Глава 30

Утро началось не со звуков воды и крика чаек, а с криков на первом этаже. Сначала я подумала, что папа и брат снова ссорятся, но спустившись вниз, я совсем не ожидала там увидеть Ричарда Холланда. Он продолжал кричать даже тогда, когда я зашла в коридор и стала наблюдать за ним. Я ещё никогда не видела Ричарда в таком состоянии, ведь обычно это папа проявлялся серьёзностью и эмоциональностью.

— Где твой сосунок? Где он? — кричал мужчина.

— Ричард, я не знаю, где Кинан. Перестань кричать, ты в моём доме, — как всегда серьёзно заявил папа.

Холланд всё ещё нервничал, но уже не кричал. Его взгляд переместился на меня, и я заметила, как его глаза смягчились.

— Объясни, что случилось! Ты ворвался сюда и стал орать, а я так ничего и не понял.

— Джон, мать твою...!

— Заткнись, — заставил папа замолчать своего друга и перевёл на меня взгляд. — Лея, детка, поднимись наверх.

— Папа...

— Лея! — грозно произнёс он, и мне пришлось отойти назад, чтобы не попадать под горячую руку.

Хоть он и сказал мне подняться наверх, но речи не было о том, чтобы я не подслушивала, стоя на лестнице.

— Что он натворил? — спрашивает папа внизу.

— Джон, моя дочь всю неделю была сама не своя, и когда мы всё же заставили её говорить, она призналась, что это именно твой сын обидел её. Переспал и слинял. Уродец, — прорычал Холланд.

Я прикрыла рот рукой, но глубоко во мне была ярость. Ярость на Брук. Она же сама прыгнула к нему в постель, её никто не заставлял! Все знают, кто мой брат, и никто не поверит, что он станет встречаться с девушкой, которую трахнул. Но всё же во мне закрадывается обида, странная ревность и злость. Бесит, что Кинан спит с каждой девушкой, а ко мне не подпускает мужской пол. 

— Ты уверен? — спрашивает папа, и его голос уже не такой уверенный. Все знают, какой Кинан, но лучше всех его знает папа.

— Джон, я бы не стал приходить к тебе с утра, чтобы устроить скандал.

Они молчат какое-то время, и я слышу шаги, уже собираясь забежать в комнату, но слышу, как открывается дверца какого-то ящика, и я понимаю, что папа взял пачку сигарет. Он не курит, но когда нервничает, может выкурить одну сигарету.

— Мне стыдно за него. Его нужно наказать, я это понимаю, но ведь ему не пять лет, чтобы я просто мог отхлестать его ремнём, — говорит папа, и его голос начинает отдаляться.

— Я знаю, что можно сделать...

Их голоса и вовсе тихнут, а значит, они ушли на улицу. 

Что придумать? Вызвать на него полицию? Но Кинана это не остановит от того, чтобы заниматься сексом. И вообще, в мире что, так мало девушек, с которыми можно переспать? Зачем было спать с этой Брук? Она что, красивее меня? И вообще... Так, стоп, почему я сравниваю себя с девушками, с которыми мог переспать мой брат!

Нет, мне нужно услышать, о чём они говорят.

Я тихо спускаюсь вниз, приближаясь к дверям заднего двора. Папа и Ричард курят, что-то обсуждая, их голоса отлично слышно даже через закрытые двери. Я могу расслышать лишь малое, поэтому наклоняюсь к маленькому отверстию, чтобы расслышать получше. Наклоняюсь ещё, выпячивая попу назад, и даже представлять страшно в какой позе я сейчас нахожусь. Если бы кто-то увидел меня...

Мои волоски на шее встают дыбом, когда я чувствую чьё-то горячее дыхание позади себя. Я хочу вскрикнуть и почти делаю это, но мой рот затыкают рукой слишком быстро, чтобы я могла успеть что-то сделать.

— Подслушиваешь, — обвиняя, произносит Кинан. Конечно, Кинан, кто ещё будет подкрадываться ко мне сзади и затыкать мне рот?

Когда он продолжает затыкать мне рот своей рукой, от которой пахло сигаретами, я начинаю царапать его руки, из-за чего наши тела соединяются. Мы стоим, прижатые друг к другу, и мне совсем это не нравится.

— Да отпусти, — шиплю я, прикусывая его большой палец, слыша шипение в ответ.

— Тише!

— Это ты тише! 

Когда наши голоса становятся слишком громкими, папа и Холланд затыкаются. Кинан хватает меня за руку и мигом тянет на второй этаж, чтобы нас не успели заметить. 

— Ты всё испортил! — недовольно бурчу я.

— Что, помешал тебе подслушать разговор? Ты так любишь подслушивать, Лея-светик? 

Лея-светик. Он раньше любил меня так называть, если я где-то косячила. Но теперь я не люблю это прозвище, оно напоминает мне о том, как мы с Кинаном были близки... Это было так давно, что мне хочется переместиться во времени и снова вспомнить это. С каждым годом я всё дальше от своих детских воспоминаний. Интересно, помнит ли Кинан?

— Не понимаю, почему ты любишь влезать в то, что тебя не касается! — говорю я.

На лице брата расплывается странная кривая улыбочка, будто он что-то вспоминает. Мои щёки краснеют, даже алеют, когда я вспоминаю свою позу в тот момент, когда там оказался Кинан. Боже, надеюсь, ничего лишного он не увидел.

— Почему ты такой странный? Снова.

— Снова? — спрашивает он, откидываясь на косяк от двери своей спальни.

Я хмурюсь, оглядывая его с ног до головы. Всё хорошо, ноги, руки, пресс... но что-то всё же привлекает моё внимание. Наверное, я бы и не заметила, если бы не часто не смотрела в них. Глаза! Чёрные, как бездна! И это не та бездна. в которой можно утонуть, в ней и правда можно умереть.

— Т-ты снова принимал наркотики? — сглатываю я и подхожу ближе, откидывая все страхи назад. Хотя не стоило бы, ведь сейчас я нахожусь рядом с Кинаном, а не со своим братом.

Его взгляд становится грозным, пронзающим, глаза, кажется, наливаются кровью, челюсти напряжены. Кинан Кроуфорд сейчас не имеет никакого отношения к тому себе, он другой человек.

— А это не твоё дело, сестрёнка, — коротко отвечает он, собираясь зайти в комнату, но я в последний момент проскальзываю к нему и закрываю дверь, опираясь на неё. Мой взгляд снова устремлён Кинану в глаза. Клянусь, я не вижу ни капли тех красивых зелёных радужек! — Что ты делаешь? — рычит он.

— Что ты принял? Зачем? 

Он бесится, пытается не смотреть на меня, но я подхожу, хватая его за чёткие линии челюсти, чтобы он наконец взглянул на меня. Я почти хочу отпрянуть, когда чувствую под руками горячую кожу Кинана.

— Ты невероятно горячий.

— Я знаю, малышка, — усмехается он.

— Это не смешно! А если что-то случится? — нервно восклицаю я, ощупывая всё лицо Кинана и опускаясь к шее, а потом ниже, к груди. Я не действую логически, это всё из-за нервов.

Кинан перехватывает мою руку, когда я опускаюсь к его груди, где его тело становится ещё горячее. Какая у него температура тела? 

— Сейчас тебе стоит остановиться, — серьёзно говорит он, глубоко всматриваясь в меня.

Я выдёргиваю руку и отхожу на шаг, прикусывая губу.

— Почему? Я же переживаю...

— Потому что я с ума схожу, — выкрикивает он, заставляя меня подпрыгнуть на месте.

— Из-за наркотиков?

— Из-за тебя, — тихо отвечает брат.

Мой взгляд начинает метаться по всей комнате, когда я понимаю, что непонятная атмосфера, совсем не дружеская, начинает витать в воздухе вокруг нас.

— Что я такого сделала? Я пытаюсь тебе помочь, а ты избегаешь меня. 

Кинан прыскает со смеху, но мне не смешно, я даже не могу выдавить улыбку. А он просто смеётся. Сумасшедший.

— Мне уже не помочь. Это не лечится, — маниакальным тоном заявляет он, при этом приближаясь ко мне. — Поэтому мне и приходится убегать от тебя.

— Сейчас это не ты от меня убегаешь, Кинан, — тихо говорю я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты всё ещё со мной рядом, несмотря на все наши ссоры, на мои обидные слова, ты всё равно остаёшься рядом. Что с тобой не так, мать твою? — шипит он, хватая меня за плечи, но я не кричу и не убегаю, я продолжаю стоять. Почему-то.

— Я не желаю тебе смерти, — верчу я головой, — хоть и обижена.

— Ты не желаешь... — проговаривает он, больше для себя, чем для меня. — Ты слишком невинная для меня.

Мои брови сходятся, пока я пытаюсь понять, к чему он это сказал. Слишком невинная для него как кто? И почему его вдруг волнует, какая я, если он дал мне понять, что не хочет меня видеть рядом с ним никакой? Мне всё чаще приходят в голову слова Чипа. Может, он прав насчёт нас?

— Кинан, я прошу тебя, я перестану с тобой общаться, перестану доставать тебя и трогать. Я даже перестану пистать и звонить тебе, не буду напоминать о тебе, только перестань принимать наркотики, — жалостливо прошу я.

Внезапно его взгляд проясняется, его рука сжимает меня сильнее, заставляя испустить негромкий крик, а сердце внутри сжаться.

— Нет. Ты будешь рядом со мной. Всегда.

Он наклоняется ко мне, и мне приходится сжаться, чтобы наши губы не соприкоснулись. Но Кинан не особо волнуется на этот счёт.

— Кинан, перестань. Ты не в себе.

— Я достаточно контролирую свои мысли, чтобы говорить это, — настойчиво отвечает брат. — Я люблю тебя, Лея.

Мне приходитя в очередной раз сглотнуть после его слов. Я не понимаю, как мне нужно воспринимать его слова. Они звучат не двояко... хотя должны бы. В его признании отчётливо слышится признание в любви. Я не  могу вспринимать это никак по-другому, кроме как слов сумасшедшего.

— Ты под кайфом... — пытаюсь доказать я, но он стоит на своём, прижимая меня ближе к себе. 

— Да, это особый кайф. Этот кайф я могу получить, когда нахожусь только рядом с тобой, — шепчет Кинан, заставляя меня застрястись то ли от страха, то ли от удовольствия...

— Ты же ненавидишь меня! 

— Я люблю тебя! — рычит он, хватая меня за затылок, чтобы я больше не смогла стыдливо отвести от него глаза.

— Кинан, ты говоришь это, как брат, — не знаю, кому я говорю эти слова. В данном случае, я пытаюсь убедить себя в них.

На идеально очерченном лице появляется улыбочка, играющая на моих нервах. Кинан проводит ладонью по моему лицу, так легко и так нежно, что я на секунду забываю, кто передо мной стоит. Да, я и вправду забыла, что, вообще-то, боюсь своего брата.

—  Лея, я уже задолбался страдать и пытаться приглушить боль наркотой. Мне нужно тебе кое-что сказать, малышка, — странно проговаривает он, и вот, этот момент, который я хотела пережить всё это время. Я так долго мечтала о том, чтобы Кинан, наконец, признался мне, почему бегал от меня и пытался оттолкнуть. Но вот только сейчас я не хотела этого слышать. Мне было страшно представить, какие слова сорвуться с его языка. А если там что-то такое, чего мне суждено было не слышать?

— Нет, подожди.

— Я скажу. Не перебивай меня, — он начинает прерывисто дышать прямо мне в рот, из-за чего к горлу стал подступать комок нервов.

— Кинан...

— Кинан! — внезапно выкрикивает Холланд за дверью .

Я отстраняюсь от брата и ему приходится сделать то же самое с раздражённым выражением лица.

— Т-тебя ищет Ричард, он зол, — проговариваю, пока за дверью раздаются крики.

— Что случилось? 

— Ты переспал с Брук... и она рассказала ему.

— Вот дура, — фыркает он, отодвигая меня в сторону, чтобы пройти к двери.

Не успевает Кинан открыть дверь, как в комнату врывается Холланд а позади него стоит папа, сразу же замечая меня. Холланд бросается на Кинана, и тот будучи под наркотиками, регагирует не сразу, давая мужчине себя ударить.

— Кинан, — выкрикиваю я, подбегая к ним.

Но я бы всё равно не смогла ничего сделать, тем более Кинан сам ударил Холланда по лицу. Тот упал назад, и папа успел лишь подхватить его, когда он падал к его ногам. Я ахнула, не понимая, что мне сейчас стоит сделать.

— Уродец. Ты поплатишься за то, что сделал с Брук, — шипит ричард, подбирая за собой струи крови, которые беспощадно лились из его разбитого носа. Кинан не пожалел силы.

Кинан лишь хмыкнул и тут же исчез из моего поля зрения, когда я подошла к Холланду, помогая ему придержать кровь у носа.

— Кинан! Стой! — попытался остановить его папа, но, конечно же, он не собирался никого слушать.

— Может, льда? — спрашиваю я, когда мы садим Ричарда на стул.

— Не стоит...

— Да, принеси, Лея, — строго говорит папа, поглядывая на меня со странным выражением лица.

Мигом я оказываюсь на кухне, выглядывая из окна. Кинана и его байка словно след простыл. Я вздыхаю, доставая из морозильной камеры лёд для Холланда.

***

Закат приятно поглаживает мою кожу, когда я лежу на мягком тёплом песке. Но внезапно надо мной нависает тёмная тень. Я нехотя открываю глаза, смотря на пьяную Арден, которая передаёт мне очередную бутылку пива.

— Я не буду, — отказываюсь я, прищуриваясь.

— Это последняя, у меня тоже.

Хоть это ничего и не значит, но я беру последнюю бутылку, привставая на локтях. Волны бьются друг о друга, вдалеке можно было разглядеть кайтбордеров и сёрферов, сейчас отличное время для такого. Я бы тоже хотела посёрфить, но, к сожалению, я не в состоянии. Но я выпила немного, хоть и чувствовала, что мне уже достаточно.

— Эй, красивые девочки, можно к вам присоединиться? — послышался позади нас озорной голос парня.

Я уже собиралась было отнекиваться, но когда Арден рассмеялась и прямиком возле меня оказалась рыжая макушка, я тут же расслабилась.

— Ну привет. И откуда вы здесь? 

— Арден выставила историю и Алан, конечно же, не устоял и приехал сюда, а меня притащил следом, — рассказывает Мин.

— Ты тоже хотел, не бурчи! — язвил на него рыжий.

Они взяли с собой мяч, и мы не нашли ничего лучше, чем начать играть по коленки в воде. Алану пришлось намочить свои джинсы, и он всё время продолжал говорить об этом, порядком надоедая. И тогда его друг толкнул его в воду, чтобы его нытьё прекратилось.

Мы долго смеялись, да так сильно, что у меня стало сводить живот!

— Так, хватит! — едва произносит Арден, бросая мяч в мокрую макушку Алана.

— Ауч!

— Нам с Леей пора. Она едва стоит, — сказала подруга.

— Да, потому что волны невероятные! Ты пьянее меня!

Она высунула язык, словно ребёнок, и побежала на пляж, оставляя меня одну выбираться из невероятно тёплой воды. Так бы и провела здесь всю ночь. Жалко, что начинало темнеть и Арден собиралась на очередную вечеринку, посвящённую будущим студентам UM. А я... я просто пьяна и хочу побыстрее лечь спать. И... поговорить с Чипом, наконец. Мы не общались с того дня, как я облажалась и он позвонил, потому что волновался, а я отключилась, потому что подумала, что ему до меня нет дела. 

Мы прощаемся с парнями и идём домой по тёплой дороге, которая только начинала остывать после жаркого дня. 

Как только я зашла в комнату, то зашла в наш с Чипом чат, просматривая несколько десятков сообщений от него. Какая же стыдоба. Он столько звонил и писал, а я игнорировала его. Надеюсь, он не обиделся.

Дрожащими руками я набираю его номер, и, пока ожидаю ответа, изгрызаю себе почти все ногти. Но к моему удивлению, он совершенно не заставляет меня ждать.

— Чип.

— Лея.

— П-привет.

— Привет.

Его голос такой отстранённый и холодный, что становится не по себе.

— Как у тебя дела? — решаюсь спросить я.

— Отлично. Я на работе. У тебя что-то срочное?

Я сглатываю, не зная, что сказать и как, вообще, себя повести.

— Прости меня, — выдыхаю я. — Я просто была разочарована, а потом те голоса... я подумалап, что тебе нет дела,, накрутила себя, а потом игнорировала. Я такая дура, — тараторю я, не давая лёгким вобрать воздуха.

— Лея, успокойся, дыши, — мягко говорит он, и я слышу, как он вздыхает.

— Прости. Я дура, очень глупая. Прости меня.

— Не нужно, не обзывай себя. Я всё понимаю, принцесса, такое бывает. Почему ты сразу это не сказала и не ответила на мои сообщения? Я чертовски переживал за тебя, знаешь?

Чувство вины начинает улетучиваться, когда он начинает говорить со мной ласково.

— Знаю, прости ещё раз. У меня были некоторые проблемы, но я уже всё решила.

На другом конце трубки возникает тишина, недолгая, но глубокая.

— Проблемы? Это Кинан? Из-за него у тебя проблемы?

— Что? Нет. Он тут ни при чём. Уже всё хорошо, — отвечаю я. — Я рада, что ты взял трубку.

— Я рад, что ты рада, — усмехается он. — Но мне пора бежать, Лея. Я обязательно перезвоню тебе, как только освобожусь. Целую.

— И я тебя целую, — пьяно вздыхаю я и мы одновременно бросаем трубку.

В этот же момент ко мне в комнату без стука заходит Кинан с бутылкой в руке. Я не могу рассмотреть, какие у него глаза, потому что в комнате темно, если не считать едва заметной дымки от луны.

— Как же мерзко это звучит из твоего рта. Не говори больше так, — огрызается  он и заходит внутрь, захлопывая дверь.

— Тебя забыла спросить. Ты что здесь делаешь?

— Захотел — и пришёл, — отвечает он, заходя на мой балкон и устраиваясь там, словно всю жизнь там провёл.

Я захожу следом, присаживаясь на диван рядом.

— Где ты был? 

— Много где.

— А конкретно? 

— Почему тебя это интересует, моя милая сестрёнка? — язвительно спрашивает брат, делая глоток чего-то прямо из горла бутылки.

— Кинан, тебе повезло, что папа тебя не видел. Ты же разбил нос Ричарду! Они с папой почти успели поссориться! 

— О, как же мне п... всё равно! — тягостно выдыхает он, откидывая голову назад.

Мне тоже не особо есть дело, потому что я пьяная. И когда Кинан протягивает мне бутылку, я принимаю её, даже не понюхав и делаю очень большой и уверенный глоток. Боже, какая дрянь! Спирт обжигает горло и я начинаю кашлять.

— Лея, всё нормально? — вдруг подрывается Кинан и его голос становится очень обеспокоенным. Казалось, он отрезвел за минуту. Но я успеваю его успокоить, заливаясь смехом от своей глупости.

— Да, всё отлично. Только как ты пьёшь эту хрень? 

Кинан садится обратно, тяжело вздыхая.

— Ты уже пила? Где? С кем?

— Как ты догадался? — улыбаюсь я.

— Ну, по тебе видно.

Ничего по мне не видно! Я трезвая снаружи! А внутри чуть-чуть пьяненькая.

— Мы выпили с Арден по бутылочке пива. А ты по бутылочке водки? — прыскаю я со смеху и даже не замечаю, как сама начинаю прикасаться к плечам Кинана. 

— Да ты точно не бутылочку выпила, Лея.

— Ты такой скучный. Ну, тебе же уже тридцать, это понятно, — вздыхаю я.

— Мне двадцать семь.

Голова начинается кржиться и говорить я не могу, поэтому пытаюсь встать, чтобы пойти в комнату и лечь на кровать. Но вместо правильныйх и чётких движений, я встаю и падаю прямиком на Кинана. Его ноги тут же напрягаются подо мной, руки сжимают мою талию, а я хватаюсь за его шею. Она такая широкая, я с интересом рассматриваю её.

— Ты совсем напилась, — шепчет голос прямо мне на ухо.

— А мне нравится, — так же тихо отвечаю я, проводя вдоль вен на шее брата.

Глаза прикрываются, и внезапно я решаю, что хочу посмотреть прямо Кинану в глаза. О, это так зря. Лучше бы я не делала. Потому что это, как ещё одна бутылка пива — невозможно устоять.

***

спасибо всем, кто ждал и продолжает ждать)дарю вам эту главу, а вы не забывайте про ⭐️