Песнь пятнадцатая

Над речкою — от пламени охрана —Клубилася густая мгла тумана. По берегу ее мы шли вперед. И точно так, как от напора вод Воздвигнуты вдоль Брюгге и вдоль Гента Ряды плотин - от волн морских оплот, Как жителями Падуи их Брента Закована бывает в берега, Пока в горах не стаяли снега, — Так были здесь воздвигнуты плотины.

Давно уже вдали остался бор, И увидать его не мог бы взор. Навстречу нам бежала из долины Толпа теней. Они глядели так, Как мы глядим сквозь новолунья мрак,

С трудом в лесу друг друга узнавая Иль как портной, когда, в иглу вдевая Нить длинную, прищуривает глаз, —Так призраки вперяли взоры в нас. Но тут один, схватив меня за платье, Воскликнул вдруг: — «О чудо!» — и объятья Простер ко мне. И в тот же самый миг Обугленный и почерневший лик Несчастного узнал я. — Вы ли это? —Воскликнул я. — Вы здесь, мессир Брунетто? Ответил он: — «Не гневайся, мой сын, Когда с тобой пройдуся я один».

И молвил я: — Побыть желаю с вами; Иль, может быть, мы сядем в стороне, Как скоро вождь дозволит это мне.

Но возразил он этими словами: — «Когда бы я в движении своем Остановиться вздумал на мгновенье — Сто лет стоять я должен под огнем, Что падает с небес палящим градом. Иди, мой сын! С тобой пойду я рядом».

Но, не посмев путем его идти, Я шел вперед по моему пути С опущенной почтительно главою.

И молвил он: — «Поведай мне: судьбою Иль случаем ты занесен сюда? И кто же тот, кто ввел тебя с собою До наступленья грозного суда?»

Ответил я: — Свершив наполовину Путь жизненный, в опасную долину Забрел я вдруг и заблудился там,Но мудрый вождь, представ моим очам, Ведет меня путем суровым к свету.

Ответил он: — «Избрав дорогу эту, Ты вверился звезде своей. Она, Когда мои предположенья правы, Тебя ведет к преддверью вечной славы. И если б мне так рано суждена Смерть не была — твоим я стал бы другом, Но вскоре злой неблагодарный род Слепой к твоим общественным заслугам, — Давно слепым зовет его народ, — К тебе враждою вспыхнет без причины; Возможно ли, чтоб фиги сладкий плод Мог созревать среди ветвей рябины? Их близостью себя не оскверни! Судьбою ты назначен к славной доле, Пускай, как псы, друг друга во Фьезоле Пожрут сыны ее, но пусть они Рукой своей не прикоснутся к розе — От семени великих римлян цвет, Которая растет на их навозе».

Я отвечал: — В теченье долгих лет Похищены вы не были бы смертью, Когда б Господь моей молитве внял. В душе своей ваш образ сохранял С любовью я; учили вы бессмертью И мудрости, и сам, пока живу, Распространю признательно молву Везде о вас, и то, что вы сказали, Я бережно внесу в свои скрижали И, передав другому существу, Я испрошу им в небе объясненье. Узнайте же: я не боюсь гоненья, Пока ничто мне совесть не гнетет.

Пусть колесо Фортуны поворот Великий свой, как должно, совершает, А землекоп лопатою вращает.

Тут на меня наставник поглядел И произнес приветливо и ясно: — «Кто понял все, тот слушал не напрасно».Беседуя с Брунетто, я хотел Узнать: среди несчастных осужденных Кто славен был при жизни на земле? Ответил он: — «Немало здесь ученых, Писателей, погрязших в том же зле. Вот Присциан; виднеется отсюда Д'Аккорсо с ним, страдающий от зуда, А также тот, кого его недуг Лишил хребта. Он был слугою слуг Переведен в пределы Баккильоны... Но вижу я: окутывая склоны, Клубится мгла. Приблизилась сюда Толпа теней. С тобою навсегда Расстанемся. Читай мое ,, Tesoro",  В котором я живу и до сих пор».

Он кинулся бежать во весь опор, Как будто бы в веронском состязанье, Когда плащом зеленым обладанье Толпу людей бегущую влечет.

Он был бы тем, кто этот плащ сорвет.