Глава 12

Воздух искрится от напряжения; тело Ронана так близко, что я чувствую исходящий от него жар... мы возвращаемся в город, сидя рядом в вагоне метро. Наши ноги соприкасаются, моя рука лежит в колыбели его ладоней, голова покоится на его плече. Я абсолютно счастлива. Безмятежна. Меня ничего не тревожит, даже то, что на часах полночь, и мы в пустом вагоне одни.— Ронан, спасибо тебе большое за то, что позвал меня к Олли на день рождения. Я уже не помню, когда в последний раз так чудесно проводила время. Это было... — у меня вдруг сжимается горло, — ...нечто совершенно особенное.— Это все Олли, ему и спасибо. Я тут совсем не при чем.Кошусь на него, скептически приподняв бровь, а он только смеется в ответ.— Ага, конечно. Можешь и дальше себе это повторять, приятель, если так тебе спокойнее спится. А если серьезно... это был замечательный праздник. И самый лучший его момент — когда Олли открывал подарки. У него было такое счастливое лицо.Я перевожу взгляд за окно и смотрю вперед, на городские огни, освещающие горизонт. А потом — и я не знаю, кого в этом винить, очарование вечера или опьяняющее присутствие Ронана, — внезапно делюсь с ним одним болезненным воспоминанием, о котором я, как мне казалось, давно позабыла.— Лет в семь или восемь я была одержима часами Hello Kitty, которые как-то раз увидела у одной девочки в парке. Она была там с родителями и выглядела невероятно счастливой. Помню, я долго стояла и смотрела, как они играют в прятки, слушала, как по воздуху плывет их смех... И поскольку была маленькая и глупая, то подумала: вдруг моя жизнь станет хоть немного похожа на ее, если у меня появятся такие часы? Вдруг я тоже стану счастливой? Как же я умоляла маму купить их... Как плакала. Я была ребенком, так что можешь представить масштабы трагедии. Но прошел мой день рождения, прошло Рождество, а часов мне так и не подарили. Мама сочла, что это глупость. Детская блажь. А я была раздавлена горем. Вот поэтому на меня произвело такое впечатление лицо Олли, когда ему дарили то, о чем он мечтал. У меня появилась надежда, понимаешь? Что этот мир не совсем дерьмо.Он крепко, сочувственно сжимает мою ладонь, и я поворачиваюсь к нему лицом.— Не говори ничего. Я рассказала не затем, чтобы меня пожалели, просто... — Я пожимаю плечами. — Просто вспомнилось, вот и все. ...Вы с Олли очень близки, да?Мгновение Ронан молча глядит на меня. Кажется, хочет еще поговорить обо мне, но потом, видимо, догадавшись, что тема закрыта, уступает.— Да. Он мой маленький верный товарищ, всегда помогает мне с девушками. — Тон шутливый, но гордость, сияющая в его глазах, говорит мне о том, что он любит Олли как родного сына.— Ну тебя! — Я стукаю его по плечу, а он мягко целует меня в лоб.— Эй, никто не виноват, что у него хорошо получается. Вчера, например, он устроил мне свидание с такой хорошенькой штучкой, каких свет не видывал.— Да что ты говоришь.— Да-да. У нее такой сексуальный рот, а тело... обалдеть можно. И когда она глядит на тебя этими своими синющими глазами, ты в какой-то момент понимаешь, что забыл, как дышать.— О боже, ты совсем стыд потерял. — Качаю головой и тем не менее улыбаюсь.Донельзя довольный собой, он ухмыляется, в уголках его глаз морщинки.— И не собираюсь его находить — пока я с тобой.Я знаю, что краснею, но ничего не могу с этим поделать. Моему телу понравился комплимент.— Кстати, классная камера, Казанова. — Я киваю на черный футляр, который лежит на сиденье рядом, стараясь не замечать ползущее вверх по руке тепло, пока он легонько поглаживает мою ладонь большим пальцем. — Я еще на празднике обратила внимание.— Спасибо. В свободное от работы время мне нравится называться фотографом.В груди шевелится разочарование, когда до меня доходит, насколько он не соответствует тому, что я обычно ищу в мужчинах. Под натиском реальности волшебство этого дня начинает тускнеть.— Ого. Круто.— Ну, в основном это коммерческое — мелочи в глянец, книжные обложки, светская хроника. Это приносит кое-какие деньги, и в целом оно мне нравится, но моя мечта — когда-нибудь увидеть свои работы в музее или на выставке.Убрав голову с его плеча, я смотрю на него. Когда он упоминает светскую хронику, мне хочется удивиться — мол, странно, не помню, чтобы видела тебя на подобных мероприятиях. Но я молчу. Я не хочу, чтобы этот прекрасный мыльный пузырь лопался раньше времени. Пусть Ронан и другая моя жизнь как можно дольше не пересекаются, и неважно, что последние минуты этого «дольше» истекут вскоре после того, как мы выйдем из вагона метро. Сейчас я притворяюсь другой Блэр, с другим прошлым — с другими ценностями.— Она обязательно сбудется, твоя мечта.Он смеется.— Откуда ты знаешь? Ты же не видела мои работы.— Ну и что. И без того видно, что ты очень талантливый. Взять, к примеру, то, как ловко ты жаришь бургеры — дух захватывает, когда они подлетают в воздух. И не будем забывать о твоем умении обращаться с дамами... это же просто умереть и не встать, — шучу я.— Что есть, то есть. — Его глаза озорно поблескивают. — Талантов у меня и впрямь много.— Ничуть не сомневаюсь, — отвечаю ему в тон.Неожиданно он ловит меня за талию и привлекает к себе.— Причем по большей части таких, о которых в резюме не напишешь, — шепчет мне на ухо, щекоча дыханием кожу.Я нервно смеюсь — нетрудно догадаться, о чем он, — но когда наши глаза встречаются, улыбка на моем лице застывает. Мне становится неловко под его горящим, голодным взглядом, потому что все, что я вижу там, я хочу.— Ронан, не думаю, что...— Ш-ш... Я рехнусь, если не поцелую тебя прямо сейчас.Его ладонь уверенно, по-мужски властно ложится сзади на мою шею, и он притягивает меня к своему рту. Наше дыхание сливается. До поцелуя — один миг, и на этот миг время останавливается.Замирают все звуки.Все движения.Даже биение наших сердец.Абсолютно все.Наступает момент, когда единственно важным становится желание ощутить, наконец, прикосновение его губ к моим губам. Момент, когда все застывает в хрупком равновесии. Момент, целиком состоящий из «если», но мне уже все равно, я хочу попробовать его вкус хотя бы один раз, пусть даже он будет первым и последним.Его взгляд прожигает насквозь, сильные пальцы тянут меня ближе, и я отбрасываю сомнения. На несколько секунд поцелуя он станет моим, а все остальное неважно. И когда наши губы наконец-то соприкасаются, когда наши языки встречаются жарко и яростно, мой мир летит вверх тормашками. Я уничтожена, я рассыпалась на осколки, я знаю, назад возврата не будет. Во всяком случае, для меня.Ронан смог сломать меня одним-единственным поцелуем.К тому времени, когда мы отрываемся друг от друга, я в таком состоянии, что едва могу разлепить веки, мысли спутаны, а он уже погружается в мои волосы пальцами и снова касается моего рта.— Мы с тобой способны на большее, — хрипло шепчет в мои раскрытые губы.— Думаешь? — выдыхаю. Неужели такое возможно?— Уверен.— Но...— Блэр... — Ронан притискивает меня к себе.— А?— Заткнись и поцелуй меня.Этот поцелуй другой. До крайности непримиримый и такой же неистово-страстный. Он воплощение плотского блаженства. От него кружится голова. От него бросает в дрожь. Он будит во мне желание почувствовать Ронана всем телом, от головы до пят и каждой клеточкой между.Наконец мы медленно отрываемся друг от друга. Он смотрит на меня, я на него, мы тяжело дышим, пространство меж нами как магнитное поле, куда меня, как в водоворот, затягивает сила его взгляда, прервать зрительный контакт невозможно.— Фак, — выдыхает он. — Вот это поцелуй.— Вау, — только и получается вымолвить у меня. Внутри словно взорвался фейерверк.Долго-долго он смотрит на меня, потирая большим пальцем мою чувствительную нижнюю губу.— Как же я хочу поцеловать тебя еще раз... ты не представляешь.Я улыбаюсь. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, одни мы еще или нет. Потом встаю и сажусь верхом к нему на колени. Когда наши тела интимно соприкасаются, мои щеки обжигает горячим, как адское пламя, огнем; распространившись дальше по телу, он сосредотачивается в центре моего естества. Я — живой костер вожделения, ярко полыхающий для него. Глаза Ронана прикованы к моим, он кладет на мои обнаженные бедра ладони, но вопреки моим ожиданиям не двигается туда, где смыкаются ноги, а делает нечто удивительное. Одергивает мое платье и надежно укрывает меня от посторонних взглядов. Мое сердце начинает таять, тронутое этим заботливым, рыцарским жестом.Благодарная, возбужденная, я обнимаю его за шею и подтягиваюсь, скользя по его бедрам, вверх, пока не упираюсь коленями в спинку сиденья. Сквозь тонкий слой хлопка чувствую очертания его очень твердого члена, он толкается в меня, подо мной, и, боже... как же это заводит.— Кстати, о том поцелуе... — Улыбаюсь ему вызывающе смело. — Чего ты ждешь?Усмешка уголком рта превращается на его лице в полноценную, широкую, будоражащую улыбку.— Господи боже. С удовольствием, красавица.И он целует меня. Целует так, что на время в целом мире для меня остается существовать только он. Мы — два тела, дрейфующие в океане страстного, головокружительного желания, у которого нет ни конца, ни края. Я забываю о том, кто я и как меня зовут, я забываю, что всего этого нельзя допускать, и самое важное...Я забываю, что со мной этого быть не может.***Мы прощаемся у двери моей квартиры. Одна рука Ронана по-хозяйски лежит на моем бедре, другая ласкает мою припухшую нижнюю губу, большой палец легонько задевает маленькую царапину, оставшуюся от одного из его поцелуев.— Кажется, нас слегка занесло. — Он лениво улыбается.Я тоже улыбаюсь, чувствуя, как мою разгоряченную кожу покалывает от его прикосновений — и от воспоминаний о том, что случилось в поезде.— Кажется, да.Он наклоняется и нежно целует меня в нос.— Что это было? — спрашиваю.Усмехнувшись, он ерошит волосы.— Просто захотелось поцеловать тебя в нос.— Ненормальный, — шучу я.Наступает тишина. Мы неотрывно глядим друг на друга, и улыбка медленно исчезает с его красивого лица. Он подходит ко мне вплотную, задевая торсом мою грудь, кладет ладони на дверь, и я оказываюсь в ловушке.— Блэр, я хочу увидеться с тобой снова, — шепчет он в мои губы. — Давай сходим куда-нибудь завтра вечером.Я трясу головой.— Ронан... не надо, пожалуйста. Я никуда не пойду. Сегодня был такой чудесный день. Вечеринка... обратная дорога... все было просто... — Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. — Не стоило мне целовать тебя, но я не смогла удержаться. Давай закончим этот день на высокой ноте. Не надо приглашать меня на свидания, не надо искать со мной встреч. Я не та, кто тебе нужен. Совсем не та. Правда.Он хмурится.— Может, ты разрешишь мне судить самому?Хочется топнуть ногой, настолько я раздосадована тем, что он все усложняет. Он не должен спорить. Он должен молча, не задавая лишних вопросов, смириться с моим ответом. Он должен уйти.— Ронан, у меня только что закончились отношения, и к новым я не готова. — В сознании вспыхивают зеленые глаза Лоренса. С глубоким вздохом я заталкиваю мысли о нем в темные закоулки памяти — не хочу, чтобы многообещающие воспоминания о нем искушали меня — и сосредотачиваюсь на Ронане.— Блэр, я вовсе не предлагаю тебе сию секунду начать встречаться. — Он ласково берет меня за подбородок. — Я всего лишь прошу дать мне шанс увидеть тебя снова.— Я не знаю...— Не бойся меня.— Я боюсь не тебя. Я боюсь себя и тех вещей, которые начинаю хотеть, когда ты...Он закрывает мне рот пробирающим до самого нутра поцелуем, а когда отпускает, я вижу на его лице до неприличия довольное выражение. Этот бессовестный тип отлично знает, какую власть имеют надо мной его поцелуи, и ничуть не стесняется использовать ее в своих целях.— Вот ведь... с каждым разом оно нравится мне все больше и больше.— Что?.. Что тебе нравится? — Я кое-как разлепляю ресницы.Наклонившись, он начинает покрывать легкими поцелуями мою шею, и всякий раз, когда его губы касаются кожи, по моему телу мелкой рябью прокатывается ударная волна наслаждения.— Целовать тебя, Блэр. С каждым разом оно все приятнее.Я с трудом сглатываю, колени становятся ватными.— Ты должен прекратить это делать.— Что именно? Вот это? — шепчет он, а потом снова меня целует.— Ох... — выдыхаю я в его рот. Ох, он снова это сделал! Шлепаю его ладонью по твердой груди. — Ты опять! Перестань, Ронан, я совершенно серьезно. Я не могу думать, когда ты так делаешь.— И хорошо, — усмехается он. — И не надо ни о чем думать. Давай завтра встретимся, Блэр.Борясь с желанием улыбнуться, я качаю головой.— Я наверняка пожалею об этом.— Может быть... но разреши себе хоть немного пожить.— Я люблю, когда все просто и строго по плану.— Лучше прожить жизнь, полную сожалений, чем не жить вообще. — Он понижает голос и прибавляет хрипло: — Позволь показать тебе, как это делается.— С чего ты решил, что сможешь?Он окидывает мое лицо голодным, горящим страстью взглядом, потом наклоняется и шепчет на ухо, опаляя мою кожу своим дыханием:— Смогу. Уж поверь.— Это просто безумие... Но... хорошо. Ты победил.Он усмехается, он фантастически сексуален сейчас, каждая его пора источает обаяние.— Только лучшие вещи в жизни превращает нас в безрассудных безумцев, разве нет?Закусив губу, я размышляю над его вопросом. А что, если он прав?— Я не знаю...— Значит, нам придется узнать это вместе, верно? — Он отстраняется, и мое тело сразу начинает скучать по его теплу. Не отводя взгляда, он медленно шагает спиной назад к лифту. — До завтра сиди дома и на улицу не выходи.— Почему?— Да потому что ты ходячий сердечный приступ, красавица.Я закрываю лицо ладонями и хохочу, глядя на него сквозь растопыренные пальцы.— О боже мой, что за глупости ты говоришь!Он улыбается, эта обаятельная улыбка подчеркивает, насколько он красив, но не она заставляет мое сердце подскочить к горлу, а то, как он на меня смотрит. То, что я вижу в его глазах.— Может и глупости, зато они тебя рассмешили.— Да, но...— Никаких «но». Я хотел рассмешить тебя, и у меня получилось.Я закатываю глаза и снова смеюсь, больше не сдерживаясь, свободным и легким смехом.Ох, Ронан... как же легко будет в тебя влюбиться.