколки

«This cure has ruined us, and it hasn't even been found yet. Just imagine what would happen if it is».Kol Mikaelson

«Это лекарство уничтожило нас, а его даже ещё не нашли. Представь, что будет, когда его найдут». Кол Майклсон

Июль 2013 Вампирша сидела с ноутбуком на коленях, читая свою почту. Елена написала целый отчет про то, как она постигает прелести бессмертной жизни с одним из братьев Сальваторе, упоминая Мэтта – который получил стипендию и сможет в следующем году поехать в колледж и покинуть Мистик-Фоллс, и Джереми, которого оставили на второй год из-за количества прогулов и неуспешных оценок. - Кэролайн!? Девушка повернула голову и улыбнулась гостю. Скинув технику на сидение дивана, Форбс подпрыгнула к другу. Вампир обнял ее в ответ, как Кэролайн легонько ударила его по плечу, отстраняясь. - Ты уехал вместе с Ребеккой, Стефан! Мне нужны объяснения. Вы вместе? – Форбс на одном дыхании выговорила и претензии, и предположения, а Сальваторе облизнул губы и отвел взгляд, не собираясь отвечать. Более месяца назад Клаус и его родные высказали в лицо друг другу далеко нелицеприятные вещи. Ребекка той же ночью покинула дом своего сводного брата, а Стефан каким-то образом оказался рядом с ней. Элайджа дал Клаусу время подумать над тем, что он натворил и жил в своем загородном доме, а Кол проводил время в городе, редко появляясь на пороге. Гибрид разогнал своих родственников, а сам заперся либо в четырех стенах своей мастерской, либо в окружении дел по «управлению городской нечистью и человеческим фактором». Стефан прошел в комнату, устраиваясь на диване. Кэролайн сложила руки на груди, дожидаясь ответа и не собираясь сбрасывать со счетов эти попытки уйти от объяснений. Вампир развел немного руки и пожал плечами: - Мы не вместе, Кэролайн. Просто мне, да и ей, необходимо с кем-то говорить, а ты погрузилась в драму Клауса, лишаясь собственной жизни. Ребекка не стремится общаться со своими братьями. Форбс виновато потупилась, аккуратно присаживаясь на край дивана. - Она вернется? - Знаешь, Кэр, - Сальваторе посмотрел на вампиршу, немного прикрыв глаза. – Майклсоны могут творить отвратительные вещи по отношению к окружающим и друг к другу, но, в конце концов, семья никогда не будет пустым звуком, - он тяжело вздохнул. - Поверь мне, сколько раз я пытался выкинуть Деймона из своей жизни, сколько раз он сдавался из-за моих «периодов потрошителя», но, в итоге, мы оказывались рядом до тех пор, пока вновь не пожелаем друг другу бессмертного одиночества. Кэролайн сжала его руку в поддержке, улыбаясь, немного поджимая губы. Стефан улыбнулся в ответ, слегка пожимая плечами. Сальваторе без труда заметил усталость в глазах девушки, которая влюблена в их недавнего врага, с которым постоянно ей приходилось бороться в одной из самых отвратительных видов противостояний – с ним самим. - Прости, я не была хорошим другом последние несколько месяцев, - покаялась Форбс, а Стефан опустил ладонь на ее плечо, немного покачав головой. - Ты действительно в порядке? – Беспокойство сквозило в ее голосе, и вампир утвердительно кивнул несколько раз, чтобы убедить подругу. - Кэролайн, я никогда не думал влезать в твои отношения с Клаусом, - откашлявшись, проговорил Стефан, как тень плохого предчувствия прокатилась по лицу девушки. – Но... Я не знаю, стоит ли таких усилий... Ты можешь быть счастлива прямо сейчас, а не пробиваться сквозь тернии к этому счастливому концу. Она хотела возразить, а парень перехватил ее руку и сжал двумя ладонями, останавливая. - Не отрицай, я наблюдал за вами. В один момент вы удивительно прекрасны, а в другой – он буквально заколачивает очередной гвоздь в гроб твоих чувств, - вампир видел, как поникли ее плечи, а взгляд был потерян. – Послушай, Кэр, я волнуюсь за тебя. Посмотри на меня, я думал, что Елена – моя вечная любовь, что я никогда не смогу проститься с ней, но сейчас я чувствую умиротворение, хотя был способен пожертвовать всем, ради того, чтобы быть с ней и любить ее. Форбс облизала губы и, прищурив глаза, проговорила: - Ты предлагаешь мне оставить его? Сейчас? – Злость вспышкой заполнила ее сущность, не давая продумать свои дальнейшие слова. – Как ты... Я знаю, что он не самый лучший человек на земле, не самый добрый и не самый открытый. Я знаю, кто он, - прошептала она, скрипя сердцем, ведь докопаться до глубины его сущности – это работа на ближайшие сотни лет. - Знаешь? – Эхом отозвался Сальваторе, а Кэролайн поджала губы. - Возможно, не до конца, но... Господи, Стефан! Ты знаешь меня уже несколько лет, ты помнишь, какой я была до всего этого, этого сверхъестественного? Поверхностной, неуверенной, кокетливой чирлидершей. Я ненавижу ту себя, мне противна мысль, что я была такой. Да, я не стала и не стану великой Еленой Гилберт, которая может изменить даже самый запущенный случай и обратить к свету, едва ли не мановением волшебной палочки. У нее это словно в крови! – Кэролайн передернула плечами. – Я не знаю, почему это произошло, почему именно с ним, но я люблю его. Я не хочу жалеть себя из-за того, что оставлю его позади ради «безопасного счастья». Стефан отклонился немного, видя, как наполняются уверенностью синие глаза. Вампир не мог оторвать взгляда от ее лица, но слова кромсали любое сомнение. - Это неправильно, я поняла, но ты даже близко не представляешь, что я чувствую. Я, вечно судящая всех вокруг, хочу отдать Клаусу каждую частичку своей души, каждый кусочек своего отчасти пустого сердца, и я уверена, что он пытается сделать то же самое для меня. - И что заставляет тебя думать так? – Подхватил на слове Стефан, а Кэролайн раздраженно смотрела на него. – Он пришел в твою жизнь, чтобы повлиять на тебя и провести жертвоприношение, чтобы выжить! Разве не так? Вампирша хмыкнула, а потом закрыла лицо руками, качая головой. - Поверить не могу, что слышу это от тебя. - Кэролайн, ты заслуживаешь большего, лучшего... Я пытался принять твой выбор, но ... - Заткнись, Стефан, - огрызнулась, как зашипевшая кошка, вампирша. – Прекрати пытаться саботировать мои чувства к Клаусу. Я не подвластна влиянию извне, так что закатай губу на возможность указать мне праведный путь! Ты мой мастер в деле вампиризма, но в делах сердечных у меня есть только один судья и советчик – мое сердце. С минуту друзья смотрели друг на друга, как раздался насмешливый, слегка заплетающийся голос: - Вы очаровательны! - Кол с размаху приземлился в свободное кресло, взгромождая свои ноги на дорогущий журнальный столик. – Я могу сфотографировать вас и показать Никки? Я давно не выводил его из себя! Кэролайн перевела взгляд на первородного, довольного собой и своим положением. Младший Майклсон приподнял и опустил брови, словно заигрывая с ней. - Ты не разговаривал с Элайджей или Ребеккой? Они планируют вернуться? – спросила девушка, а вампир пожал плечами: - Они всегда возвращаются. У них какой-то «бзик» на этой почве. Сначала молятся на свободу от такой семьи, как наша, бегут, а потом появляются, как говориться, на пороге, - Кол зевнул, удобнее устраиваясь на сидении. Кэролайн облизнула губы, осторожно спрашивая: - О чем вы говорили в тот вечер? Что ты сделал, Кол? Вампир широко распахнул глаза, задумываясь. - Он не рассказал тебе? - Не думаю, что расскажет. Он всегда что-то скрывает от меня, - девушка заметила, как Стефан тяжело вздохнул на эту реплику, – и от других. - Он не человек нараспашку, Кэрри, - посмеялся Кол. – Смирись с этим! - Я не могу! – Развела руки девушка. – Как я могу сделать это!? - Кэрри, я знаю, что испытываешь к моему братцу прекрасные и удивительные чувства, но, возможно, тебе слишком рано копать глубже? – С оттенком обвинения проговорил Майклсон, замечая, как упрямство вспыхнуло в ее глазах. - Если эти двое всегда убегают, то почему остался ты? – Набросилась на вампира Форбс. Кол выдохнул, словно его раздражала эта настойчивость, но удивительно спокойно проговорил: - Возможно, я не столь обидчивый! Или отношусь к Никки по-другому... Скажем так, я тоже не очень послушный и любимый ребенок в этой семейке. Кэролайн собиралась спросить, но Кол слегка нахмурился, опережая ее вопросы: - Он всегда был сильнее обычного человека, отличался от нас. Никки, мой всесильный брат, который мог победить любого на мечах, в стрельбе из лука. Он ездил верхом на безумной, дьявольской скорости... Он был лучше нас, но никогда не мог превзойти Майкла, моего отца, которого опасался и боялся, - темно-карие глаза, унаследованные от Эстер немного потускнели. – Ни Элайджа, ни Ребекка не смогут понять, что значит быть разочарованием для тех, кого ты считаешь семьей. - А ты понимаешь? – недоверчиво проговорила вампирша, как Кол взглянул на нее с загадочной ухмылкой. - Майкл просто сногсшибательный родитель, гордый, принципиальный и одержимый верностью. Когда они с мамочкой-ведьмой решили обратить своих детей в бессмертных, выяснилось, что мы не сможем иметь потомство, - забавлялся Кол, - и род Майклсонов оборвется в ту минуту, как мы обратимся в вечных и неуязвимых созданий. Стефан и Кэролайн переглянулись, а первородный поменял положение своих ног, садясь прямо. - И решили оставить одного потомка, который будет продолжать кровную линию. Они спорили по поводу кандидатуры. Финн – божий одуванчик, никогда не нравился отцу, Никки был подозрительно другим, бастардом, а Элайджа был единственный, кто мог контролировать Никлауса. Ребекка – девушка, так что оставался только я. И выбрали меня. - Ты не должен был стать вампиром? – переспросила Форбс, и Кол довольно кивнул. - Я был с этим не согласен. Я делаю только то, что хочу и когда я хочу. Я сделал себя первородным вампиром, - краем рта улыбнулся Майклсон, вспоминая. - Как ты сделал это? – Стефан нахмурился. - Не грузись, потрошитель. Присутствие неподалеку от чтения заклинаний, кровь двойника и кинжал в сердце. Рецепт был выведен и распознан мной до ритуала, и, когда мать пошла за «выбранными», я прошмыгнул в хижину и выпил крови, а потом убил себя. Майклсон едва не засмеялся над ошарашенными лицами Сальваторе и Форбс, качая головой. - Никки оказался в доме как раз, когда я испускал дух, кажется, он кричал что-то или звал на помощь... Полагаю, Майкл передвинул мое тело, и спокойно обращал других своих детишек, пока я лежал в отключке. - Зачем ты это сделал? – проговорил Сальваторе, удивляясь этой семейке раз за разом. Кол посмотрел в пол и усмехнулся: - Потому что я хотел быть со своей семьей вечность? Или мне бы хотелось верить в это желание... Доставать Никки и Бекки до конца времен – также соблазнительно, но бессмысленно думать о причинах – минула уйма лет. Кэролайн сидела тихо, оглядывая младшего Майклсона с непониманием и, одновременным осознанием: - Ты умер на руках у Клауса? – прошептала девушка, ощущая чувство замыкания круга. Кол расслышал это, но только взглянул в безумно глубокие синие глаза. Казалось, что он что-то задумал, но вампир медленно сказал: - Кэрри, я, наверное, пожалею об этом, но я должен сказать... Никлаус,... - Майклсон поджал на мгновение губы, словно передумав говорить, но потом продолжил, удивив обращением к гибриду с помощью полного имени. - Мой брат Никлаус – это миллиарды острых осколков некогда целого человека, которым он мог бы быть. Ты будешь резаться о них каждый раз, когда прикоснешься к нему, действительно коснешься того, что он умертвил давным-давно. Ты истечешь кровью и умоешь эти осколки ею, но, прости, Кэролайн, ты не сможешь собрать их воедино. Форбс замерла, не в силах оторваться от прямого взгляда Кола, пока он продолжал: - Никто не сможет этого сделать, кроме него самого, - подчеркнул Майклсон. - Но, несмотря на этот факт, твой свет попадает на них, а они – эти зеркальные осколки его сущности – отражают твою силу. И очаровывают его. Мгновение серьезности слетело с лица Кола, и он добавил: - Как очаровывает меня твой вид сзади, Кэрри. Резкий переход к избитым шуточкам разбудил Форбс от истории еще одного представителя семьи Майклсонов. Она едва сдержалась от удара по его физиономии, но он дал ей информацию о темном прошлом и тайнах Клауса, поэтому Кэролайн сменила гнев на милость. Стефан внимательно наблюдал за девушкой, как дверь приоткрылась, и ведьма первородных в неизменном черном костюме оглядела присутствующих, сообщая: - У нас гостья. Луиза-Анна де Бурбон. - Что забыла здесь эта стерва? – Резко отреагировала на причину их размолвки с Клаусом Кэролайн, а Алисия, держа руку на ручке двери, ответила четко: - Она пришла заключить сделку с Клаусом.