Глава 1

Пять лет спустя...

Что может быть более значительным в жизни женщины, чем её собственная свадьба? Конечно, можно выходить замуж несчётное количество раз, но первый брак, вне зависимости от того, какая судьба его постигнет, остаётся в памяти навсегда.

Елизавета Дубровская уже пережила это событие более месяца назад. У неё было всё, что положено счастливой невесте: прелестное белое платье, грандиозная по размаху свадебная церемония и медовый месяц в Италии. Возвращение из сказки в будничную жизнь она пережила бы безболезненно, если бы не те условности, к которым ей теперь надлежало относиться трепетно. Она стала членом известной в городе семьи, супругой молодого, но подающего большие надежды бизнесмена и хозяйкой огромного, в представлении Елизаветы, дома.

Конечно, все вокруг считали, что Дубровской неслыханно повезло. Ещё бы! Андрея Мерцалова называли завидным холостяком и говорили, что заставить его жениться могла только чрезвычайно ловкая девушка. "Мистер Анальгин" - вот как его окрестили некоторые газеты - был владельцем фармацевтического завода, целой сети аптек и даже одной частной клиники. Он успешно вёл свои дела, сотрудничал с зарубежными партнёрами. И это неудивительно. Молодые и не совсем ещё старые дамочки крутились вокруг него, как пчёлы возле банки с вареньем. Ему пришлось пережить немало курьёзных случаев, когда представительницы слабого пола пытались набросить на него брачное ярмо. До чего же изобретательны и коварны бывают женщины! Несколько раз ему объявляли о беременности и его внебрачных детях; о том, что он скомпрометировал не одну юную девушку. На поверку все обвинения оказывались досужими домысласми и грязными интригами нечистоплотных девиц. И вот тогда, когда он совершенно разочеровался в женщинах, на его пути возникла Она...

Все, кто хорошо знал Елизавету Дубровскую, могли сказать вполне определённо, что она не обладает ни житейской хитростью, ни практичностью, богатого жениха ей удалось отхватить не по причине особой изобретательности, а, скорее всего, благодаря удивительному везению. Симпатичная, но далеко не красавица, Лиза была девушкой из некогда обеспеченной семьи. Её отец, Герман Дубровский, влиятельная фигура в масштабах одного отдельно взятого федерального округа, имел неплохие перспективы продолжить свою деятельность в верхнем эшелоне власти, но, как часто это случается, внезапная кончина поставила в его далеко идущих планах жирную точку. Семья, состоящая из красавицы жены, дочери - начинающего адвоката и школьника-сына, пережила нелёгкие времена. Они почти за год истратили все оставленные отцом деньги и в дальнейшем могли рассчитывать разве что на крохи, получаемые от скромных гонораров Елизаветы. Но его величество случай был милосерден к Дубровским, и бедная Лиза, не Успев даже моргнуть глазом, взлетела на самую верхушку экономической элиты крупного города...

Сейчас, оглядываясь вокруг, Дубровская спрашивала себя: может, было бы лучше, если б её избранник оказался чуть менее богатым, чем был на самом деле. Огромный дом больше походил на отель. В качестве управляющей здесь уже несколько лет работала суровая, крепкая и основательная Капитолина. Под её началом состоял целый штат слуг: горничная и кухарка, садовник и дворник, разнорабочий, водитель и бог знает кто ещё! Родители Андрея, Желая не мешать молодым, переехали в городскую квартиру. И это означало, что Елизавета теперь становилась единственной и полновластной хозяйкой дома. Была ли она готова к это роли? Пожалуй, нет. В её распоряжении с самого раннего детства была разве что добрая нянюшка Софья Илларионовна. Для Елизаветы она была ближе, че мать, вечно занятая приёмами и поездками светская львица. Лизе ничего не стоило попросить няню почистить туфли, отгладить платье или придумать правдоподобную версию для очередного ухажёра. Здесь же, в этом большом поместье, включающем помимо дома собственный пруд, маленькую рощицу, охотничий домик и широкую липовую аллею, было всё серьёзно и мало напоминало детские забавы. Здесь требовались твёрдая хозяйская рука и трезвый практичный ум. Лиза Дубровская, недавно отметившая свой двадцать пятый день рождения, на эту роль явно не подходила...

Это был приём, устроенный в честь новобрачных. Мерцаловы отдавали дань уважения соседям, которые по тем или иным причинам не смогли присутствовать на свадебной церемонии. Приглашённых было немало. Елизавета, прохаживаясь среди гостей, мучительно пыталась найти себе занятие.

Конечно, ей была отведена главная роль: она как-ни-как являлась хозяйкой вечера! Вот только среди пёстрой толпы собравшихся Лиза не встретила ни одного знакомого. Разумеется, гостей ей представляли. Но имена, фамилии, лица сливались в один сплошной водоворот. Приветствие, дружественное пожатие рук, какая-нибудь дежурная фраза - и очередная пара растворялась в холе, до отказа заполненном людьми. Слышались смех, шутки... Вокруг царила атмосфера праздника. Вот только Лиза была на этом празднике чужой. А как бы хотелось ей стать частью торжества! Непринужденно болтать с дамами, переходя от одной группки собравшихся к другой, шутливо отвечать на комплименты галантных мужчие... Но ей оставалось только одно: бродить взад-вперёд, приклеив к лицу вежливую улыбку, и ждать, когда пытка закончится...

Андрей совсем не чувствовал неловкости. Он был здесь как раз в своей тарелке: смеясь, принимал поздравления; хлопал кого-то по плечу; целовал дамам ручки. Оказываясь рядом с Елизаветой, он шептал ей на ухо: "Дорогая, ты просто прелесть", - и отпровлялся дальше. Конечно, Лиза выглядела неплохо. В новом костюме бирюзового цвета, с итальянским загаром на обычно бледном лице, она смотрелась свежей и отдохнувшей. Разве что ей не хватало солидности, и этот недостаток, который обычно привыкла относить к своим достоинствам, теперь изрядно портил жизнь. Она была похожа на школьницу-старшеклассницу, по ошибке затесавшуюся на вечеринку взрослых, а вовсе не на супругу влиятельного бизнесмена. Худенькая, невысокая, как девочка-подросток, она не могла рассчитывать на уважительное отношение к себе со стороны преуспевающих мужчин и шикарных женщин. "Она очень мила. Прими поздравления", - говорили первые. Дамы же, внимательно осмотрев Лизу с головы до пят, расплывались в притворной улыбке. "Интересно, что он в ней нашёл?" - должно быть, удивлялись они. Конечно, душу они отведут позднее, - в гостях, в спортивном клубе или сауне, - они насплетничаются вовсю. "Дорогая, что ты думаешь об этом странном выборе Мерцалова?" - "Мужчин никогда не поймёшь! Интересно, она ещё не беременна?.." - Лиза, - тронул её за плечо Андрей. - Организуй-ка для мужчин кофе. Нам нужно уединиться. Вы же прекрасно проведёте время, болтая на свои женские темы... Хуже и придумать было нельзя! Это означало, что Лиза должна собрать всех этих пираний в одном месте и организовать для них светскую беседу. Болтать ни о чём - вот уж занятие, сложнее которого не найти! Лизу заранее окатила волна страха. Дело осложнялось ещё и тем, что необходимо было отдать распоряжение насчёт злополучного кофе домоправительнице Капитолине. Елизавета нутром чувствовала, что эта суровая женщина вовсе не собирается признавать в ней новую хозяйку Сосновой выллы. - Капитолина Ивановна, - робко обратилась Дубровская. - Надо бы э-э... приготовить кофе для мужчин. Андрей Сергеевич хочет собрать их в одном месте для беседы. В розарии можно было бы накрыть столики... - В розарии?! - воскликнула Капитолина, и её кустистые брови подпрыгнули вверх, выражая, должно быть, крайнюю степень возмущения. - Кому принадлежит такая глупая идея? Дубровская не решилась признаться, что это её инициатива. Но домоправительница всё прекрасно поняла, но продолжала изображать недоумение. - Там всегда полно мух, пчёл, комаров. А вдруг начнётся гроза? Да и вообще, можно ли уединиться в розарии? Нет, решительно, у того, кто это придумал, не всё в порядке с головой. - А мне казалось, там так красиво, - попыталась оправдаться Лиза. - Обычно мы подаём кофе и сигары для мужчин в кабинет! - отрезала Капитолина. - Но там же душно! А сегодня такой чудесный вечер... - В кабинете работает кондиционер, и вообще, так было всегда заведено в этом доме. - Ну, тогда конечно, - промямлила Дубровская, спешно признавая своё поражение. Домоправительница была удовлетворена. - Ольга Сергеевна всегда умела вести хозяйство! - Капитолина решила добить самозванку. Конечно, речь шла о Лизиной свекрови. - А вот, кстати, и она... Лёгкими шагами мадам Мерцалова пересекла кухню. Она держалась очень прямо и улыбалась окружающим одинаковой, чуть снисходительной улыбкой. Ольга Сергеевна стала нечаянной свидетельницей дискуссии и, конечно, не отказала себе в удовольствии вмешаться и высказать своё мнение. - Кофе подайте в кабинет! Дамы могут собратьсяи в гостиной. Затем обернулась к Лизе и, фамильярно потрепав её по плечу, сказала: - Тебе ещё многому придётся научиться, дорогая... "Конечно, я ничего не умею, - мрачно размышляла Дубровская. - Кто бы мог подумать, что так сложно обращаться с прислугой!" "Милая, приглядись-ка к Татьяне Крестовой, нашей гостье, - напутствовала её любимая свекровь. - Если сумеешь с ней подружиться, считай, тебе повезло. Это удивительная женщина, идеальная жена для своего мужа. Она прекрасно ведёт дом и слывёт отличной хозяйкой. Представляешь, ей известны такие мелочи, на которые мы не обращаем внимания. К примеру, сколько рулонов туалетной расходуется в доме за месяц. Или сколько требуется гречки, соли и масла, чтобы прокормить прислугу. Причём она не терпит приблизительности и высчитывает всё до грамма. Ей известно, что домоправительница не пьёт чай с сахаром - бережёт зубы, а садовник предпочитает фруктово-ягодную карамель. Ну, не правда ли, дотошность Татьяны делает ей честь?" Разумеется, Елизавете такие высоты были не по плечу. Она никогда не задавалась вопросом, откуда в холодильнике берутся продукты. А что касается туалетной бумаги, это был тонкий, деликатный предмет, не для обсуждения. Рулончик с алыми цветочками просто должен висеть в ванной комнате. Какая разница, кто его туда принёс? Но совет Ольги Сергеевны нельзя было оставить без внимания. Стоило хотя бы взглянуть на идеал светской домохозяйки, чтобы знать, к чему стремиться... Татьяна и вправду выгодно выделялась среди гостей. Высокая, крупная, замечательная своей истинно славянской красотой. Волосы цвета спелой ржи, тёмно-синие глаза и алые, как ягода, губы - всё естественно, без модных наворотов. Платье простых линий искусно подчёркивало достоинства фигуры: налитые плечи, полную грудь, выраженные бёдра. Конечно, Татьяна была далека от общепризнанных современных стандартов, обязывающих каждую женщину иметь мальчишеские пропорции. Тем не менее все остальные дамы на её фоне казались не более чем фарфоровыми куклами с глупыми ненатуральными лицами. Над её головой сиял невидимый окружающим нимб. Она притягивала людей, словно магнит. С ней охотно общались, обращались за советом, болтали ни о чём. Однако в этот вечер Крестова была, очевидно, чем-то озабочена. Она поминутно отвлекалась от разговора, извинялась перед себеседником и краснела. Её пристальный взгляд вновь и вновь просеивала толпу в поисках того, кто сейчас занимал все её мысли. Даже неискушённой Елизавете была понятна причина её беспокойства. Конечно, всему виной был господин Крестов. Он успел уже основательно набраться виски и, слегка покачиваясь, стоял возле зеркального бара, соображая, должно быть, осилит он ещё один коктейль или нет? Это был высокий дородный мужчина, некогда красивый, а теперь потерявший форму. Наметившиеся отложения по бокам его большого тела, растущий животик указывали на то, что спорт для господина Крестова - уже больше не друг. А набрякшие под глазами мешочки, поплывший овал лица и жировой валик на шее красноречиво свидетельствовали о дурных привычках этого уже немолодого мужчины. Болезненное пристрастие к алкоголю, по всей видимости,было главным злом, и его безупречная супруга имела железный повод для волнений. "Как же так? - недоумевала Елизавета. - Идеальная жена для опустившегося мужа? Ольга Сергеевна не права. Конечно, можно измерить запасы сахарного песка, но в каких граммах исчисляется счастье?"

Скорее всего, этот вечер прошёл бы ровно и благополучно, если бы не безобразная сцена, виновниками которой оказались супруги Крестовы. Конечно, зачинщиком был Вадим, а Татьяна была втянута в неприятную для неё разборку помимо собственной воли... Казалось, ничего не предвещало конфликта. Улучив момент, обеспокоенная Крестова подошла к мужу и деликатно, чтобы не привлекать общего внимания, попросила: - Вадик, мне кажется, тебе ужехватит. Ты же не собираешься остаться здесь ночевать? - Отстань! - буркнул Вадим. - Я свою меру знаю. Татьяна обречённо вздохнула. Рука супруга потянулась к новому бокалу. Его пальцы заметно дрожали, и часть напитка вылилась на рубашку. Крестов этого даже не заметил. - Знаешь, у меня очень болит голова. - Татьяна решила пойти на хитрость. - Может быть, мы вернёмся пораньше? - Иди одна. Я дорогу знаю. - Но я не могу тебя оставить здесь в таком состоянии, - возразила Крестова. - Да пошла ты к дьяволу! - заорал Вадим и плеснул содержимое бокала в лицо супруге. Все вздрогнули и замолчали. Бедная Крестова, оказавшись в центре всеобщего внимания, смутилась. Она старалась улыбаться, делая вид, что ничего страшного не произошло. Сохранять безмятежный вид ей удавалось плохо. Она часто моргала и со стороны представляла жалкое зрелище. Уголки её рта дёргались. Она бы, вне всяких сомнений, разрыдалась, если бы не хорошее воспитание и привычка держать свои эмоции под контролем... Ольга Сергеевна ещё не опомнилась от шока. Капитолина, умеющая, оказывается, принимать мгновенные решения и двигаться расторопно, принесла полотенце. Промыв глаза гостье, Мерцалова приложила к лицу Татьяны чистую салфетку. К счастью, Крестова не злоупотребляла косметикой, и её внешность, если не брать во внимание припухшие глаза и немного намокшие волосы, почти не пострадала. Женщина улыбалась, призывая гостей отнестись к проишествию легко, как к глупой шутке. Если Татьяне удалось, в прямом смысле, сохранить лицо на публике, то пьяный Крестов и не думал проявить благоразумие. Он бешено вращал глазами и продолжал кричать что-то маловразумительное. - Мокрая курица! Скоро я избавлюсь от твоей опеки: вышвырну тебя ко всем чертям, а на твоё место возьму её. Она, моя красавица, с красной лентой на лбу. Она-то знает, как завести мужчину... -Не оброщяйте внимания, - лепетала Татьяна. - Он просто много выпил. С кем не бывает... - Ах, как приятно купаться в свежей крови! - вопил супруг. - Я и она, а рядом булькающий котёл с алой жижей. Вы скоро её увидите. Все увидите! Если, конечно, она не растворится при свете. Знаете, она не выносит дневной свет... - Простите нас, - извинялась Татьяна. - Кто-нибудь поможет мне посадить его в машину? Мне так стыдно, что мы испортили вам вечер... Конечно, добровольцы нашлись. Смотреть на разгулявшегося Крестова никому не хотелось. Крепкие мужчины похватили его под мышки и чуть ли не волоком вытащили из хола. Вадим сопротивления не оказывал, только продолжал кричать: -Принесите свечи! Много свечей! Она не появится там, где много света. Выключите люстру. Свет режет глаза. Моя бедняжка не сможет здесь находиться... Хриплый голос Крестова продолжал звучать до тех пор, пока не поглотил шум работающего двигателя. Хлопнули дверцы автомобиля. Машина сорвалась с места и полетела по липовой аллее, словно её выпустили из рогатки. Как хозяева ни пытались замять инцидент, а гости - продолжить веселье, ничего не получилось. По домам разъехались рано, ещё до сумерек...

- Кто-нибудь может объяснить, какая муха его укусила? - спрашивал Сергей Аркадьевич, обращаясь, конечно, к супруге и сыну. - Вадим никогда не был по-настоящему светским человеком, - вздохнула Мерцалова. - От него никогда не знаешь заранее, что ожидать. Боюсь, я поступила опрометчиво, пригласив их в гости. - Можно подумать, у тебя был выбор! - хмыкнул отец Андрея. - "Забыть" про Крестовых было бы не по-соседки. Кроме того, во всём (кроме личной жизни) он - человек положительный, даже незаменимый, в своём роде. Сколько мы с ним сотрудничали, он ни разу меня не подвёл. - Всё ясно: ищите женщину! - многозначительно заметил Андрей. Или расхожее выражение, сказанное не к месту, или снисходительный тон сына так подействовали на Ольгу Сергеевну, что она просто задохнулась от возмущения. - Всегда у вас виноваты женщины! Положим, с первой супругой Крестову действительно не повезло. Это был faus pas, ложный шаг. Он женился на особе без роду и племени. К счастью, быстро одумался. Но его "первая любовь" всё же принесла свои червивые плоды - сына-наркомана. Я слышала, что он погиб от передозировки. - Что за чушь, мам! - прервал её Андрей. - Его сын жив и относительно здоров. Мне известно, что в его лечении наметился реальный прогресс. - Ты же знаешь, от наркотической зависимости излечиться нельзя, - махнула рукой Мерцалова. - Впрочем, меня эта тема совсем не занимает. Я хотела заметить лишь то, что вторая жена Вадима просто подарок! Хозяйственная, кроткая, приятная во всех отношениях - чудо, а не женщина! Вы не согласны? Никто не собирался оспаривать достоинства Татьяны Крестовой. Даже Дубровская, которая во время разговора лишь молча подпирала стену, вынуждена была признать, что супруга Вадима - чистое золото. Терпеть отвратительные выходки мужа и при этом сохранять достоинство - а это способна не каждая женщина. Татьяна несла свой крест смиренно. Не зря, видимо, Елизавете показалось, что над головой этой женщины сияет нимб. Подобное всепрощение было свойственно лишьсвятым. - Татьяна - редкая женщина! - подтвердил Сергей Аркадьевич. - Чуткая и доброжелательная, - кивнул Андрей. - Замечательная хозяйка, - вставила Капитолина, убирая со стола кофейные чашки. - Говорят, что она собственноручно закатывает на зиму огурцы и помидоры и знает около полусотни рецептов приготовления варенья. При этом домоправительница выразительно посмотрела в сторону Дубровской. Её подозрения были не беспочвенны. Елизавета не имела представления о таких сложных вещах. Маринованные огурцы, по её мнению, были лишь особым сортом, который вызревал в теплицах уже в готовом, солёном виде. Между тем Ольга Сергеевна пришла в благостное расположение духа. Её домочадцы были полностью с ней согласны, и мир в доме был восстановлен. Одна лишь Елизавета, пока плохо представлявшая себе традиции новой семьи, решилась на вопрос: - А вам известна та девушка, о которой говорил Крестов? Хрупкий баланс был нарушен. Мадам Мерцалова бросила на невестку взгляд, полный такого раздражения, что любой на месте Лизы предпочёл бы срочным образом заткнуться. Но Дубровская всё истолковала неверно и, чтобы внести ясность, продолжила: - Кто эта девушка, которая боится дневного света? И что за красная лента алеет на её лбу? - Быть может, это одна из его многочисленных любовниц? - предположил отец Андрея. - Вадим всегда был неравнодушен к женскому полу. - Всему виной белая горячка! - взорвалась Ольга Сергеевна. - Других объяснений и искать не стоит. Виданное ли дело - променять Татьяну на какую-то ветреную девицу! Явам говорю вполне определённо, после того как Вадим женился во второй раз, он бросил всех своих любовниц. Непонятно почему, но тема моральной нечистоплотности Крестова заводила Мерцалову, и она готова была спорить до хрипоты. - Беда, дорогая моя, кроется на дне рюмки! Вадим не знает меры и пьёт, не просыхая. В последнее время на почве алкоголизма у него стали появляться какие-то странные видения. Он бегает по дому, заглядывает во все потайные уголки, плачет, зовёт кого-то. Недавно его обнаружили в саду, почти в негляже. Он сидел в колючем кустарнике, весь окровавленный, злой. Понадобилось вмешательство двух человек, чтобы его оттуда вытащить. Об этом судачит прислуга в их доме, это известно и в нашей среде. Крестов медленно сходит с ума. Но Татьяна, честь ей и хвала, стойко переносит все чудачества мужа. От неё никогда не услышишь даже нотки осуждения или попрёка. Она страдает молча, без свидетелей. Редко сейчас можно увидеть пример такой верности, не правдо ли? Ни у кого не нашлось возражений. Даже любопытная Лиза не решилась задать вопрос, промолчала...