IV. РАССЕКРЕЧЕННАЯ

      Тело такое тяжёлое, что я не могу пошевелиться, однако я уже пришла в себя. Прислушиваюсь, но в комнате ни звука, что мгновенно напрягает. Я вспоминаю, что произошло со мной, и от этого по коже начинают бегать мурашки, а волоски на руках встают дыбом.      Никогда не чувствовала себя так плохо до этого момента. Такое ощущение, что меня залили бетоном, оставив лишь голову. То есть, почти погребли заживо. Этого я всегда боялась.      С трудом открываю глаза. Вокруг простирается темнота, и лишь слабый свет, пробивающийся сквозь заколоченные накрест окна, помогает мне разглядеть те же парты и пианино, что я уже видела, придя на манящую музыку.      Я поворачиваю голову, тяжело вздыхаю. При этом лёгкие сжимают железные обручи, от боли я кашляю и сжимаюсь в клубок. Вся дрожу, в попытках сообразить, что же произошло, как вдруг открывается дверь и в кабинете появляются голоса. Они приближаются ко мне и, наконец, в кругу моего зрения появляются две полупрозрачные, мигающие фигуры Безымянных.      Мгновенно узнаю в них того самого парня, уже без одной руки, и помогающую ему девушку. Мне становится страшно, но я всё также не могу пошевелиться, находясь в позе зародыша. Парень проводит рукой по моей голове и приседает так, что его глаза стали находиться на уровне моих.

— Привет, Френ, — он тепло улыбается и убирает руку с моих волос. — Как ты себя чувствуешь?— Кто...вы? — через силу спрашиваю я тихим ослабевшим голосом.

      Девушка подходит ко мне и помогает сесть. Парень протягивает мне бутылку с какой-то сомнительной жидкостью. Я принимаюсь отталкивать её, противиться, но вместе им удаётся одолеть меня и жидкость вскоре вливают внутрь меня.       Сразу же я чувствую облегчение, из тела уходит вся тяжесть и я могу самостоятельно спрыгнуть с парты и устоять на ногах. Участок шеи ноет и, прикоснувшись к нему, я ощущаю корочку засохшей крови.      Безымянные молчат, смотря на меня озабоченными взглядами. Теперь я могу видеть их лучше, лица их стали чётче, эмоциональнее. Они, заметив, как я смотрю на них, переглянулись и парень, кивнув, обратился ко мне:

— Френ...— Откуда вы знаете моё имя? — перебиваю я его.— Ты нас не помнишь? — спрашивает девушка.

      Я сужаю глаза, непонимающе глядя на них. Оба выглядят расстроенными, и не похожими на монстров, с коими я встречалась ранее.

— Посмотри на себя, — говорит мне парень, кивая на мои руки. Я послушно опускаю взгляд и не могу сдержать ужасающего крика: моё тело такое же полупрозрачное и мигающее, как и тела Безымянных. Будто я тоже какая-то картинка на мониторе компьютера.

      Я ощупываю своё лицо, но не чувствую в нём особых изменений, но я совершенно точно стала такой, как они, и это заставляет меня мелко дрожать от неприязни и страха. Как же теперь я вернусь обратно, как отомщу директрисе, если я стала пленницей этой заброшенной школы, как и эти двое?

— Послушай..., — парень приближается ко мне и касается руки. Его кожа больше не холодная и отталкивающая, наоборот, почти как у людей, полна тепла.

      Слёзы накатывают на глаза, и я моргаю, отворачиваясь, не желая, чтобы эти двое видели меня такой размазнёй. Но я действительно слишком испугана и удивлена, чтобы сдерживать себя. В прочем, чего это я оправдываюсь.

— Я ничего не понимаю..., — плаксиво шепчу я, вновь поворачиваясь к Безымянному парню. Тот опешил, увидев моё лицо, и с минуту молчал, но потом выдавил из себя улыбку и сказал ласково:— Ты такая, как мы, Френ.— Неправда, — я качаю головой, вырывая свою руку из его хватки, — я — человек, а вы лишь мигающие тени.— Но и ты такая же! — восклицает девушка, тыча в меня пальцем. — Посмотри, такая же прозрачная.— Отчего? — тупо спрашиваю я, вдруг вспоминая укусившего меня игрока.— Да, — парень кивает, словно прочитав мои мысли. — Это сделал Директор, он — главный в этой школе, что и понятно.— Она заброшена...— Для людей - да, но не для таких, как мы.— Объясни нормально! — я злюсь, и уже перехожу на крик, но девушка делает рукой жест, призывающий замолчать.

      Не знаю, почему, но я её слушаюсь и замолкаю, сжимая руки в кулаки. Внутри всё горит и раздражается, а в висках болезненно стучит, призывая к действию.

— Пойдём, — парень аккуратно прикасается к моей ладони, отчего я вздрагиваю. Всё ещё не могу привыкнуть к его теплу.

      Он берёт мою ладонь в свою и тянет за собой, попутно перешёптываясь о чём-то с девушкой. Я не могу себя остановить, поэтому послушно семеню за ними, на выходе бросая взгляд на пол. Пистолета, который выпал из моей ладони, больше не было.      Мы выходим из кабинета и спешим к лестнице. Безымянные выводят меня на лестничную клетку и запирают двери, ведущие на второй этаж. После этого, не отпуская моей руки, парень тащит меня вниз.       На первом этаже два коридора и две стеклянные двери. Я бросаю взгляд в сторону последних, и вижу сквозь них длинный широкий коридор и лестницу в конце, по которой я не пожелала подниматься.      Получается, мы снова вернулись к началу.      Но Безымянный не даёт мне придаваться воспоминаниям, а тащит в сторону, в один из тёмных коридоров. Я могла бы испугаться такой обстановке и близости с неизвестными тварями, но не делаю этого. Как оказалось, моё тело странно светится, освещая пространство вокруг. Так получилось, что благодаря Безымянным и мне, коридор был полностью освещён и, идя по нему, я разглядывала надписи на стенах, написанные на разных языках. Я знала только английский, немного немецкий и русский, и я смогла найти надписи на этом языке. Все они гласили одно, как яркие заголовки газет: «Помоги мне!» и «Эта тюрьма станет домом. В своё время...».      Я прочищаю горло, но даже сейчас ни страха, ни его зачатков, во мне не было. Я знаю, обычно так оно и было, но сейчас это настораживает, потому что события явно не для детей или подростков. Я вообще, честно, не понимаю, что происходит.     Парень открывает дверь и втаскивает меня внутрь. Вбежавшая вслед девушка быстренько закрывает за собой дверь на замок. Оба осматриваются, парень толкает меня в сторону диванчика у окна, сам же спешит закрыть жалюзи. Я недоумённо оглядываюсь, следя за его быстрыми движениями.      Мы оказались в библиотеке, и воздух тут пах книгами и пылью, а полки, на которых и стояли все «граниты», были покрыты толстым слоем серой пыли. После того, как парень закрыл жалюзи, в комнате стало совсем темно, и, если бы не свет, исходящий от наших тел, я бы совсем ничего не видела.

— Сразу предупреждаю, — парень опускается предо мной на колени, — говори тише и не суетись. Мы не хотим, чтобы Директор нашёл нас.— Тот самый? — спрашиваю я.

      Безымянные кивают. Девушка опускается на место рядом со мной и с интересом разглядывает меня.

— Ты не изменилась, — констатирует она, — спустя почти восемнадцать лет твоё лицо всё также светится тупостью.— Эй! — обиженно восклицаю я, сжимая руки в кулаки, приготавливаясь к удару.— И всё такая же задира, — девушка смеётся.

      Я уже почти набрасываюсь на неё, как вдруг парень хватает меня за плечо и отбрасывает назад, на свою половину дивана. Я вижу, что он зол, его брови почти сошлись у переносицы. Этот его вид сразу делает меня смиреннее, я успокаиваюсь, складывая руки на коленях.

— Раз такой умный, — задиристо говорю я, чем вызываю со стороны девушки усмешку, — объясняй, что здесь происходит!— Я же попросил: тише! — шикнул на меня Безымянный, большим пальцем растирая переносицу, как бы успокаиваясь.

       Я жду от него дальнейших слов, внимательно разглядывая. А он хорош собой! Волевой профиль, горделивый взгляд...       «Прекрати! — восклицаю в мыслях. — Надо думать, как вернуть себе прежнюю форму».

— Что со мной произошло? — я вытягиваю руки вперёд, смотря, как по прозрачной коже пробегают неяркие разноцветные полосы.— Ты больше не боишься, так? — спрашивает меня парень внезапно.

       Я даже поперхнулась слюной, услышав это! Действительно, несколько минут назад мою голову действительно посещали эти мысли, но как он о них узнал?

— Ты чёртов телепат что ли? — спрашиваю.— Нет, — он качает головой и грустно улыбается. — Добро пожаловать в своеобразное Царство Мёртвых.— С дуба рухнул? — злюсь. — Какое Царство?

       Хотя, чего это я, в самом деле? Обращаюсь к нему так, будто он обычный человек, рассказывающий мне о том, что видел призрака. Если я вижу его, говорю с ним, то почему не могу быть в каком-то там Царстве?

— Мёртвых, — повторяет парень раздражённо, но быстро берёт себя в руки.— И ты являешься его непосредственной частью, — радостно добавляет девушка, улыбаясь.

       Я презрительно смотрю на неё, после чего вновь устремляю взгляд на парня. Он кивает и губы его вновь расплываются в не весёленькой такой улыбочке. Мой требовательной взгляд заставляет его продолжить:

— Дело в том, что это не первое твоё появление здесь.

        Я продолжаю смотреть на него, как на психа. Молчу, покусывая нижнюю губу. Он, обречённо выдыхая, снова начинает говорить:

— Почти восемнадцать лет назад ты стала пленницей этого мира, мира «Чёрной Яви», как называет это место наш Директор. Он — посланник из Лимба, мира духов, и наши души помогают ему набирать мощь для восстания против людей. Вскоре все станут его марионетками, как и мы. Но наш класс лишь часть его плана, нечаянно попавшие, ставшие частью его жуткого плана, — он закрыл лицо руками и продолжил слегка гнусаво: — Из-за тебя мы мучаемся столько времени! Но скоро всему этому придёт конец, Френ. Завтра в полночь, в твой тридцать шестой день рождения, ты вернёшься к нам.— Тридцать шестой? — переспрашиваю я, выпучив глаза. — Мне будет восемнадцать, парень.— Восемнадцать лет ты прожила, — не соглашается он, — и восемнадцать ты являлась пленницей мира «Чёрной Яви», пускай и находилась далеко от него.— Но...— Позволь я продолжу? — спрашивает он и, не дожидаясь моего ответа, говорит: — Твоя жизнь — сплошной обман, потуги твоей фантазии создать для тебя нормальный мир, настоящую жизнь. Все те люди, кроме миссис Лэмборк, отправившей тебя сюда — поддельные, несуществующие. А мы те, кто действительно когда-то существовали.— И, если ты не вернёшься, — подхватывает эти бредни девушка, — мы никогда не сможем обрести покой и войти в Лимб. Из-за того, что наши человеческие сущности изменены на это, — она с отвращением протягивает руки, такие же полупрозрачные, как и у меня, — мы никогда не сможем попасть в Рай или Ад, но в Лимбе хотя бы не будет ЕГО, — голос девушки сходит на шёпот при упоминании о «нём». Я кривлюсь, пытаясь принять их словах как-то по-другому, нежели как бред сумасшедших, но получается плохо. В голове не укладывается весь переданный парнем смысл: это что же получается, я — Безымянная? — Я понимаю, как тебе сейчас..., — начинает парень, но обрывается, так и не сказав, каково мне. Я молчу, уперев взгляд в собственный ладони. Я больше не чувствую в себе жизни, тепла, боли — ничего. Как очнулась, создалось ощущение, будто во мне скопились все страхи Мира, но теперь... Теперь — ничего, пустота, словно всё ускользнуло, куда-то делось.

       Пытаюсь разжалобить себя, навеять слёзы, но продолжаю сидеть истуканом. Единственное, что рождает в моём сердце некий оттенок теплоты — мысли о семье, о доме.

— Что со мной произошло? — повторяю во второй раз, поднимая глаза, сталкиваясь взглядом с Безымянным парнем.— Ты умерла, — отвечает он просто.

        Вот так. Пуф, и жизни уже нет, и чувства все остались в теле.

— Что значит, умерла? — не понимаю я.— То и значит. Умерла, присоединилась к нам.— Я не хочу быть Безымянной! — восклицаю, пряча лицо в ладонях. Липкие пальцы, казалось, обхватили мою голову и впились глубоко в мозг, отчего я чувствовала себя просто отвратительной, даже какой-то мерзкой.— Мы вовсе не Безымянные, — девушка качает головой, при этом в глазах её мелькает какой-то жалостливый огонёк. — Меня зовут Меган, а это Джефф. Мы твои друзья.

      Я не могу смотреть на неё, не могу, настолько она мне противна. Однако её слова вселяют доверие. Если бы не моё проклятое «новое» тело, такое же полупрозрачное, как и у этих двоих, я бы сейчас не сидела с ними и не вела беседы.

— Как бы неприятно тебе было это осознавать, но Меган права, — парень отнимает одну руку от моего лица, заставляя взглянуть на него, — мы твои друзья из прошлого.— Директор ищет тебя, — вклинилась в беседу девушка, — он хочет завершить твоё «превращение». Если поймает тебя — сможет всех собрать вместе и, наконец, перекинуть в Лимб, чтобы завлечь сюда новые души.— Я хочу уйти, — твёрдо заявляю я. — Я не такая, как вы, черти, вам не убедить меня.

     Безымянные, точнее, Джефф и Меган, переглядываются, общаясь на каком-то телепатическом уровне, потом вновь обращают своё внимание на меня. Девушка выглядит раздражённой и злой, парень же, наоборот — покладистым и смирившимся.

— Способ есть, — заявляет он, и хочет продолжить, как девушка прерывает его громким визгом:— Ты снова хочешь позволить ей уйти?!

      При этом мне кажется, что стены начинают дрожать. Я ошалело смотрю на неё, как и парень, который, спустя несколько секунд влепляет Меган звонкую оплеуху — при этом вторая его рука не отваливается! — и тащит меня за собой, под звук небывалого грохота снаружи комнаты.       Я не успеваю пискнуть, как парень затаскивает меня в небольшой шкафчик — при этом, заставляет меня свернуться в три погибели — и закрывает его на замок. Обхватив руками колени, я тихо сидела, не смея даже дышать. В голове вертелась только одна мысль: «Что за чёрт?!»       Вдруг послышался громкий, очень громкий, скрежет, и воздух задрожал и стал горячее. Прижав колени к себе сильнее, я затихла, как мышка, но навострила уши.        Шаги далеко от меня, но что-то подсказывало мне, — наверное, степень гулкости — что это Директор пришёл почтить своих Безымянных слуг своим присутствием.— Где она? — раздаётся неожиданно мягкий голос.       Он слишком тихий, однако я умудряюсь расслышать в нём скрытую угрозу. Тогда уж сомнений не остаётся: Директор!— Кто? — вопросом на вопрос отвечает Джефф.

       Я восхищаюсь его смелостью и степенью твёрдости голоса. Мои бы поджилки на его месте давно уж затряслись! Впрочем, вспоминаю я, он уже восемнадцать лет, как мёртвый, это если верить его словам, а за это время можно перестать бояться какого-то там Директора. Мёртвые не могут умереть ещё раз.       Внезапный рокот заставляет меня вобрать в лёгкие максимум воздуха. Это ещё повезло, что я не взвизгнула!      Я чувствую неожиданный холод, это еще следует принять во внимание холод моей кожи, хотя, это смотря, как посмотреть: когда я касалась кожи Джеффа, будучи человеком, она казалась мне холодной, как лёд, теперь же она тёплая, как у живого. С моей, наверное, та же ерунда.       Впрочем, это не отменяет того факта, что я неожиданно начала замерзать. Даже кожа моя стала покрываться ледяной корочкой, и я подивилась, как красиво она смотрелась на моей кисти. Хотелось кричать, но я старательно молчала, понимая, что это проверка Директора. Так он хочет меня найти. Но он не знает о том, что все мои чувства ускользнули вместе с жизнью, оставив после себя лишь жалкие отголоски. Они не смогут помочь ему подтолкнуть меня к крику или шуму, позволившему обнаружить себя.       Недовольно пробурчав что-то, что не дошло до моих ушей, директор говорит:

— Я поверю тебе, так и быть, но, Джефф, если я узнаю, что ты снова помог ей бежать от меня, снова проберусь к тебе в голову.— Я давно усвоил ошибку! — выпалил Безымянный парень. — И не буду помогать ей прятаться от вас.— Хорошо, — голос Директора вновь становится спокойным и мелодичным, таким, какой можно слушать вечно. — Тем более, ты должен понимать, что она не может покинуть территории. Она — моя пленница.

       Он уходит, забирая холод с собой. Однако моя кожа всё ещё покрыта льдом, и я не могу пошевелиться. Открыв шкаф, Джефф замечает это, и из груди его вырывается стон.       Он помогает мне выбраться и вновь садит на диван, тем временем Меган возвращает сорванную с петель дверь. Это получается у неё ловко и, выполнив задание, она возвращается назад, к диванчику, на котором лежала я, уперев взгляд в потолок.

— Дура, — бросает Джефф, когда девушка подходит. Она презрительно сужает глаза и складывает на груди руки.— Ты соврал, — молвит она и косится на меня.— Она..., — он прерывается, переводя взгляд на меня, — моя подруга, ты знаешь. Она бы сделала то же самое.

       Зря он так думает, я законченная эгоистка. И друзей у меня никогда не было, потому что они мне не нужны. Я одиночка! И живу только ради себя.       От этого становится печально. Многое я потеряла, однако. А могла бы сейчас пить пиво в каком-нибудь баре, а не лежать на потёртом диванчике в мире «Чёрной Яви». Одиночество до добра не доводит, полезный урок.       Хотя, постой-ка, Френ, а как же Дориан? Напрягаю мозги, в голове сплошной туман, трудно сосредоточиться. Неужели превращение в Безымянную отшибает все воспоминания? Смотрю на Джеффа и Меган, они ведут себя так, будто всё нормально, но значит ли это, что они действительно всё помнят?       Как бы я не напрягалась, мне не удаётся вспомнить ничего о брате. Ни в одном воспоминании он не проскакивает, как бы печально это не звучало. Либо он у меня просто не получалось вспомнить, как он участвует в моём воспитании, либо эта моя любовь к нему действительно из другой жизни.        Но это бред! Я даже хватаюсь за голову, пытаясь выгнать из головы эти мысли. Невозможно-невозможно, чтобы человек жил две жизни подряд.

— Что с тобой? — спрашивает Джефф.

        Меган хмыкает, смотря на мои терзания.

— Такое ощущение, что мой мозг заморозили. Мог ли Директор сделать это? — спрашиваю я.— Нет, — Джефф качает головой и грустно улыбается, — это всё оттого, что ты умираешь. Скоро Директор найдёт тебя и тогда ты присоединишься к нам, и уйдёшь в Лимб.— Почему же сейчас он меня не обнаружил? — спрашиваю я c нахальством в голосе.— Потому что ты ещё не имеешь нашего запаха.— Помогите мне выбраться, а? Вы оба? — я поочерёдно смотрю на Меган и Джеффа. — Я не могу тут находиться. Мне в школу нужно, экзамены сдавать, мать обеспечивать. Она одна не справится.— Она не одна, — обрывает меня Меган.— Дориан уехал учиться в Россию, теперь она совсем одна, — опровергаю я её слова, на что девушка лишь криво усмехнулась.— А что, если я скажу тебе, что твой отец вовсе не умер, а? — Меган следит за выражением моего лица, и это приносит ей удовольствие: — Он жив, это ты пристрелила его, чтобы найти оправдание своему поведению и хладнокровию. А знаешь, отчего ты всю жизнь была такой пофигисткой с ледяным сердцем? Потому что ты мертва. Так же, как мы, и душа твоя заточена здесь, где бы ты ни была.

      Я молчу, тупо пялясь на неё, переваривая смысл её слов. Что же это получается, мой отец жив, действительно, жив? А я мертва? Мотаю головой, бред-бред-бред!         Подскакиваю на ноги и почти кричу, но Джефф хватает меня за руку и с силой сажает обратно на диван. Меган оглядывается, боится, что Директор снова придёт, но мне наплевать. Я чувствую себя как тающее масло на сковороде. Мне горячо, и всё тело растекается по поверхности, а я ничего не могу поделать с этим.         Эти слова словно возвращают меня к жизни, возрождают чувства и заставляют сердце трепетать. Я всё думаю о моём отце, человеке, доброте которого могла позавидовать любая девушка. А говорят ещё, что мужчины на чувствах более скупы. Посмотрели бы на моего отца — вмиг передумали.

— Что ж, это слишком долго тянется, — Меган вызывающе смотрит на Джеффа, — подаришь подружке своё последнее воспоминание?

       Его глаза сужаются.

— Когда ты стала такой, Мег?— Когда умерла.

       Джефф поворачивается ко мне и просит протянуть ладонь, что я беспрекословно выполняю. И вроде сейчас никто не тянет меня за невидимые нити, но я просто не успела подумать сделать что-либо другое, до того слова Меган впились в мой мозг, затмили всё остальное. Последние воспоминания Джеффа. Значит, они действительно ничего не помнят, кроме того, что он хочет мне показать.       Парень кладёт свою ладонь на мою, и тут же я чувствую, как судороги проходят по руке, но не пытаюсь этому противиться, не вырываю руки. Парень со всем вниманием смотрит на процесс, я же пытаюсь повторять за ним, но неприятные чувства заставляют дрыгаться на диване, в попытках принять более удачную позу. Знаете, что бывает, когда отсидишь ногу? Вот, тут были такие же ощущения.       Наконец, всё ушло. Мгновенно я почувствовала себя как никогда опустошённой и свободной. Открывать глаза я боялась, не желая терять эти чудесные ощущения полёта. Присутствия Джеффа рядом я больше не ощущала, и его ладони на моей не было.       Но вдруг рядом раздались голоса: «Ты проиграла, Френ!».