Можешь остаться?

Дэймон

Боль прошила меня, будто вспышка — резкая, слепящая.Пуля вошла в плечо, и я пошатнулся, чувствуя, как подкашиваются ноги. Мир вокруг будто на мгновение приглушился, сжался до одного-единственного звука — её дыхания.

— Чёрт... — выдохнул я, прижимая руку к ране.

Я увидел её лицо.Шок. Паника.Глаза, в которых только что бушевала ярость, теперь были полны ужаса и ступора.Она сделала шаг ко мне, будто в замедленной съёмке, как будто не верила в то, что только что произошло. Как будто выстрел был галлюцинацией, а не реальностью.

— Боже... — прошептала она, глядя на мою кровь. — Тебе нужен врач, Дэймон! Немедленно!

Я с трудом поднял руку и положил её на её плечо. Пальцы дрожали, тело ломило от боли, но я усмехнулся, выдохнув сквозь стиснутые зубы:

— Ты же хотела этого. Поздравляю. Победа за тобой.

Она ударила меня в грудь — не сильно, не со злобой, а от испуга.Скорее будто проверяя, жив ли я вообще.

— Придурок. Как тебе вообще удаётся в таком состоянии ещё и шутить?

— Старая привычка.Иначе с ума сойти можно.

Она не ответила. Только подставила руку под мою, помогая удержаться.Мы молча зашли в дом.

Лаура

Я до сих пор не могла поверить, что это произошло.Я пришла с пистолетом, с ненавистью, с мыслями о мести — и он... он сам выстрелил.Как будто хотел меня освободить. Или наказать себя. Или просто — показать, что ему плевать на себя, лишь бы меня остановить.

Мы зашли в спальню. Я закрыла за нами дверь и велела ему сесть. Он послушался, не споря.Я металась по комнате взад-вперёд, пытаясь сообразить, что делать.

— Дэймон, я серьёзно. Тебе нужен врач, тебе нужно достать пулю!

— Может, сама достанешь? — он усмехнулся.

— Ты издеваешься сейчас?

Он и правда поражал.Сидел, истекая кровью, и ещё пытался шутить. Это было и пугающе, и... как-то по нему.

— Я не шучу, Лаура.У тебя был опыт?Если мы сейчас позовём врача, то все вокруг узнают. А нам лишние свидетели не нужны.

Он был прав.Если хоть кто-то заговорит об этом — начнут копать. А если начнут копать — всё всплывёт.

— Ты предлагаешь, чтобы я вытаскивала пулю? У меня из опыта только то, что я не пропускала уроки труда и умею шить, — вздохнула я, поджав губы.

— Этого хватит, — сказал он, глядя на меня своими ярко-зелёными глазами.Таким взглядом, от которого можно забыть всё — и что держишь иголку, и что ненавидишь его, и что вообще живёшь.

— Где у тебя нитки, иголки?

Я хотела закончить с этим как можно скорее.Внутри всё сжималось — я не знала, как назвать то, что сейчас происходит.

Я начала вытаскивать пулю. Это было мерзко, руки дрожали, но я справилась.Теперь шов.«Вышивка», чёрт бы её побрал.

— Потерпи. Будет больно. Подожди... — я подала ему подушку. — Сожми, если станет невыносимо.

Он сжал её зубами.Я видела, как он морщится, как тело дёргается от боли, но не издаёт ни звука.

Я зашивала.И молилась, чтобы не занести никакую заразу.Честно, я даже не знала, как это правильно делать.Меня трясло. Я молилась мысленно: только не сейчас, только не паника, пожалуйста...

Но всё же паника накрыла.Я закончила шов — и всё. Больше не могла.Я просто молчала, не в силах сказать ни «всё», ни «готово».Просто пыталась дышать.

Пять. Четыре. Три.Нет, не помогает.

Я начала задыхаться.

Дэймоня понял что мы закончили, но я увидел как она начала тяжело дышать, точнее задыхаться.Она не могла проронить ни слова — лишь открывала рот, хватая воздух, словно он внезапно стал для неё слишком густым, слишком вязким, чтобы дышать. Грудь ходила вверх-вниз в неровном ритме, руки дрожали, а взгляд был потерян, будто она уже не здесь.

— Тише, всё хорошо, — я прижал её к себе, не думая. Просто инстинкт.Мои пальцы машинально провели по её голове, почти успокаивающе. Она не отстранилась, наоборот — вцепилась чуть крепче в мою футболку, как будто я был единственным, что ещё держало её в этом моменте.Потом я аккуратно отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

Она будто проваливалась. Стояла напротив, но как в вакууме — взгляд стеклянный, губы шепчут что-то несвязное.Паника накрывала её волной, и мне плевать было на кровь, на жгучую боль в плече. Главное — дотянуться до неё. Вернуть.

— Лаура, — выдохнул я, шагнув ближе, — назови пять вещей в этой комнате, которые не напоминают тебе о прошлом. Ни обо мне, ни о нём.

Она не отвечает. Только дрожит.Губы чуть приоткрыты, дыхание сбивается с каждым вдохом. Висок дёрнулся — она пытается сосредоточиться, но у неё не получается.

— Смотри на меня, — прошептал я. — Быстро. Стул. Штора. Этот грёбаный ковёр.Голос стал твёрже, чтобы пробиться сквозь панику. — Давай. Две ещё.

— Р... ручка, — сорвалось у неё. — светильник.

Я облегчённо выдохнул, хотя плечо будто пульсировало от огня.Мир начал возвращаться в норму — по крайней мере, в её глазах.

— Вот, — сказал я тихо. — Ты здесь. Ты жива. Слышишь?— Всё хорошо. — повторил я.Я смотрел, как она медленно-медленно выныривает, как плечи опускаются, и дыхание выравнивается. Она медленно возвращалась к себе.

Чтобы ещё больше успокоить её, я решил поблагодарить:

— Спасибо, что вытащила пулю.

Она лишь кивнула, но затем — немного тише, с надломом:

— Ты сказал, что испугался не за себя, а за меня. Почему?

Я лишь вздохнул, чувствуя, как тяжесть скапливается где-то под рёбрами.

— Потому что, блядь, у тебя руки тряслись так, что...Я запнулся, чуть отвёл взгляд.— Ты никогда не держала пистолет в руках. Месть могла бы обернуться против тебя.— Поэтому и испугался. Что если бы ты поранила себя так, как сижу сейчас я? — я указал на своё плечо. — Или ещё хуже. Убилась бы.

Я осекся.Сам был в шоке, что сейчас это говорю. Но это была правда.Она действительно держала оружие впервые. Или... может, не впервые, но стрелять точно не умела.Я был уверен: если бы я не перехватил пистолет, она могла бы выстрелить — по себе, по мне, куда угодно. И это бы сломало её.

Чего я сейчас точно не ожидал — так это то, что она меня обнимет.

Стоп. Что?Она прямо сейчас обхватила меня руками и уткнулась носом в мою шею.Тепло её дыхания ударило в кожу, и я на секунду потерялся.Я не сразу сообразил, что это было, но потом всё же обнял её в ответ.Аккуратно, немного растерянно.Похоже, сейчас ей это было нужнее всего.

Её хоть кто-то обнимал после смерти Эда?Я не знал.Но уже догадывался: у неё было мало близких людей, а может, и совсем не было.Я даже представить не мог, насколько больно терять единственного человека, с которым вы строили своё будущее.

...я уже давно забыл ту аварию, тот день, когда у меня всё было дерьмово в семье, та ситуация с Тео.В тот день я ехал чуть пьяным после клуба.Увидев, что на трассе никого нет, я разогнался на своём спорткаре.И, видимо, я настолько быстро ехал, что не сразу заметил, как из-за поворота, почти в слепой зоне, начала выезжать другая машина.

Фары вынырнули будто из ниоткуда — тусклые, как будто запоздалые.Я не тормозил — не успел.Они выехали резко, уверенно, как будто были уверены, что дорога пуста.

Всё произошло в секунду.

Я ударил по тормозам, но было поздно — их машина врезалась почти под мой перед, удар пришёлся сбоку.Металл скукожился с мерзким звуком, рвано, как бумага.Их автомобиль отлетел в сторону, закрутился и завалился набок где-то у обочины.Я едва не вылетел через лобовое.Помню, как меня развернуло, и как в следующую секунду я уже сидел, вжавшись в сиденье, с трясущимися руками и гудящей в ушах пустотой.

От осознания того, что Лаура была в тот вечер в той машине, меня окутало ещё большее чувство вины.

Сейчас я лишь обнимал её — без каких-либо чувств к ней.Ни ненависти, ни любви, ни дружбы. Просто... обнимал.Она только что отошла от паники — ей это нужно.Могу сказать по своему опыту — меня никто никогда не успокаивал.

Вся ненависть к ней отложилась сейчас на второй план. Не знаю, почему.Хотелось оживить её хоть как-то.Этот человек уж слишком много пережил для своих семнадцати.

Хотя... чем-то мы с ней похожи.Два года назад в моей жизни тоже происходил полный пиздец.И стало чуть смешно — уже тогда нас начинала связывать ненависть.И воплотилась она лишь спустя два года.

Мои мысли прервал её голос.Он сейчас не был раздражающим.

Она, не поднимая головы, произнесла:

— Спасибо. Правда. Я серьёзно не знаю, чем могла обернуться эта глупость.

Она наконец чуть отстранилась, и наши глаза встретились.Её — цвета горячего эспрессо. Мои — зелёные, как лес.Секунда паузы. Потом она выдохнула:

— Только ты не подумай, я всё ещё тебя на дух не переношу, псина.

Её лицо коснулась едва заметная улыбка.

Я усмехнулся. Ну конечно. Это же всё ещё Лаура.Чего я мог ожидать?

— Лиса вернулась? — я тоже улыбнулся ей.— Ну что могу сказать... наш зоопарк возвращается, — произнёс я.

Она прыснула от смеха.

Блядь, почему у неё такой смех?Меня ничего в ней не привлекает. Абсолютно.Я её ненавижу, и это факт.Но я уже не первый раз реагировал на её смех так.Почему он меня так заражает?Почему хочется слушать его снова и снова?..Но только не видеть её.

— Я пойду. Тебе лучше поспать. —Я уже поднялся с кровати, собираясь уйти. Думал, ей нужно побыть одной. После всего, что произошло. После её истерики, после обнимашек, после всей этой чертовщины — я точно был не тем, с кем она хотела бы засыпать рядом.

Но вдруг она тихо произнесла, заставив меня замереть на месте, обернуться:

— Можешь остаться?.. Пожалуйста.

Это прозвучало не как просьба, а как мольба. Голос дрогнул. Глаза не смотрели прямо, будто она стыдилась даже задавать этот вопрос, но всё её существо как будто вопило о том, что она не хочет снова провалиться в пустоту, как тогда — несколько минут назад.

— Просто я боюсь, что меня снова может окутать паничка... Но если ты не хочешь, то...

Она не успела договорить, как я перебил её:

— Хорошо.

Я не стал думать. Просто лёг рядом. Спокойно, без слов, без намёков, без намерений. Просто чтобы она не осталась одна.

Сначала мы просто лежали.Молча.Оба смотрели в потолок. В комнате было почти темно, лишь слабо мерцал уставший ночник. Она лежала ко мне спиной, но я слышал, как дыхание постепенно успокаивалось.

Я не знал, спит ли она уже, но мысли в голове не давали покоя.Я решил всё же спросить — потому что именно это и вертелось на языке с тех пор, как она чуть не задохнулась от паники:

— Давно это у тебя?

Я имел в виду панички. Но даже объяснять не пришлось — она сразу поняла, о чём я.Голос её прозвучал глухо, ровно, без лишних эмоций:

— С момента его смерти.

Я так и думал.

Молча кивнул, хоть она и не видела этого.У меня тоже началось всё это дерьмо два года назад.Чёрт возьми, как это похоже.

— У меня они тоже случаются иногда, — сказал я, чуть тише. — Поэтому я сразу понял, что тебя нужно чем-то отвлечь.Как видишь — помогло.

Она слегка повернула голову, приподнялась на локти и посмотрела на меня с удивлением. Брови вскинуты.

— Из-за чего?

Блядь.Я уже пожалел, что сказал это.Вот кто тянул тебя за язык, Дэймон? Зачем?Я никому не хотел открываться. Тем более — ей.

— Неважно, — отрезал я. — Главное, что меня быстро отпускает, и я могу себя чем-то отвлечь. А ты, как я заметил, пока ещё не очень справляешься.

Она фыркнула. Легла обратно, завернувшись в одеяло до подбородка.

— Спи уже, псина.

— И тебе сладких снов, — усмехнулся я в ответ, прикрыв глаза.

Прошло, может, минут пять.В комнате стало особенно тихо, только её дыхание — ровное, почти сонное — да редкий скрип старой кровати, если кто-то чуть двигался.Я подумал, что она уже уснула, и почти сам отключился, но...

Завибрировал телефон.

Звук не был громким, но в этой тишине — ударил, как выстрел.Интерес взял верх.Я не знаю зачем, правда. Просто... потянулся, взял.Пальцы сами набрали пароль — самый «прочный», который я угадал с первого раза. Пришлось просто ввести четыре единицы, как оригинально.

Экран открылся.

Чат. Только что пришло сообщение.

Это был Энтони.

Челюсть сжалась, как будто туда вбили гвоздь.Я даже не моргнул, когда прочитал:«ты где шляешься, шавка? Или снова научить тебя, как обращаться с мужчинами? Если ты завтра не явишься – я приду. И расскажу абсолютно всем твою самую большую и страшную тайну.