Seyfert

— Вот так выглядит единорог, а то, что ты нарисовал... Это какая-то лошадь с рогами как у козла, — громко заявил детский голос.

Тэхен тяжело вздохнул, взглянув на немного кривой рисунок на листике, который держал в руках Джансик, недовольно дуя губы.

— Ты сказал, что это лошадь, у которой есть рога, — осторожно отметил он, неловко глянув на свой рисунок и покрутив альбом в руках.

С самого утра, уже на протяжении двух дней, дети Намджуна проводили все свое свободное время здесь, в их с Чонгуком комнате. Чимин был слишком занят, жена Намджуна старалась проводить как можно больше времени рядом со своим мужем или просто пыталась прийти в себя после перелета. На удивление, она перенесла перемещение на базу намного хуже, чем ее дети.

По странному стечению обстоятельств единственным свободным от всяких дел человеком являлся Тэхен. Да и он сам был не против такого расклада. Дети казались ему чем-то неизведанным и интересным. Быть может, так влияло на него его собственное детство? В то время он не мог проводить время со сверстниками.

— Это лошадь, у которой один рог, — возразила Юна, вынув из ушей наушники.

Послышался еще один тяжелый вздох, но на этот раз со стороны рабочего стола Чонгука. Дети мгновенно притихли, искоса взглянув на мужчину, а Тэхен не сдержал слабой усмешки. Мужчина отказывался идти работать в кабинет, ссылаясь на физическое и моральное состояние Тэхена. И как бы навигатор не убеждал его в том, что сейчас все в порядке, Чон, кажется, не верил ни единому его слову.

— Я перерисую, — проговорил Тэ, уложив альбом на колени и стирая рога ластиком, снова обращая внимание Джансика на себя.

Чонгука дети опасались. Но оно и понятно: он не выглядел слишком дружелюбно, да и вообще, по скромному мнению Тэхена, к детям относился с некой опаской, как и они к нему.

— А где жили единороги? — поинтересовался Джансик, с ногами залезая на постель и садясь рядом с Тэхеном, заинтересованно наблюдая за тем, как грифель скользит по бумаге.

— Я не уверен... Мне кажется, их и вовсе никогда не существовало. Это вымышленное животное, — отозвался Тэхен, слабо улыбнувшись.

— Как жираф? — удивленно прошептал мальчик. Юна, не выдержав, вновь убрала наушники из ушей.

— Жираф реально существовал, Джансик, а единороги — это миф. Ты что, совсем глупый?

Мальчик нахмурился, явно недовольный таким ответом, и сложил руки на груди.

— Хочешь сказать, что огромное пятнистое животное с длинной шеей, языком и рогами существовало, а обычная лошадка с рогом нет? — возмутился он. — Это же ерунда!

— Звучит здраво, — подал голос Чонгук, мельком глянув на Джансика. Ребенок, получив поддержку серьезного и хмурого дядьки, явно собой загордился, довольно улыбнувшись, а Юна закатила глаза, уставившись в планшет.

— Но твоя сестра права, — продолжил Чонгук, не замечая, с каким интересом мальчишка смотрит на него. — Жираф и правда жил, только не на нашем континенте, а в жаркой Африке и был одним из древнейших видов животных. А единороги всегда были просто сказкой. Такие волшебные лошади, рога которых обладали магической силой.

Понятливо закивав, Джансик снова с интересом принялся следить за движением карандаша по бумаге. Вот, что для него было самой настоящей магией, он никогда не видел, чтобы кто-то рисовал так же красиво, и наблюдать за этим было крайне интересно.

— Научи меня рисовать как ты! — попросил он, заглядывая в сосредоточенное лицо Тэхена. — Я хочу уметь так же.

Тэхен нахмурился, но несмело кивнул. Он не представлял, как и чему вообще научить мальчишку, с чего начать, но теперь уже точно отступать было некуда. В конце концов он был не из тех людей, кто бездумно раскидывается обещаниями, которые никогда не исполнит.

Планшет Чонгука тихо пискнул, обращая на себя внимание всех присутствующих в комнате, особенно Тэхена. Парень крайне внимательно следил за бегающим по галографичному тексту взглядом полковника и его нахмуренными бровями.

— Нас вызывает к себе генерал-майор, Тэхен. Отведи детей в их комнату.

— Ну нет! — законючил Джансик и крепко обнял руку Тэхена. Ему тут явно было весело, поэтому он совсем не хотел возвращаться в комнату и сидеть там с сестрой. Тем более, Тэхен рисовал для него, а Юна постоянно сидела в наушниках и что-то читала. Она наотрез отказывалась развлекать младшего брата, которому, вообще-то, было очень скучно!

— Когда я вернусь, я научу тебя рисовать птичку, ладно? — пообещал Тэ. — Какая птичка тебе нравится?

— У нас был кот, — невпопад ответил мальчишка. — Я бы хотел нарисовать нашего кота. Он умер полгода назад.

Кивнув, Тэхен убрал альбом в сторону и, поднявшись с кровати, протянул Джансику руку. Юна уже ждала их у двери.

— Тогда для тебя есть важное задание. У тебя сохранились фотографии кота? — мальчик несмело кивнул, крепко сжимая своей маленькой ладошкой руку Тэ. — Тогда тебе нужно будет найти хотя бы одну и мы его нарисуем. Заодно научу тебя рисовать котов. Сможешь нарисовать любого кота в мире.

Воодушевившись обещаниями, Джансик вприпрыжку отправился в свою комнату вместе с сестрой, не замечая, как за ними все это время наблюдал полковник Чон.

— Даже не думал, что ты так проникнешься общением с детишками.

— Я тоже, — тихо усмехнулся Тэхен, закрыв за детьми дверь, когда убедился, что они скрылись в соседней комнате, — но своих я бы вряд ли захотел, — немного подумав, добавил он.

Чонгук не ответил, только пожал плечами. Он, если честно, даже никогда не задумывался об этом. Его предназначение было в другом, и семейная идиллия как-то не вязалась с его образом жизни и мышления.

— Пойдем? — предложил Чонгук, подойдя к навигатору ближе и осторожно приобняв его со спины. Его губы коснулись шеи Тэхена, когда парень устало выдохнул, откинул голову на его плечо и ладонями скользнул по рукам мужчины.

При детях Тэхен держался молодцом. Он никак не показывал своего душевного состояния, хотя на душе все еще было, мягко говоря, паршиво. Но его вся эта тихая возня и огромные любопытные глаза Джансика отвлекали.

Два дня назад, когда Тэхен вылетел из зала суда после ужасающей картины смерти доктора Со, Чонгук думал, что парню понадобится очень много времени, чтобы прийти в себя. От полученного неизгладимого впечатления, беднягу выворачивало наизнанку буквально весь вечер и всю ночь. Конечно же все это время Чонгук находился рядом, силясь успокоить сильную дрожь в любимом теле и надрывные попытки ровно дышать.

— Как ты себя чувствуешь? — вопрос Чонгука заставил Тэхена болезненно поморщиться.

— Все еще не могу поверить в то, что услышал. Мне плевать на Со, плевать на Намхвана, но разве... Это все дико, — не договорив свою мысль, закончил Тэхен и потер лицо ладонями.

Чонгук поджал губы, нежно погладив предплечья Тэхена, и снова коснулся губами оголенного участка кожи.

— Мы со всем разберемся. Закон на нашей стороне, Тэ. Многие высокопоставленные лица — тоже. Все будет в порядке.

Навигатор отрицательно качнул головой, отчего Чонгук нахмурился. Он не любил, когда его слова ставили под сомнение. Особенно, если он был в них уверен. А Чонгук был наверняка уверен в том, что говорил.

— Не будет, если где-то на Земле будет разгуливать моя копия. Я иногда думаю о том: какие они будут? У родителей вышло добиться того, чего они хотели? Что, если этот клон будет хранить в своей голове мои воспоминания? Что, если я когда-нибудь встречу его? Что я скажу, как поведу себя?

— Тэхен, — прервал Чонгук, чуть крепче сжав пальцами его руки, — этого не произойдет. Хван позаботится о том, чтобы найденные образцы уничтожили. Не будет никаких клонов, только ты. Со своими воспоминаниями, жизненным опытом и чувствами.

— Это звучит еще более жутко, чем осознание, что где-то будет жить человек, не отличающийся от меня ни на йоту...

Тихо вздохнув, Чонгук взял своего навигатора за руку и повел за собой в кабинет Намджуна. Лучше им поговорить обо всем этом позже. К тому же, не стоило заставлять главнокомандующего ждать дольше.

Сейчас не то время, когда Намджун вызвал бы Чонгука просто на поболтать.

Свой путь они проделали в тишине. Тэхен слишком глубоко задумался о словах Чонгука.

Образцы уничтожат. Говорят, что когда один из близнецов погибает, второй точно чувствует это. Тэхен даже читал об этой аномалии в одной из книг. Он хотел было вспомнить название, но решил, что это неважно, и снова вернулся в прежний поток мыслей.

Он почувствует что-нибудь, когда они умрут, или же ему наоборот станет легче дышать, когда это случится? Его мучили вопросы, на которые никто не мог дать ответа, даже Чонгук. Даже знающий, казалось бы, вообще все в этом мире Ким Намджун не смог бы помочь ему.

Можно ли считать образцы, которые растят в пробирках, самыми настоящими людьми или таковыми считаются лишь те, кто вышел из чрева матери? Кто вообще имеет права устанавливать подобного рода нормы? Неужели в этом мире есть человек, обладающий подобными полномочиями? Тэхен не понимал, как кто-то мог взять на себя подобного рода ответственность.

— Генерал-майор, — Тэхен очнулся от своих дум, когда Чонгук, выпрямившись по стойке, отдал честь главнокомандующему, приветствуя его, и сделал то же самое.

— Садитесь, — Ким указал им на диванчик и, ослабив галстук, откинулся на спинку стула.

— Есть новости с Земли? — поинтересовался Чонгук.

Здесь, в кабинете генерал-майора, хоть тот и был его другом, но он не позволял себе приобнять Тэхена или взять его за руку. Все же, некоторую субординацию они предпочли сохранять в своих отношениях. Тэхену это, почему-то, показалось забавным, хоть и зерно здравого смысла в этом определенно имелось.

— Есть. Ким Чонха и Ким Енам были задержаны. Они пытались выехать за пределы колонии, их взяли прямо на границе. Судебное заседание состоится через два дня, поэтому у вас есть час, чтобы собрать свои вещи.

Тэхен не знал, что он почувствовал, услышав это известие. С одной стороны страшные люди, превратившие его жизнь в ад, совершившие столько ошибок и злодеяний, вот-вот понесут свое заслуженное наказание, но с другой... это все еще были его родители. И несмотря на все, что произошло с ним, он все еще любил их обоих.

— Тэхен, — генерал-майор, кажется, впервые обратился к нему по имени, а не званию и фамилии, как это было обычно.

— Да, генерал-майор Ким?

— Ты будешь потерпевшим. Основной фигурант этого дела — ты, учитывая все, что мы узнали от доктора Со и Намхвана. Тебе придется дать показания против них.

Тэхен кивнул, кусая губы.

Это было необходимо, верно? Быть может, когда все это закончится, его будет терзать совесть из-за смерти родителей, к которой он тоже приложит руку, но они, во всяком случае, больше никому не причинят зла. Даже его копиям.

Намджун продолжал что-то говорить Чонгуку, но Тэхен снова изолировался от посторонних звуков. Его терзало такое количество мыслей, что виски начинало сдавливать словно тисками.

От его родителей, до клонов, до брата Юхена, которому совсем недавно отправил письмо с печальным известием Чонгук. Тэхен так и не смог ничего написать, сколько бы не пытался. Как он там? Печально ли ему? Юхен любил его так открыто, так искренне. Любил ли он так же Юхена в ответ?

— Спасибо, — голос Чонгука снова вернул Тэхена в реальность. Он огляделся, понимая, что Чон уже встал со своего места, и так же поднялся следом, отдав честь Намджуну перед тем, как покинуть кабинет.

Они несколько минут шли в полной тишине, прежде чем Тэхен вдруг ощутил неприятный щипок в бок, тут же зашипев и переведя недоуменный взгляд на Чонгука.

— За что?

— Мне показалось, что ты сейчас словишь приступ от столь активной мозговой деятельности. Дай себе немного выдохнуть, Тэхен. Хотя бы на пару минут отключи голову. Я понимаю твои переживания, но тем, что продолжаешь вот так мысленно закапывать себя ты не сделаешь себе лучше. Уж лучше говори вслух, если тебя так сильно это тревожит.

Чонгук взглянул на Тэхена, но, словив все тот же недовольный взгляд, тихо вздохнул.

— Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня свое состояние и свои мысли. Больше нет.

Тэхен, услышав слова мужчины, мгновенно смягчился. Чонгук переживал о нем. После стольких раз молчания в критических ситуациях, мужчина буквально не знал, как вести себя и что сделать, чтобы Тэхен говорил ему все напрямую. Он вился вокруг, пытаясь отвлечь или засыпая вопросами, и Тэ понимал его. Понимал и принимал тот факт, что к этому привел он сам.

— Я не думаю о чем-то новом, Гук-а. Правда. Я просто переживаю, и ты знаешь, о чем. И я обещал говорить тебе обо всем, что меня тревожит. Я больше не нарушу своего обещания.

Он протянул руку, погладив Чонгука по затылку, и мужчина кивнул. Верил, что теперь будет только так, но и с собой ничего поделать не мог.

— Давай соберем вещи. Где мы будем жить? — поинтересовался Тэхена, переводя тему и снова перехватывая ладонь Чонгука, сплетая с ним пальцы.

Мужчина усмехнулся. Тэхен все прослушал, пока они болтали с Намджуном.

— В моей квартире. Уверен, тебе понравится.

***

— Благодарю.

Чонгук перехватил чемодан из зоны досмотра и, пройдя через турникеты, в пару шагов нагнал Тэхена.

На наземной космической базе было слишком светло, а досмотр велся тщательнее, чем по прибытию в Орион. Их обоих едва ли не до гола раздели, словно они могли прятать в ширинках оружие массового уничтожения.

Тэхен едва смог подавить рвущийся с губ смешок и качнул головой.

— Ты не выглядишь довольным, — отметил парень, крепче сжимая ручки спортивной сумки и неспешно следуя за Чонгуком по туннелю, что вел к выходу в зону прилета.

— Меня облапал старый лысый мужик, чем я должен быть доволен? Это же не ты, — тихо фыркнул мужчина, поведя плечами.

Тэхен все же не удержался и тихо хохотнул, оглядывая Чонгука с ног до головы. В джинсах и расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке Чонгук выглядел до того непривычно, словно с ним шел совершенно другой человек. Но ему однозначно шло, особенно если учесть, как хорошо выглядели обтянутые плотной джинсовой тканью бедра мужчины.

— Ты странно идешь, — отметил Тэхен, вскинув брови. Походка Чонгука из тяжелой стала какой-то пружинистой, словно он не мог рассчитать, с какой силой стоит отталкиваться от земли, чтобы идти.

— Гравитация... Слабее, — отметил Чонгук, морщась, — ты не чувствуешь? Меня как будто подкидывает на каждом шагу. Это немного странно.

Тэхен покачал головой. Он лично особо и не чувствовал разницы. До него только сейчас дошло, что Чонгук не был на Земле больше шести лет.

Они вышли в зону прилета буквально через несколько минут. Яркий солнечный свет ударил в глаза. Здесь были люди, скорее даже работники, а не встречающие, но их было так мало. Оно и понятно, мало кто прилетал из космоса на Землю и мало кого нужно было встречать.

— Куда нам идти? — поинтересовался Тэхен, обернувшись, и только сейчас замечая, что Чонгук встал как вкопанный в метре от него.

Мужчина недовольно поджимал губы, приложив ладонь ко лбу ребром, и не делал ни шага вперед, отчего-то медлил. Он выглядел так, словно ему больно.

— Ты в порядке?

Кажется, настала очередь Тэхена волноваться. Нет, конечно он понимал, с чем это может быть связано, но переживания о состоянии мужчины никак не хотели прятаться.

Он подошел ближе, осторожно коснувшись руки Чонгука, убирая ее от лица, но он даже не взглянул в его сторону, задумчиво кусая губы.

— Я шесть лет не видел солнца, — спустя пару секунд молчания шепнул Чонгук, и это прозвучало настолько дико, что Тэхен с трудом мог осознать, что и он сам не был здесь, на Земле, чуть меньше года.

— Нет, видел, — Чонгук опроверг свои же слова, — из истребителя. Но оно там не такое и... это странно, видеть его отсюда. Небо странное.

Тэхен ласково улыбнулся, и в мыслях полковника мелькнула мысль, что он точно так же улыбался Джансику, когда мальчишка нес какую-то детскую околесицу.

— Для человека — эта картина гораздо более нормальная, чем то, что мы видим из окон космической базы, Чонгук. Мы ведь успеем с тобой прогуляться сегодня? Давай немного пройдемся по городу и посмотрим, как живут нормальные люди? Надеюсь, нас с тобой никто не узнает и детишки не налетят с просьбами дать им автографы, — Тэхен взял полковника за руку и повел в направлении, которое указывала табличка «выход».

Чонгук тихо фыркнул. За те пару дней, что его навигатор возился с детьми Намджуна, ему даже показалось, что Тэхен был счастлив. Пусть он и не признавал, но Чон уж точно видел огонек в его глазах, когда Джансик делал успехи в рисовании. На мгновение ему даже стало жаль, что такой талантливый человек как Тэхен, вместо того, чтобы передавать свои знания подрастающему поколению, каждый день рискует своей жизнью.

Но сейчас держать его за руку было настолько правильно, что в груди кольнуло сердце.

— Тэхен, — позвал он, останавливая лейтенанта и, потянув его на себя, крепко обнял стройную талию. — Я люблю тебя.

Ему просто захотелось так. Остановиться, обнять и сказать ему то, что они говорят друг другу слишком уж редко.

И судя по тому, как парень охнул, для него это было неожиданно, но он, оставив свой чемодан, нежно обнял сильные широкие плечи и пригладил ладонью волосы на затылке полковника. Ответом был тихий шепот с таким же нежным признанием.

— Полковник Чон? — позвали со стороны, заставляя Тэхена отстраниться и опустить голову в смущении.

К ним подошел высокий молодой человек и отдал честь. Пусть он и был в гражданском темном костюме, но осанка выдавала в нем военного.

— Меня прислал генерал Пак, я доставлю Вас и лейтенанта Кима домой.

Чонгук окинул парня взглядом с ног до головы, словно просканировал каждый сантиметр незнакомца.

— Имя? — коротко поинтересовался Чонгук. Парень немедля достал из кармана удостоверение и протянул его полковнику.

Мужчина несколько секунд внимательно изучал ксиву взглядом, прежде чем кивнуть и перехватить Тэхена за руку, направляясь вслед за парнем.

— В чем дело? — тихо поинтересовался Тэ, слабо нахмурившись. На мгновение ему показалось, что Чонгук был слишком напряжен, но когда тот проверил все, что его интересовало, вновь расслабился.

— Все в порядке. Хотел убедиться, что это нужный нам человек. На Земле вас не учат представляться при обращении к старшим по званию? — последнюю фразу мужчина произнес громче, чтобы парнишка уж точно услышал его.

— Простите, сэр. Не думал, что есть такая необходимость, раз генерал Пак предупредил Вас.

Тэхен тихо усмехнулся, когда Чонгук недовольно поморщился, и они наконец вышли на улицу. В чем-то этот мужчина никогда не изменится, хотя и сам не раз показывал Тэхену, что правила работают не для всех и не всегда.

Поток теплого летнего ветра ударил в лицо, и Тэхен вдохнул полной грудью, потянув губы в улыбке.

Он почувствовал, как Чонгук крепче сжал его руку, услышал, как судорожно вдохнул мужчина, и перевел на него взгляд. Чон выглядел немного растерянно. Он держал лицо, но Тэхен не мог не заметить эту перемену в его настроении. Он озирался по сторонам, плотно поджав губы, крепче сжимал его ладонь в своей руке и все еще слабо щурился от солнечного света. Его дыхание было немного сбитым, словно при каждом вдохе он пытался вспомнить, как вообще нужно дышать.

— Разрешите, — прервал поток мыслей парень, открыв для Чонгука и Тэ дверь в машину и забрав из их рук сумки.

Он загрузил их в багажник, пока пара садилась в машину. Лишь когда дверь за ними закрылась Чонгук смог выдохнуть с некоторым облегчением.

— Ты в порядке? — тихо поинтересовался Тэхен, мягко сжимая колено Чона.

— Да. Это непривычно. Много людей. Много странных звуков, голова кругом. Много запахов. Ветер, солнце, пыль. Много пыли. Как будто в каком-то другом измерении. Но я привыкну, нужно просто вспомнить, какого это — жить на Земле, — отозвался Чонгук. Он устало потер лицо ладонями по привычке. Тэхен заметил, что Чонгук часто именно так приводит себя в чувство.

До Тэхена только сейчас дошло, насколько ярко чувствует все Чонгук. Мало того, что его шесть лет не было на Земле, ко всему прочему он все еще был выходцем Альхены. Он не проводил слишком много времени на Земле под действием препарата, его слух, зрение, обоняние и даже чувство осязания были намного острее, чем у обычных людей. И со всем этим набором чувств у него не было возможности свободно разгуливать по Земле. Лишь по базе, где его обучали те два сложных года.

Когда парень, встретивший их, наконец занял свое место, машина тронулась с места.

Тэхен с интересом наблюдал за тем, как они минуют бедные кварталы, проезжая по платному шоссе, что вело их к дорогому району колонии.

— Кажется, что машина едва ползет, — поделился своими ощущениями Чонгук и закопошился на месте, стараясь устроиться поудобнее.

— Я еду шестьдесят миль в час, сэр. Мы нарушим правило ограничения скорости, если я ускорю машину, — возразил парень, глянув на Чонгука через зеркало заднего вида. Полковник только вздохнул под очередной смешок Тэхена.

— Когда ты в последний раз был на Земле, ты был таким же ворчливым? — вскинул бровь навигатор и тут же словил прищуренный взгляд в ответ.

— Еще хуже, так что тебе повезло, — съязвил Чон, слабо пихнув Тэхена плечом.

— Я хочу прогуляться после. Никогда не был в этом районе, — отметил Тэхен, выглянув в окно.

Он всю жизнь прожил в доме, а когда бежал, был довольно далеко от подобных высотных застроек. Их в колонии было немного, так что это до сих пор казалось каким-то чудом.

— Прогуляемся, — согласился Чонгук, также выглянув в окно, — но не обещаю, что смогу носиться по городу слишком долго. Это немного... — мужчина замолчал, пытаясь подобрать слова, и положил подбородок на плечо Тэхена, не отводя взгляда от окна, — Мне здесь некомфортно. Это все слишком давит. Мое место явно не здесь, — усмехнулся он.

— Мое тоже, — неожиданно согласился Тэхен. Он почувствовал, как Чонгук крепче сжал его пальцы ладонью, и не сдержал очередной слабой улыбки. Он его понимал.

Даже удивительно, ведь по сравнению с протяженностью всей его жизни, Тэхен не провел на базе и четверти, но это место успело стать для него чужим. Чонгук был этому немного удивлен, но больше рад. Мужчина переживал о том, что увидев родные места, Тэхен захочет вернуться сюда. Жить в безопасности от монстров, вдали от космоса и истребителей. Он переживал, что ему придется сделать выбор между своей жизнью и любимым человеком.

Но этого не произошло.

Они одновременно подумали о том, что их процент совместимости, должно быть, стал еще выше. Может быть, однажды он достигнет ста процентов? Было бы здорово.

***

Закинув вещи в квартиру Чонгука, Тэхен даже не стал осматриваться, не дал мужчине передохнуть, а просто нагло потянул его на улицу.

Даже если Тэхен не чувствовал себя здесь как дома, ему все равно хотелось бы вспомнить, каково это — гулять по городу, слышать шум машин, обрывки непринужденных повседневных разговоров, видеть детей, ощущать тепло солнечных лучей на коже и дуновение ветерка в волосах. Это было чужим, определенно, но оттого еще более интересным.

Они болтали на совершенно отвлеченные темы, обсуждали одежду, которую все носят, разную, порой пеструю, слишком непривычную глазу. Чонгук не единожды отметил, что содержание в доме домашнего питомца — пустая трата времени и ресурсов, которая с рациональной точки зрения вообще не имеет никакого смысла. Тэхену даже стало обидно за всех животных, которые все еще жили у людей в домах.

Чонгук продолжил бы рассуждать об этом, если бы не заметил, что Тэхен отстал.

Обернувшись, полковник хотел было отчитать своего навигатора, но его горящие восторгом глаза, которыми Тэ изучал витрину какой-то небольшой лавки, не позволили Чонгуку это сделать. Подойдя ближе, он проследил за направлением взгляда и усмехнулся. Ему все стало ясно.

— Почему не заходишь туда? — поинтересовался мужчина.

— Ты видел ценники на краску? Это же очень дорого... мне хватит и тех карандашей, которые мне выдает Чимин.

На губах Тэхена застыла грустная улыбка, но глаза выдавали иное. Чонгук, казалось, целую вечность не видел такого горящего взгляда у этого парня.

Поэтому, перехватив его за руку, мужчина потянул его в сторону входа.

— Ты что, Чонгук, я туда не пойду! — воспротивился он, пытаясь забрать свою руку. — Отпусти, пожалуйста. Только душу себе травить, не надо.

— Кто сказал, что мы зайдем просто поглазеть на то, что там есть? Дорого, значит, возьмем то, что будет в твоем понимании приемлемо. Пойдем, Тэ, иначе я передумаю и насчет того, чтобы покормить того бездомного кота, который живет у моего дома.

Здесь Тэхен был уже и правда бессилен.

Пытаясь сдержать смущенно-счастливую улыбку, он покрепче сжал ладонь Чона и направился прямо за ним. Такое было у него впервые.

Как только дверь была открыта, над головой тихо прозвенел колокольчик. Людей в магазине практически не было, и Тэхен, облизав губы, двинулся вдоль стеллажей, все же отпустив ладонь Чонгука.

Здесь пахло древесиной и совсем немного роскошью. Не каждый мог себе позволить посещение подобных мест.

— Я быстро, ладно? Пробегусь вдоль стеллажей и выберу пару карандашей, — проговорил Тэхен, обернувшись на оглядывающегося по сторонам Чонгука.

— Не спеши слишком сильно, время еще есть.

Мужчина проводил парня взглядом и, тихо вздохнув, подошел к стеклянной витрине, оглядывая художественные принадлежности и цены на них. Действительно, удовольствие не из дешевых.

— Вам помочь с выбором? — тонкий женский голос привлек внимание Чона. Полковник поднял голову на подошедшую к витрине девушку с бейджем на груди и, помедлив, кивнул.

— Что из этого лучше... Для рисования? — как-то неловко поинтересовался он. Да уж, и куда же делось все его красноречие? Чонгук только сейчас ощутил, насколько он далек от чего-то подобного. Он сам-то хоть раз рисовал за всю свою жизнь? Наверняка когда был ребенком, у него было пару карандашей, но на этом все заканчивалось.

— Что именно Вас интересует? Карандаши? Цветные? Какой мягкости? Толщина грифеля? Или хотите рассмотреть угольные? Могу также предложить краски. Масляные, темпера, акриловые, обычная гуашь, акварель...

— Подождите, — Чонгук поморщился, прерывая целый поток слов девушки, и потер пальцами лоб. — Я не очень разбираюсь в этом, мне просто нужно что-то, чем можно рисовать и на чем можно рисовать. Это подарок, так что...

— На какую сумму Вы рассчитываете? — улыбнулась консультант, мельком оглядев Чонгука с головы до ног. Словно оценивая, какими средствами обладает ее клиент.

— Сумма не имеет значения.

Стоило лишь услышать заветное «не имеет значения» и девушка ринулась предлагать все, что подороже. Брать все без разбора было бы абсурдом, но что не сделаешь во имя любви?

— Что ты делаешь? — голос Тэхена заставил Чонгука слабо вздрогнуть.

Он словил немного озадаченный взгляд Тэ на себе и, протянув руку, забрал из пальцев парня карандаши, также положив их на прилавок перед девушкой, которая прятала пробитые покупки в дорогой бумажный пакет.

— И карандаши? — уточнила она.

— И карандаши, — утвердительно кивнул Чон, не обращая внимания на немного смущенное сопение со стороны.

Девушка улыбнулась, пробив последнюю покупку, и Чонгук без зазрения совести протянул ей несколько крупных купюр.

Пусть и было немного неловко от самого осознания, что кто-то делал для него нечто подобное, Тэхен чувствовал себя счастливым. И сейчас было все равно на саму причину их пребывания на Земле.

Он улыбнулся девушке, когда Чонгук забрал из ее рук пакет и они направились на выход из художественной лавки.

— Всего доброго, приходите к нам еще! — громко бросила она вслед им.

— Мы договаривались на небольшую покупку, — напомнил Тэхен, заглянув в пакет и удивленно вскинув брови. — Зачем мне темпера?

— Консультант сказала, что ей пользуются профессиональные художники. Я решил, что ты достаточно профессионален для того, чтобы рисовать чем-то подобным, — заявил Чон, снова перехватив ладонь усмехающегося, но, кажется, счастливого навигатора.

— Тебя надули, я мог спокойно рисовать и чем-то другим.

Несогласный с этим высказыванием, Чонгук отрицательно качнул головой.

— Ничего подобного. Мы еще черт знает сколько не будем посещать Землю. Я взял про запас.

Тэхен не сдержал тихого смеха, глянув на пожавшего плечами Чонгука, и крепче сжал ручки пакета. Он не смог удержаться и снова заглянул внутрь. Все было очень аккуратно уложено, а красивые деревянные коробочки буквально просились в руки, чтобы использовать их как можно скорее. Тэхену не терпелось это сделать.

— Пойдем домой? Я устал с дороги и хочу отдохнуть. Предлагаю зайти в какой-нибудь ресторанчик по дороге, чтобы взять еды, — предложил полковник.

Тэхен, решив, что это вполне себе хорошая идея, не стал слишком долго думать и активно закивал. К тому же ему очень сильно хотелось посмотреть, что там еще такого интересного купил ему Чонгук. Он точно знал, что под верхней коробочкой с краской, скрываются еще как минимум две.

Медленно прогулявшись до ближайшего к дому ресторанчика, они взяли несколько блюд на вынос и под непринужденные беседы ни о чем вернулись домой.

Все это было так странно. Каждому из них было странно осознавать происходящее. И хотя Чонгук более менее привык к гравитации на Земле, все-таки эта среда была для него непривычной, словно чужой. Не враждебной, но он точно чувствовал себя здесь лишним, не на своем месте, и от этого ощущения никак не получалось избавиться. Люди в цветастой одежде, животные, громкие звуки и проезжающие мимо автомобили. Будто они попали на другую планету, неизведанную и плохо знакомую для каждого из них.

Как только они оказались дома, Чон первым сходил в душ, пока Тэхен разбирал свои художественные приспособления.

Он внимательно осмотрел каждый тюбик и коробочку с краской, слабо улыбаясь своим мыслям. Интересно, если бы родители знали о его увлечении, они бы смогли потратить ради своего ребенка хотя бы треть этой суммы? Или спустили бы все на взятки во имя развития медицины?

Тэ поджал губы и отвлекся, когда в душе послышался шум воды. Вот он, один из немногих плюсов жизни на Земле: воду можно лить, пока денежки не закончатся, и никаких проблем с доступом к горячей. На базе не так. Воду там приходилось экономить, особенно горячую. Ждать, пока она отфильтруется и накопится в резервуарах можно было и по несколько часов, если кому-то из солдат захочется поразмокать немного в кипятке.

Новобранцы страдали таким особенно часто.

Видимо, и Чонгук грешил подобным, хотя раньше подобного Тэхен не замечал. Иначе зачем мужчине проводить в душе почти полчаса?

— Ванная свободна, полотенце висит на сушилке, — сообщил Чонгук, открыв дверь. Он попутно вытирал волосы, обернув бедра лишь одним полотенцем, и Тэхен не смог не взглянуть на него с долей желания. Конечно, не каждый день он мог видеть мужчину, расхаживающим практически нагишом.

Только в раздевалке после душа, но там нужно было сразу же одеться, чтобы дойти до спальни. Еще одно преимущество жизни на Земле: можно выходить из душа хоть голым, никто ничего не скажет, а любимому человеку подобное будет только в радость.

— Ты решил свариться в кипятке? — усмехнулся навигатор, поднявшись из-за стола, а на вопросительный взгляд Чонгука кивнул на открытую ванную комнату.

— За тобой вышел такой пар, что в нем можно потеряться, — Тэхен подошел к мужчине ближе и коротко поцеловал усмехающегося полковника в подбородок.

— Я использую блага цивилизации, пока могу, — Чонгук пожал плечами, мол, что здесь такого?

Когда Тэхен проходил мимо него в сторону напаренной ванной, Чон не удержался и хлопнул его по ягодицам, срывая с губ лейтенанта тихий смешок.

Тэхен по привычке в душе задерживаться не стал. Быстро вымылся, завязал на себе халат, который ему заботливо предоставил Чонгук, и вышел навстречу вкусным запахам еды.

И еще одно преимущество жить на Земле: разнообразное и вкусное питание. Что захочется, то и ешь, не нужно дожидаться поставки клубничного джема, достаточно просто дойти до магазина и купить там все, что душе угодно.

Тэхен нежно обнял сидящего за барной стойкой Чонгука со спины и прижался носом к его шее. Чонгук всегда пах как-то по особенному, и этот запах Тэхен готов был вдыхать всю свою жизнь.

— Люблю тебя, — тихо, на грани слышимости шепнул Тэ. Он ведь знал, как бы тихо он ни сказал, Чонгук все равно услышит его. Даже если он будет на другом конце Вселенной.

— И я тебя люблю, — также тихо отозвался Чонгук, повернув голову, чтобы оставить на виске Тэхена мягкий поцелуй. Затем еще один, и еще, но уже на щеке и подбородке. Они сами не заметили, как слились в поцелуях губами, кажется, совсем позабыв про еду. Их голод, если он и существовал, был направлен только друг на друга, и все остальное вокруг теряло свою значимость в сравнении с этим желанием.

Спрыгнув с барного стула на пол, Чонгук подхватил парня под бедра, с наслаждением ощущая его руки на своих плечах. Тэхен хватался за него, и эти ощущения каждый раз были как в первый. Они не пресытились друг другом в постели, наоборот. Казалось, чем чаще они занимались любовью, тем больше было их желание, и Чонгуку это нравилось. Тэхену это нравилось. Буквально до дрожи в пальцах.

Усадив парня на кухонную поверхность, Чонгук потянул завязки его халата, желая обнажить его для себя. Тэхен был прекрасным и в одежде, но видеть его без нее — особое удовольствие. И осознание того, что каждый сантиметр его безупречной кожи принадлежит ему самому, что он может коснуться и поцеловать его так, где только заблагорассудится, разносило по всему телу разряды тока.

Чонгук отстранился, чтобы посмотреть на него. Такой красивый...

Словно Тэхен сам был произведением искусства, парнем, сошедшим с картины именитого художника. Он точно был на одном из малочисленных полотен, которые Чонгук видел на уроках искусства в школе. Такая красота не способна родиться у обычных смертных, и, глядя на него, можно было поверить даже в какое-то божественное начало, хотя Чонгук никогда не был приверженцем теологических течений.

— Почему ты так смотришь? — не выдержав затянувшейся паузы, спросил Тэхен.

— Любуюсь.

Раздвинув полы халата в стороны, он нежно коснулся пальцами ямочки между потрясающих выделяющихся ключиц, ниже по солнечному сплетению, через рассекающий все еще красивый плоский живот шрам к пупку. Ему нравилось наблюдать, как вслед за его пальцами кожа покрывалась мурашками удовольствия, как Тэхен повел плечом, как он откинул голову и закусил губу. Нравилось слышать его тяжелеющее от таких незатейливых ласк дыхание.

Нравилось, что на его лице не было и толики стеснения. И пусть шрам на животе не нравился ему самому, Чонгук не брезговал касаться его пальцами или покрывать поцелуями. Наоборот, было в этом что-то трепетное и намного более интимное, чем даже поцелуй в губы.

Он опустился ниже, заставляя Тэхена откинуться лопатками на кухонный стол, и скользнул губами по шраму, срывая с губ навигатора особо громкий выдох. Тэхен все еще не мог осознать, что этот человек любит его тело даже с таким изъяном, пусть сам и любил каждый шрам на плечах и спине Чонгука.

Он запустил пальцы в волосы полковника, сжимая их крепче на затылке, и слабо прогнулся в пояснице, подставляясь под нежные, но настойчивые прикосновения губ к своей коже.

Сейчас не хотелось думать о том, что утром им предстоит войти в здание суда, а самому Тэхену придется увидеть своих родителей на скамье подсудимых, услышать, как им обоим, вероятно, огласят смертный приговор. Сейчас они оба были здесь, наедине с друг другом, и завтрашний день не имел для них никакого значения.

Чонгук сорвал с губ тихий протяжный стон, касаясь уже влажными пальцами сфинктера, не прекращая целовать его живот. В этом было особое удовольствие, особенно, если касаться губами чуть выше пупка. Тогда Тэхен вздрагивал, ерзал еще больше обычного и активнее пытался найти удобное положение для своих ног, как правило, находя его на плечах Чона.

И когда навигатор удобно устроил свое колено на его плече, Чонгук довольно усмехнулся. Он настолько хорошо изучил это тело, что мог бы предсказывать последующие действия, и от этого не становилось скучнее, наоборот. Это как будто бы сильнее подогревало интерес, превращалось в особый вид соревнования: кто кого лучше изучил?

— Поцелуй меня, — взмолился Тэхен. Ему все эти ласки были приятны до остановки сердца, но они не смогут заменить любимых сильных плеч в объятиях и нежных, но в то же время нетерпеливых поцелуев их губ.

Не медля ни секунды, Чонгук поднялся по его телу выше и, нежно коснувшись щеки ладонью, поцеловал его, уже лаская его изнутри.

Такими они были. Каждое занятие любовью было словно последним, целуясь, они как будто бы прощались друг с другом навсегда, потому что никто не знал, как долго им суждено выживать в ожесточенных схватках и сражениях, сколько еще встреч с Видом-168 они смогут пережить и не умрут ли они завтра от разгерметизации на борту Авиора или космической базы Орион.

Можно было бесконечно долго целовать любимые губы, наплевав на саму необходимость дышать, потому что они и правда заменили воздух друг другу.

— Мне так мало тебя, — тихо зашептал Чонгук в губы Тэхена, на мгновение разорвав поцелуй. И это откровение для Тэхена тоже было чертовски важным. Чонгук редко говорил о своих чувствах, больше показывал это действиями, заботой, прикосновениями, оттого и слышать все это было чертовски важно.

Чонгук отстранился на мгновение, чтобы все же достать из стоящей рядом сумки баночку смазки и презервативы. Он просто не мог позволить себе обойтись одной лишь слюной, слишком уж заботливым был, когда дело касалось любимого человека. Вновь склонившись над ним, он коснулся губ Тэхена своими, жмурясь в этот поцелуй. Целовать его было слишком потрясающе, чтобы отказывать себе в подобном удовольствии. Одна лишь мысль о том, что никто больше не касался его губ вот так, грела где-то в глубине. То, как хорошо целовался Тэхен прямо сейчас, было заслугой Чонгука, и он был счастлив дарить навигатору эту ласку.

Чонгук проник в Тэхена пальцами, испачканными в смазке, чтобы подготовить его для себя еще лучше, и скользнул поцелуями к его шее, ушам. Тэхен не сдержал тихого смешка от прикосновения губ к мочке. Щекотно, но приятно настолько, что по телу вновь побежали толпы мурашек. Но получать подобное удовольствие в одиночку было бы кощунством.

Тэ сжал волосы Чонгука на затылке, чтобы мужчина приподнял подбородок, и прильнул губами к его кадыку, подбородку, оглаживая свободной ладонью ощутимые шрамы на спине. Услышать несдержанный выдох Чонгука после подобной незатейливой ласки — лучшая награда.

— Хочу тебя слишком сильно, — хрипло зашептал Тэхен, нетерпеливо прикусывая тонкую кожу на шее Чона.

Чонгук не спешил. Он не хотел навредить, лишь доставить удовольствие, и каждое движение его пальцев сопровождалось шумным вздохом и еще более крепкими поцелуями шеи. Тэхену нравилось чувствовать все это. Но еще больше он хотел почувствовать Чонгука в себе, притянуть его еще ближе, обнять ногами его бедра и сжать мужчину в себе, доставляя ему не меньшее удовольствие, чем доставлял ему полковник.

И когда Чон наконец вынул из него пальцы, потянувшись за презервативом, Тэхен легко словил его руку и взгляд, качнув головой.

— Я хочу чувствовать тебя, — тихо зашептал он, а на губах расцвела мягкая улыбка.

Мысль о том, что он все еще не помнит о чем-то чертовски важном из-за своих провалов в памяти, не покидала голову Тэ каждый раз, когда они начинали прелюдию. Будто бы произошло что-то, что Тэхен ни в коем случае не должен был упустить.

Его волнение отразилось тихим рваным выдохом на губах, и Чонгук, склонившись, поцеловал его в лоб.

— Все хорошо, — зашептал он, словно действительно чувствовал любое малейшее отклонение в настроении Тэ.

Навигатор улыбнулся, обняв Чонгука ногами за поясницу, и провел ладонью по широкой груди, оставляя ее лежать в том месте, где гулко билось сердце.

Первый, плавный толчок, и Тэхен застонал, прогибаясь сильнее в кольце сильных рук. Поцелуи Чонгука смешались с его прерывистым дыханием. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Человек, которого он держал в своих руках, отдавался ему полностью, без остатка, не только физически. И в этом человеке была целая Вселенная, бесконечная, манящая. Чонгук готов был посвятить всю свою жизнь на ее изучение, сколько бы дней в этом мире ему не осталось.

— Я люблю тебя, — сорвалось с губ Тэхена с очередным стоном, и это звучало так откровенно прямо сейчас, что объятия полковника стали крепче. Он тоже любил. Бесконечно и искренне, не взирая на все то, что препятствовало им раньше.

Только со временем выяснилось, что все препятствия находятся только лишь в их головах, и они разбили их, преодолели все ограждения, сломали их, чтобы быть счастливыми друг с другом.

Тэхен был в руках Чонгука как расплавленный под пальцами пластилин. Такой нежный, податливый. Осознание того, насколько навигатор поддается каждому движению, заставило действовать, и Чонгук, надежнее обняв его, поднял с кухонного стола и, повернувшись, прижал к стене, без промедления возобновляя прежний ритм движений, с которого они сбились.

Видеть, как Тэхен откинул голову, как он, удерживаемый на весу сильными руками, пытался двигаться навстречу, кусая губы и закатывая глаза от возбуждения и удовольствия — поистине бесценно.

— Люблю тебя... слышишь? — не выдержал Чонгук и тоже пылко признался в своих чувствах, вкладывая их в каждое свое движение, в каждый жест, в каждое прикосновение.

Он точно знал, что это навсегда, был уверен. Эти чувства стали ярче и сильнее, такого полковник не испытывал ни с кем и никогда. И теперь он наверняка знал одну крайне важную вещь: стоит любимому сердцу остановиться, он не сможет продолжать свое существование, погибнет вместе с ним. Потому что друг без друга все происходящее потеряет свой смысл. Больше не за что будет бороться. Некого оберегать.

От препарата он был сильнее любого другого человека, потому и удерживать Тэхена на весу было совсем несложно. Да и любые усилия определенно стоили его лица, которое во время близости становилось еще более красивым.

Крепко держась рукой за сильные плечи, Тэхен, не выдерживая удовольствия, опустил ладонь на свой член. Он так больно пульсировал, что парень не выдержал и принялся ласкать себя, подводя к разрядке. Тэхен наверняка знал и чувствовал, что и Чонгук близок к вершине их удовольствия, оттого и подойти к краю вместе становилось чем-то важным и крайне необходимым.

Они дышали друг другу в губы, обнимали друг друга так крепко, как могли. Стоны Тэхена, все более несдержанные и громкие, смешивались с дыханием Чонгука, который ускорял движения своих бедер, желая доставить Тэхену еще больше удовольствия.

Рука Тэхена скользнула по его затылку, он зарылся пальцами в темные волосы, крепко сжимая их, и поцеловал Чонгука в губы, жмурясь от ощущений.

Чон чувствовал, как пульсируют мышцы Тэ вокруг его члена, чувствовал, что еще совсем немного и он сам больше не сможет сдерживаться. Толчок, еще один, громкий, сорвавшийся стон Тэхена, и он, еще сильнее сжав пальцами волосы Чонгука, кончил в свою ладонь, жмурясь от облегчения.

Осознание того, что эта близость намного более сильная, чувственная и ценная для них обоих чем тот раз в душевой, который Тэхен не помнил, разнеслось по телу яркими вспышками оргазма, и Чонгук, вскинув лицо, кончил, толкнувшись глубоко внутрь любимого тела. И как же было хорошо от того, как сильно дрожал Тэхен в оргазме, который накатил на него одновременно.

Ноги Тэхена дрожали, когда Чонгук осторожно опустил его на пол и придержал за талию, оставляя короткий поцелуй на мягких губах.

— Мне нужно в душ, — хрипло прошептал Тэхен, погладив Чонгука по щеке и коснувшись носом его шеи, вдыхая любимый запах.

Чон не ответил, словил руку Тэхена, поцеловав раскрытую ладонь, и без лишних вопросов увел навигатора в ванную комнату. Ему и самому не помешало бы принять душ снова.

Этот вечер они действительно посвятили друг другу. Вдали от космической базы, от проблем, что ждали их завтрашним утром. Лишь они одни, наедине со своими чувствами.

Большая двуспальная кровать стала целым миром для них на эту ночь. Чонгук не хотел терять ни минуты, зная, что по прилете на базу все вернется на круги своя. И возможно в этом были свои плюсы.

— Меня все еще не покидает странное чувство, будто бы я не на своем месте, — совсем тихо прошептал Тэхен, следя взглядом за Чонгуком. Мужчина сидел на краю подоконника, разглядывая огни покрытой ночным мраком колонии, и курил. Кончик сигареты разгорался яркой оранжевой точкой в этой темноте, а силуэт мужчины слегка расплывался — Чон все еще следил за тем, чтобы его возлюбленный снимал на ночь линзы.

Полковник обернулся на голос Тэхена. Красивый до умопомрачения, обнаженный, в его постели. Казалось бы, что еще нужно для полного счастья, если не эти спокойствие и чувство безопасности, любимый человек рядом? Но он чувствовал то же самое.

— Меня тоже. Хочу вернуться на базу.

Его голос прозвучал тихо, но уверенно. Чонгук действительно желал этого, а улыбка Тэхена доказала, что это желание тоже взаимно, как и все остальное, что они разделяли на двоих.

— Эта кровать чертовски удобная, но мне слишком нравится заваливаться в тот проем между нашими кроватями, — засмеялся парень.

Чонгук тоже не сдержал усмешки и покачал головой.

— Ничего, еще пару дней, и снова будешь довольствоваться возможностью застрять ночью между двумя кроватями. Потерпи немного. Скоро все закончится.

— Да. И мы вернемся домой, — улыбка коснулась губ Тэхен, когда он назвал базу домом. И Чонгук улыбнулся ему в ответ. Кажется, они оба были зависимы от риска, от Вселенной. И кажется, совсем немного зависимы друг от друга.

***

Дверь машины захлопнулась, и Тэхен, обернувшись, перехватил Чонгука за запястье, в волнении облизывая губы.

На улице было слегка прохладно с утра, а солнце светило слишком ярко. Полковнику пришлось надеть очки, чтобы, как он выразился, не ослепнуть, но даже с учетом того, что его глаза были закрыты темными стеклами очков, Тэхен знал, что мужчина хмурится и очень внимательно следит за его состоянием.

— Если ты слишком сильно волнуешься или напуган, ты можешь отказаться, — напомнил Чонгук, перехватывая руку Тэхена и сжимая его пальцы.

— Нет, — Тэхен в своем отказе был тверд и уверен. — Я добивался встречи с матерью перед судом не для того, чтобы отказаться от нее в самый последний момент.

Лейтенант уверенно шагнул вверх по лестнице, поднимаясь к зданию суда, где на входе их уже ждал заранее предупрежденный Хван Сону человек.

Мужчина в черной форме отдал честь им обоим и открыл перед ними дверь, позволяя войти внутрь.

— Вам объяснили правила? — поинтересовался он, нагоняя военных космической базы и становясь перед ними, чтобы провести на этаж ниже, к камерам, где подсудимые ждали начала процесса.

— Да. Вести себя спокойно, не говорить ничего, что могло бы натолкнуть подсудимого на изменение в первоначальных показаниях, держаться за стеклом, не провоцировать, — четко перечислил Тэхен под кивки сопровождающего.

Они вошли в лифт, и мужчина нажал на кнопку второго этажа, мельком глянув на их сцепленные руки.

— Полковник Чон, Вам нельзя будет пойти вместе со своим навигатором, это одно из условий, по которым лейтенанту Киму позволили встречу.

— Я помню правила и условия, майор, это я договаривался об этой встрече, — одернул Чон, глянув на погоны стоящего перед ним мужчины, — Я подожду снаружи. Это ведь не будет проблемой?

— Никак нет, сэр.

— Чудно, — кивнул Чонгук, а Тэхен нервно усмехнулся. Когда Чонгук начинал говорить в подобном тоне, даже он чувствовал давление со стороны, хотя, казалось бы, ничего особенного мужчина не озвучивает.

Дверь лифта открылась. Они прошли в хорошо освещенный, пустой коридор, и Чонгук, слабо сжав ладонь Тэхена, отстранился, неспешно пройдя к скамье у стены.

— Я буду ждать тебя здесь. Если что-то пойдет не так, просто уходи оттуда.

Тэхен, проследив за мужчиной взглядом, закивал. Он был благодарен Чонгуку за то, что он дал ему такую возможность. Эта женщина совершала чудовищные проступки, но она все еще была его матерью. Увидеть ее, узнать, в чем причина того, что она творила — вот, что было по-настоящему важно для Тэхена.

Дальше он прошел без Чонгука. Железная дверь, еще одна. Они открывались не с пищанием, как шлюзы на базе, а с мерзким хрипящим звуком, что неприятно давил на барабанные перепонки, заставляя Тэхена морщиться.

Они шли так долго, что в какой-то момент Тэхен подумал о том, что это настоящие катакомбы, но стоило лишь допустить эту мысль, как мужчина остановился.

— Повторять правила еще раз не буду, Вы и без того их знаете. Она будет за стеклом, любой контакт запрещен и ограничен. Я буду ждать Вас снаружи. У Вас есть пятнадцать минут, лейтенант Ким.

— Так точно, — на выдохе отозвался Тэхен, и мужчина, усмехнувшись такому четкому уставному ответу, открыл для навигатора последнюю дверь, приглашая войти внутрь.

Войдя внутрь, Тэхен остановился. Стула перед стеклом не было, справа простая телефонная трубка на проводе. Надзиратель стоял у двери, он должен был контролировать беседу, если что-то пойдет не так, но с той стороны стекла матери все еще не было. Должно быть, они пришли раньше, и Тэхен невольно взглянул на часы.

Да уж, здесь на Земле все было более расхлябанно, нежели у них на космической базе. На Орионе их всех уже вызвал бы к себе на ковер Ким Намджун, чтобы отчитать за оплошности. Опоздание даже на пять минут — уже недопустимо. А здесь оно как будто бы в порядке вещей.

Дверь с той стороны открылась, и к нему вывели женщину. Ее, миниатюрную и хрупкую, довольно грубо приставили к стене и, сняв наручники, позволили подойти к стеклу и взять телефонную трубку.

Тэхену было не по себе от этого любящего взгляда, полного какого-то непонятного ему восхищения. Должно быть, именно так смотрят родители на своих детей, когда гордятся ими. Только радости этот взгляд Тэхену не приносил совсем. Только необъяснимый дискомфорт.

— Как же ты вырос, малыш. Теперь ты совсем мужчина, — ласково улыбнулась она. — Мы с папой очень гордимся тобой.

— Гордитесь чем? — поморщился Тэхен. Он знал, что смотреть на нее будет больно, но слышать ее голос, видеть ее отчего-то восторженный взгляд оказалось куда труднее, — Тем, что погубили огромное количество людей ради непонятных человечеству целей? Или тем, что я стал вашим экспериментом вместо того, чтобы быть любимым ребенком?

В его голосе было столько не выплеснутой злости и даже обиды, что он совсем слабо дрогнул на последнем слове, а пальцы чуть крепче сжали телефонную трубку.

— Стал экспериментом? — тихо засмеялась женщина, заправив прядь темных волос за ухо. — Нет, малыш, ты был им изначально. И не нужно приписывать мои заслуги своему отцу.

Тэхену показалось, что он понял ее слова как-то неправильно. Ее заслуги? Отцу?

— Что ты имеешь в виду?

— Хочешь знать всю правду из первых уст? Тогда нам нужно немного больше времени, чем какие-то жалкие пятнадцать минут.

— Заключенная! — громкий рявк надсмотрщика заставил вздрогнуть даже Тэхена. Он нервно облизал губы, глянув в сторону мужчины, понимая, что больше времени им точно не дадут, а его мать лишь тяжело вздохнула. Она махнула на конвоира рукой так, словно отмахнулась от надоедливой мухи, что жужжала у нее под ухом.

— Говори все, что успеешь. Я пришел сюда не просто так.

— Хорошо. Твой отец... Он был хорошим человеком. Сколько я его знаю, он всегда любил меня, ничего не прося взамен. Он был готов на любые подвиги, чтобы я стала его женой, и это, признаться честно, впечатляло. Такие отношения были не для меня. Но они были выгодны. Думаешь, он гениален? Думаешь, мы спасали тебя от смертельной болезни, что разрушала твое тело? Быть может, он и думал так, но не я. Тэхен... Мой малыш изначально должен был стать тем, кто принесет пользу человечеству. Сильное тело, хорошая генетика. Я все рассчитала, погрешность была настолько ничтожной, что я вовсе исключила ее. Твой отец идеально подходил на роль моего партнера для того, чтобы я родила готового к великим свершениям ребенка. Но, к моему сожалению, надежды не были оправданы.

— Ты врешь, — голос Тэхена снова дрогнул. Он плотно сжал зубы, не сводя с женщины взгляда, но та лишь снова улыбнулась, словно разговаривала с каким-то дурачком.

— Нет, детка. Зачем мне это? Я ведь уже знаю, к чему все идет. Твоя гемофилия была лишь предлогом к тому, чтобы начать эксперимент. Твой отец... Падкий до чувств человек. Он любил тебя, быть может, даже сильнее, чем я. Ему было больно от того, что он может потерять ребенка. Мне было больно от того, что у меня не вышло явить свету совершенное существо. Но был выход, и мы к нему прибегли. Мне пришлось изменить изначальный план, немного изменить вакцину, которая бы после изменила твой генетический код. Но я не могла убить тебя испытаниями. Подростки, росшие на улицах, дети, которые не были любимы своими родителями, о них ведь ничего неизвестно. Непонятно, какой у них геном, что намешано в их ДНК, они не подходили и не были столь ценными образцами. Они как... — она задумалась, пару раз щелкнув пальцами, — крысы. Мусор, который мог помочь мне добиться желаемого. — она снова замолчала, улыбнувшись на этот раз как-то дико и совсем недобро. — Твой боец, Чонгук, такая же подопытная крыса. Ему просто повезло родиться с хорошим генетическим кодом, только поэтому он до сих пор жив. Возможно, из него бы получилось нечто большее, будь он одним из тех, кто вошел бы в твое поколение. Но я ведь не могла об этом знать, — пожала плечами она.

Стоило заговорить о Чонгуке, как Тэхен почувствовал яркий прилив ярости. Он сжал трубку сильнее, послышался тихий хруст пластмассовой трубки и усмешка женщины. Она тоже услышала это.

— Он не крыса. Все они — люди. И ради чего? Ради чего все это? Чтобы доказать миру, что ты, — Тэ горько усмехнулся, — гениальна?

— Конечно, нет. Ради выживания, малыш. Земле требовались те, кто сможет быть эффективнее, чем простые смертные. Те, кто сможет срастить себе кости черепа за пару дней после сильной травмы, а в будущем, быть может, отрастить себе новую руку или ногу, словно ящерица, сбросившая хвост. Но до этого мне не позволили дойти. Они посчитали это не гуманным. Но, детка, наука требует жертв, с этим сложно поспорить.

Она пожала плечами и закачала головой, словно говорила что-то совсем уж очевидное. И только сейчас Тэхен понял, о какой гениальной женщине говорил погибший доктор Со. Он изначально знал о том, что все это безумие было с подачи его матери. Изначально знал, но умолчал.

— Доктор Со говорил о клонах... — негромко проговорил Тэхен, прикусывая губы, — Это правда?

— Болтливый старик, — поморщилась женщина, — конечно, это правда. Такой как ты должен был появиться после того, как мы избавились от твоей гемофилии и исправили ошибку твоего генома. Я хотела выносить здорового малыша, заранее улучшенную копию тебя. И тогда бы мне больше не пришлось волноваться о том, что изначальная ошибка может помешать эксперименту. Ты, как образец, не был идеальным с самого начала, а значит, вакцина действовала на тебя не так, как мне бы того хотелось.

— Что значит выносить, мам? — и снова голос едва слышно дрогнул. Почему он до сих пор называл эту женщину матерью? Ответ на этот вопрос не знал даже сам Тэхен.

— Искусственное оплодотворение. Я пыталась выносить твою улучшенную версию, твоего клона, но не сложилось. Я была уже не молода, у меня случился выкидыш и больше я не стала пытаться. Брать другую женщину как суррогата я не могла. Я доверяла только себе и своей генетике, а рисковать собой ради того, чтобы родить второго тебя... Не в моих правилах. Ведь если бы не было меня, наука бы не шагнула вперед.

— Время, — громко сообщил надсмотрщик, и Тэхен на мгновение зажмурился, пытаясь привести себя в чувства.

— Ты не ответила на мой вопрос. Они существуют сейчас? Мои клоны.

— Конечно. Мы нашли способ вырастить их искусственно и надежно спрятали. Сейчас они в состоянии криостаза, уже подросшие и готовые функционировать. Даже после твоей смерти они будут существовать, Тэхен. Такие, какие были нужны мне изначально. Без изъянов. Не такие поломанные, каким родился ты. Совершенные. Идеальные. Правильные. Настоящие, Тэхен.

Она улыбалась. Улыбалась, перечисляя все возможные прилагательные, которые могли четко обозначить одно — Тэхен им не нужен. Несовершенный, неидеальный, неправильный.

Он даже не заметил, что трубка была попросту откинута, а не повешена на место. Он слышал ее смех, чувствовал, как по спине бежит холодный пот. Он не слышит грохота двери, просто уходил подальше от этого места, до хруста сжимая пальцы в кулаках и раня ладони ногтями.

«Настоящие, Тэхен».

А настоящий ли он? Он — это он или такой же клон некогда погибшего мальчика с таким же именем, с такой же внешностью и голосом? Вдруг были еще такие дети? До него. Несовершенные. Неидеальные. Ненастоящие.

— Тэхен! — Чонгук словил его за плечи, буквально встряхнув и встревоженно оглядев его лицо. Тэхен чувствовал, как начинает закладывать уши, как тяжелеет дыхание и как мутнеет взгляд. Приступ? Давно их не было.

— Отпусти, иначе я сорвусь, — хрипло зашептал Тэхен, но полковник крепче обнял его за плечи, прижимая к себе. Тэхен вцепился в его плечи с такой силой, что, кажется, услышал болезненный выдох и хруст ткани пиджака. И лишь это позволило ему зажмуриться, и он сильно прикусил свою щеку до металлического привкуса во рту.

Дыхание постепенно замедлилось, хватка стала слабее. Он закрыл глаза, расслабляясь в крепких руках и касаясь носом шеи Чонгука, полными легкими вдыхая любимый запах. Это успокаивало.

— Я мог навредить, — тихо прошептал навигатор.

— Возможно, ты сломал мне плечо, — также тихо отозвался мужчина, и Тэхен отпрянул, внимательно оглядев его.

Чонгук отшагнул, потерев плечо ладонью, и поджал губы, посмотрев на Тэхена.

— Я в порядке. Просто шутка.

— Таким не шутят, — Тэхен недовольно фыркнул и провел по лицу ладонями.

— На мгновение показалось, что это действительно так, — невесело усмехнулся Чонгук и поморщился, неловко пошевелив рукой.

Тэ молчал, глядя в пол и пытаясь собраться с мыслями. Слишком сложно было упорядочить в своей голове все, что рассказала ему эта женщина. Слишком сложно было осознать, что человек, который, казалось, всегда был на его стороне и искренне любил его, на самом деле относился к нему просто как к особенной подопытной крысе, как к проекту, но не как к любимому сыну. Раньше он видел в ней только безграничную заботу и любовь, но теперь розовые очки разбились, он узрел ее истинное лицо, и оно было настолько жутким и обезображенным, что Тэхен физически ощутил подкатывающую к горлу тошноту.

Чонгук не торопил его с рассказом. Мягко касался ладонью спины и внимательно смотрел на его лицо, разглядывал, ловил глазами каждое изменение в мимике и взгляде, позволяя собраться с мыслями, чтобы все ему рассказать. Он видел, что Тэхену необходимо выговориться, чувствовал это на подсознательном уровне, потому смиренно и терпеливо ждал.

— Она... Чонгук, это так ужасно... — Тэхен сжал руки в кулаки и выпрямился. Видимо, он все-таки нашел в себе силы, чтобы все обсудить.

— У нас есть время до слушания?

Чонгук кивнул и посмотрел на свои наручные часы.

— Двадцать минут. Пойдем на улицу? Я возьму нам кофе, и ты мне все расскажешь.

Кивнув, Тэхен перехватил ладонь мужчины, и, крепче сжав ее в своей руке, пошел за ним, пытаясь понять, с чего начать свой рассказ.

***

Суд на Земле ничем не отличался от суда на военной базе Орион. Только подсудимые здесь находились не в соседней комнате, отгороженной стеклом, а в стеклянном коробе.

Отец так и не удостоил Тэхена даже взглядом, а вот его мать смотрела на него не отрываясь, особенно когда ее попросили встать с места, чтобы дать показания.

— Ох, Ваша честь... Мне так жаль, что все мои опыты пришлось прервать, потому что, кажется, никто из присутствующих даже представить себе не может, насколько наши исследования и изобретения важны для всего человечества. Ведь я нашла способ не только излечить любую болезнь, но, что самое важное, починить человеческий геном. И не просто починить, а сделать его безупречным. Представляете, если у нас будет не трое таких солдат, как мой сын или полковник Чон, а сотни и тысячи? Это ведь навсегда изменило бы мир! В лучшую сторону!

Ее глаза горели необъяснимым азартом и лишь один человек во всем зале смотрел на нее не с презрением или непониманием, а с искренним обожанием. Ким Енам.

— Какова была изначальная цель создания препарата? — задал вопрос судья.

Женщина вновь взглянула на Тэхена, ласково улыбнувшись ему и начала говорить:

— Когда Енам, мой супруг, начал ухаживать за мной, я попросила у него материал ДНК. Для меня это было и остается очень важным, понимаете? Я хотела просчитать генетику наших детей, чтобы быть точно уверенной в своем выборе, и по моим подсчетам все должно было быть в порядке и даже более того, наш ребенок должен был стать самым совершенным творением. Сначала все так и было. Тэхен был необыкновенным ребенком, одаренным. Уже в четыре года он умел считать, писать, он сам читал, мне даже не приходилось петь ему колыбельные на ночь. Казалось, все хорошо, но на четвертом году жизни наш мальчик начал болеть, и доктор сказал, что у него довольно редкая форма гемофилии. Неизлечимая.

Брошенный на Тэхена взгляд был полон боли и сострадания, только Тэхен точно знал, что верить этому нельзя.

Крепче сжав ладонь Чонгука, он прикрыл глаза, чтобы разорвать зрительный контакт со своей матерью и перевел взгляд на сжимающего кулаки отца, который, казалось, вместе с рассказом любимой женщины, переживает все, о чем она говорила, вновь.

— Мы решили положиться на наших докторов, но все было тщетно. Терапия не помогала, он даже ходить почти перестал, и тогда мы поняли, что необходимо срочно действовать.

Хотелось закрыть уши и не слушать все это по десятому кругу. Лучшим решением для его ментального здоровья было вообще забыть о том, что он в здании суда и обязан присутствовать здесь, встать и уйти, больше никак не пересекаться с произошедшим.

Она продолжала болтать, рассказывая все то, что рассказывала Тэхену, продолжала улыбаться и кидать на парня восторженные взгляды, но навигатор словно сам себя посадил в невидимый чужому глазу вакуум, упершись взглядом в ее лицо. Как можно было так ошибиться? Всю жизнь думать, что она просто следовала за безумием своего мужа, а после узнать вот это.

— Чон Чонгук испортил мои планы, — внезапно произнесла она, и Тэхен словно очнулся, встрепенувшись и непонимающе уставившись на все еще говорящую женщину. — Потомство Тэхена могло бы стать совершенным. Мы бы нашли подходящую кандидатуру для него, быть может, лучшую из всех возможных. Наверняка у нас бы даже получилось создать его клона противоположного пола и тогда...

— Достаточно, — прервал наконец судья, слегка поморщившись.

Тэхен скривился, словив на себе взгляд Чонгука, и крепче сжал руку мужчины.

— Меня сейчас стошнит, — едва слышно прошептал он. Чон воспринял это совсем не фигурально. Оглянулся, сказав что-то адвокату Тэхена, и мужчина передал для парня бутылку воды.

Чонгук шумно вздохнул, погладив его по лопаткам, и снова перевел взгляд на судью.

— Потерпи еще немного, — прошептал он.

Тэхену не оставалось ничего, кроме как согласно кивнуть. В конце концов, он морально был готов к тому, что придется вытерпеть сегодня, а значит, нужно потерпеть. В конце концов, нужно разорвать этот порочный круг, в котором люди перестают быть людьми. Как пострадавшие, так и виновные.

— Вы признаете свою вину? — поинтересовался судья, и женщина, поведя плечами, странно улыбнулась.

— Да, Ваша честь. Если только можно обвинить меня в стремлении сделать этот мир лучше. Но я хочу дополнить свои слова лишь тем, что с самого начала и до самого конца все это было моей идеей. Я придумала Альхену, я захотела починить ДНК моего сына, чтобы он не умер. Я сама начала работу над созданием клонов. Мой муж просто помогал мне, поэтому я хочу, чтобы все обвинения были только моими, не его. Это я все сделала. И Тэхен-и... — от ласкового прозвища навигатор недовольно нахмурился. Слышать это было мерзко. — Мой мальчик был проектом еще задолго до своего рождения, и я горжусь им.

Судья не выдал ни единой эмоции на своем лице на эту пламенную речь и жестом пригласил женщину присесть на свое место, что она и сделала.

Ее лицо не выражало и тени сомнения или стыда, наоборот. Она настолько гордилась собой, настолько не хотела делить с мужем славу своих грехов, что просила Суд о том, чтобы все обвинения достались только ей одной. Словно это были не обвинения, а королевские титулы.

— Для показаний вызывается Ким Енам, — сообщили со стороны трибун, и Тэхен нервно заерзал на месте.

«Твой отец... Падкий до чувств человек. Он любил тебя быть может даже сильнее, чем я», — фраза матери всплыла в его голове, словно пузырьки воздуха над водной гладью.

— Чонгук. Организуй мне встречу с отцом после заседания. Пожалуйста, — тихо попросил Тэхен, с надеждой взглянув на мужчину.

Даже по лицу Чонгука было понятно, что от этой идеи он не в восторге. Его линия челюсти заострилась, но он кивнул, не сказав ничего лишнего.

За это Тэхен любил его не меньше, чем за все остальное.

— Спасибо, — одними губами прошептал он, прежде чем голоса судьи и отца прервали его.

— Вы знали о планах вашей законной супруги с самого начала ваших отношений?

— Почти, — сухо отозвался мужчина. Он, в отличие от жены, даже не смотрел в сторону Тэхена. Только плотно сжимал губы, в упор глядя на судью. — Я узнал о плане сделать из него совершенного человека лишь после обнаружения болезни.

— И Вы никак не помешали этому?

— Я не видел в этом смысла. И я полностью доверял своей жене в том, что она делала. Это не была попытка навредить. Это была попытка сделать из больного и обреченного ребенка того, кто сможет стать героем для этого мира. В процессе таких героев развелось немало, но никто из них и близко не был похож на Тэхена. До создания его клонов, в генетике которых изначально была исключена возможность его болезни.

Тэхен тяжело вздохнул. Если раньше отец любил его, то сейчас от этого чувства как будто бы ничего не осталось. И пусть Тэ не знал, как говорил бы любящий отец о сыне, но был уверен, что не так.

— Какую роль в исследованиях играли Вы?

— Значимую. Я обеспечил свою супругу важными для нас связями, поддержкой при создании препарата как профессиональной, так и моральной. Не все удавалось с первого раза, но результат того стоил. Эта женщина гениальна. С самого своего юношества она была такой. И если бы правительство не закрыло наш проект, а позволило доработать вакцину до нужного уровня, то все бы не обернулось тем, что мы и те люди, которые понимали важность этого исследования, сидим на скамье подсудимых.

— Правительство закрыло проект из-за его негуманности, небезопасности. Смерти большого количества людей скрывались до последнего, — отметил судья, перевернув пару страниц дела.

— И что с того? — усмехнулся Енам. — Правительству было плевать на негуманность до того момента, пока не поднялись волнения. Хотите сказать, вина лежит только на нас с женой? Люди сами шли к нам за тем, чтобы стать лучше. Я бы поинтересовался у одного из представителей поколения «W», нравится ли ему та сила, что лежит в основе его тела, но мне ведь не позволят, — он криво ухмыльнулся, глянув в сторону Чонгука, но в ответ наткнулся лишь на холодный внимательный взгляд. Совсем недобрый.

— Нравится, даже такой ценой. Вы — легенда, полковник Чон, и это только наша заслуга. Ну, и вашего генома отчасти, ведь Вы все еще живы, — подтвердил свои же слова Енам, но судья несколько раз постучал молотком, заставляя мужчину замолчать.

Тэхен тихо выдохнул. Он потер лицо ладонями, а затем повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком. Они говорили об этом. И оба пришли к единому мнению — они бы ни за что не отказались от того, что имеют. Не после того, что пережили ради этого.

— Их судят не за то, что они нам дали, Тэ, — совсем тихо проговорил Чонгук, словно прочитав мысли своего навигатора.

Тэхен кивнул. Он все понимал, но внутри все буквально разрывалось от противоречий. Если бы только они оставили его в покое, если бы только не зашли так далеко, остановились после запрета Альхены, всего бы этого можно было избежать. Они бы спасли его от смерти, оставили бы эту безумную идею в прошлом. Может быть, они бы даже смогли стать нормальной семьей.

— Какие исследования Вы с женой вели, когда получали кровь Ким Тэхена?

И Чонгук, и Тэхен уже знали ответ на этот вопрос, но все же... им обоим было важно услышать, что именно скажет Енам.

— Мы не проводили никаких исследований. Это просто был отличный способ получить его ДНК под видом простых анализов. С помощью этой крови мы создали его клонов, Вы ведь уже знаете об этом. Я в курсе, что болван Со, прежде чем взорвать свою тупую башку...

Судья нахмурился и застучал молотком по деревянной подставке, прерывая поток яда и недовольств из уст мужчины. Его речи были совершенно неуместны в зале Суда.

— Отвечайте на вопрос, подсудимый, — хмуро велел мужчина.

— Как скажете. Мы создали клонов Тэхена, вот и все. Мы бы создали больше, но не успели.

Судья, видимо, ожидал более развернутого ответа, да и люди, с которыми приходилось разговаривать, были как будто бы ужаснее самых жутких серийных убийц, потому и отвращение свое к ним скрывать у мужчины выходило все хуже и хуже.

— Сколько клонов Вам удалось вырастить?

— На данный момент к выходу из анабиоза готовы пятеро, остальные еще на стадии эмбрионов. Мы хотели внедрить их в центры искусственного оплодотворения. Я думаю, они уже должны быть введены в работу. Возможно, кому-то уже сделали подсадку, а может, и не одну.

Тэхену показалось, что он прямо сейчас упадет в обморок, да и в зале повисло оторопелое молчание. Даже Судья растерялся.

И только Ким Чонха победно улыбалась. Даже на скамье подсудимых, она все еще была на шаг впереди всех, и Тэхена от одного только взгляда на нее начала накрывать паника.

А что, если и после того, как им вынесут приговор, все это не закончится? Что, если однажды, когда ему будет сорок, он встретит свою копию на космической базе?

— Тэхен, — тихо позвал Чонгук, услышав, что дыхание и сердечный ритм парня сбились. Он повернулся к нему полубоком и ощутимо сжал его колено ладонью. Если прямо сейчас он словит галлюцинации или его накроет паническая атака, дело будет явно не в их пользу.

— Я в порядке, — тихо зашептал парень, сделав из бутылки воды еще несколько крупных глотков.

— Мы можем просить о перерыве? — поинтересовался Чонгук, глянув на адвоката, и мужчина закивал. Но он не успел ничего сделать. Судья заметил, что Тэхену нехорошо и, постучав молотком, объявил о перерыве на пятнадцать минут.

Чонгук встал с места, придержав Тэхена под руку, и вывел его из зала суда.

Лишь там, снаружи, где не было видно лиц его родителей, Тэхен наконец смог глубоко вдохнуть и опереться на стену затылком, прикрыв глаза.

— Совсем немного, Тэхен, — тихо прошептал Чонгук, погладив парня по предплечьям, но навигатор закачал головой.

— Ты представляешь, что это значит? Что, если я когда-нибудь встречу их? Что, если моя копия будет маячить у меня перед носом? До этого не должно было дойти, это...

Даже подобрать слова было тяжело. Тэхен терялся, он буквально не знал, что ему делать и как он вообще может реагировать на сказанное отцом? После того, что рассказал в зале суда доктор Со, казалось, его уже ничего не сможет повергнуть в такой глубокий шок, но потом был разговор с матерью. А теперь отец. И все это накладывалось одно на другое, и теперь Тэхен думал только о том, что он больше не выдержит.

— Это дико, я знаю, — выдохнул Чонгук. Для него вообще все происходящее было именно сюрреалистичным, непонятным. Сколько бы раз родители Тэхена не говорили о своих великих целях, он никак не мог согласиться с методами.

Только дело сейчас не в их отношении к происходящему.

— Но сейчас мы должны решать проблемы по мере их поступления. Суд разберется со всем. Их показания очень важные, потому что так специальным службам будет проще и легче разобраться с проблемой. Только это уже не наша забота, понимаешь?

— Если их найдут, их... уничтожат? — Тэхен запнулся, открыв глаза и внимательно посмотрел на Чонгука.

Мужчина неоднозначно повел плечами, не зная, как подобрать слова.

— Я не знаю. Я военный, Тэ. И я не знаю, как люди с верхушки будут решать подобный вопрос, но я уверен, что с той поддержкой, которая у нас есть, его решат.

— Я не хочу знать, что с ними будет, — немного помолчав, проговорил навигатор.

И Чонгук понимающе кивнул. Он и сам не знал, как бы поступил в подобной ситуации. Возможно, ему было плевать, что его копии вышагивают где-то на Земле. Но что, если бы он встретил самого себя на той же базе? Какова была бы его собственная реакция?

— Нам нужно вернуться. Осталось дослушать показания чиновников, замешанных в этом деле, и все закончится. Ты все еще хочешь поговорить с отцом?

В ответ на слова Чонгука, Тэхен уверенно кивнул. Он не хотел касаться того, что происходило. Он отчего-то до сих пор желал лично услышать от него: когда все пошло по наклонной? Ему было важно знать, что хотя бы кто-то из них двоих хоть когда-то любил его как сына, а не как проект. Он ненавидел их всем своим сердцем и все же не мог объяснить себе этой невыносимой тяги узнать, был ли он любим ими хоть минуту своей жизни?

Когда они вернулись в зал суда, Ким Енам больше не давал показаний. Незнакомые Тэхену люди, не имеющие никаких представлений о проекте, говорили лишь о деньгах, коррупции, возможностях и что-то о своей невиновности.

Намхвана не было среди них, но Тэхен, услышав, что его упомянули, вопросительно взглянул на Чонгука.

— Он будет осужден отдельно, он напрямую связан с нашей базой. Намджун не позволил забрать его на Землю, — ответил мужчина на немой вопрос, и Тэхен, помедлив, кивнул. Этот человек как и все присутствующие заслуживал высшей меры наказания. Хотя бы за то, что убил Юхена, лишив его возможности увидеть брата еще хотя бы раз.

Благо, Тэхен показаний не давал. Адвокат делал это за него, только время от времени советовался с парнем, касаемо ответов на некоторые вопросы и это значительно упростило весь остальной процесс. Да и ничего нового Тэхен все равно не смог бы сказать. Разве что, лишь о своем шоке от услышанного и что у него все еще трясутся руки.

Судья удалился для вынесения приговора и всех подсудимых вывели из стеклянной клетки, заковали в наручники, чтобы выпроводить из зала суда через отдельную дверь под полный боли взгляд Ким Тэхена.

Он не слышал, как Чонгук разговаривает с адвокатом и договаривается о встрече с отцом перед вынесением приговора, слишком глубоко погряз в своих мыслях обо всем, что узнал. Это было втройне несправедливо еще и потому, что Тэхен надеялся найти ответы на все свои вопросы, но после слов отца их стало примерно в тысячу раз больше.

Несложно догадаться, какой приговор им вынесут. Значит, он больше ничего не узнает, не сможет поговорить.

Поэтому и последний разговор с отцом был чрезвычайно важным.

— Тэхен, — настойчивее позвал Чонгук.

Он уже не шептал, как в присутствии судьи, сейчас в зале Суда стоял робкий гул. Все присутствующие тихо и несмело обсуждали новые подробности дела и косились на Тэхена. Даже Чонгук не привлекал так много внимания, как сын, как оказалось, главных злодеев их столетия.

— Да, я слушаю, — Тэхен вернул взгляду осознанность и взглянул на полковника.

— Мы попытаемся договориться о свидании, но это сложно, учитывая обстоятельства. Придется подождать. К тому же, Судья наверняка будет выносить приговор не менее часа, у нас есть время. Можем пока выйти на воздух, если хочешь?

Чонгук искренне переживал о его состоянии. Не каждый день на его навигатора сваливается нечто подобное.

— Нет, я подожду здесь.

Сплетя их пальцы, Чонгук поднес ладонь Тэхена к губам и нежно коснулся аккуратных костяшек, глядя ему в глаза. Он всячески пытался поддержать его, хотя бы просто показать, что Тэхен пройдет все это не в одиночку. Об этом было важно напомнить.

На губах Тэхена появилась немного измученная и усталая улыбка. Он давно не чувствовал себя настолько беспомощно, как сейчас. И все равно хотелось оставаться сильным, хотя бы в глазах Чонгука, да и показывать свою слабость родителям не хотелось. Они все равно не поймут.

Они просидели так около получаса. Тэхен успел задремать на плече Чонгука, когда сквозь сон услышал голос их адвоката.

— Он отказывается от личной встречи. Заставить его никто не может, я думаю, Вы сами понимаете, что такой разговор это, скорее, привилегия, чем правило. Мне жаль, полковник Чон.

Тэхен открыл глаза, взглянув на сочувствующе смотрящего на них мужчину, и потер лицо ладонью, наконец отпустив руку Чонгука.

Чон тоже хотел произнести слова извинения, но Тэхен качнул головой, слабо сжав его колено ладонью.

— Не нужно, Гук-а. Ты попытался, — проговорил он, переведя взгляд на адвоката, — спасибо Вам.

Мужчина коротко поклонился и присел рядом с ними, поправив полы пиджака.

— Господин Хван Сону сказал, что если Вам понадобится помощь после, Вы всегда сможете обратиться ко мне. Я не против довести это дело до конца и после взяться за новое, если Вам будет угодно, — отметил мужчина, явно намекая на то, что даже после приговора всех действующих подсудимых, дело закрыто не будет. Те же клоны, поиски тех, кто мог пустить их в обиход.

Тэхен задумался, поджав губы, и снова опустил голову на плечо Чонгука.

— Если нам понадобится Ваша помощь, мы обратимся к Вам. Спасибо.

Это было все, что он готов был сказать прямо сейчас.

Адвокат не стал продолжать разговор, заметив, что Тэхен явно не в состоянии думать о дальнейших проблемах. После того, что он услышал, ему явно нужен был отдых.

Судья вернулся ровно через час после того, как взял перерыв для вынесения приговора. Но все здесь понимали, что это лишь формальность.

Когда он встал за свою трибуну и подсудимых вновь завели в камеру для оглашения решения, Тэхен отчего-то не ощущал упадка или злорадства. Внутри было пусто.

После короткого «всем встать» Тэ поднялся на ноги вместе с Чонгуком. Он чувствовал, как мужчина сжимает его руку, чувствовал, что Чон не смотрит вперед, прямо сейчас он смотрел только на Тэхена, словно хотел обезопасить одним лишь взглядом.

— Оглашается приговор по делу номер пятьсот сорок три, потерпевший Ким Тэхен. Подсудимые Ким Енам, Ким Чонха, Мун Джохан, Хан Кибом, Со Ченхо проходят по делу как обвиняемые. Ким Чонха обвиняется в создании организованной преступной группировки, незаконных опытах на людях, в частности на Ким Тэхене, без их согласия, без ведения необходимой документации и отчетности, в контрабанде биологического материала Ким Тэхена, полученного незаконным путем, в сговоре против правительства и всего человечества, в подлоге, в незаконном клонировании человека, а именно Ким Тэхена, без его согласия и без одобрения правительства и министерства. Приговаривается к публичной смертной казни через расстрел.

Посмотрев на мать, Тэхен увидел столько гордости и счастья в ее взгляде, прямой спине и вздернутом подбородке, словно все, что перечислил судья было ее самыми великими достижениями за всю ее жизнь, которая вот-вот оборвется.

— Ким Енам обвиняется в пособничестве своей жене, Ким Чонхе, во всех вышеперечисленных преступлениях, в том числе, в создании организованной преступной группировки и попытке диверсии на космической военной базе Орион. Приговаривается к публичной смертной казни через расстрел.

Енам был так спокоен, слушая свой приговор, будто бы он уже смирился со своей долей. Словно он не испытывал ни угрызений совести за причиненную собственному сыну боль, ни страха смерти.

От взгляда в его пустые глаза, Тэхен ощутил самый настоящий ужас, холодящий кровь в венах.

— Мун Джохан обвиняется в сговоре с Ким Чонхой и Ким Енамом, незаконном, нелегальным и запрещенным правительством изготовлении, транспортировке и распространении препарата A25Z, во взяточничестве, пособничестве организованной Ким Чонхой и Ким Енамом преступной группировке, в оказании давления на военного, а именно на генерал-майора Ким Намджуна, главнокомандующего военной космической базой Орион. Приговаривается к двадцати семи годам каторжных работ во благо человечества, изъятию капитала, всех денежных средств, недвижимости и автомобилей, а также полного пакета акций его компании BioVital Pharmaceuticals в пользу человечества.

Тэхен был даже удивлен тому, что кому-то вынесли не смертный приговор, но учитывая внешний вид мужчины, который скрипел зубами, выслушивая о последствиях своих действий, двадцать семь лет для него равно как пожизненный срок.

— Хан Кибом обвиняется в сговоре и пособничестве в деятельности организованной Ким Чонхой и Ким Енамом преступной группировки, в превышении данных ему народом политических полномочий, в оказании давления на военного, а именно на генерал-майора Ким Намджуна, главнокомандующего военной космической базой Орион, в предательстве своего народа и всего человечества, как представитель закона и власти. Приговаривается к публичной смертной казни через расстрел.

Те, кто занимают места в правительстве и избираются народом, если и оказывались на скамье подсудимых, финал у них всех был один. Оттого члены правительства и парламента не решались переступать закон, работали на благо народа, но порой кто-то все же принимал не ту сторону, выбрал неверный путь. Сегодня это был заместитель министра военно-космической обороны Хан Кибом.

— Со Ченхо обвиняется в сговоре и пособничестве в деятельности организованной Ким Чонхой и Ким Енамом преступной группировки, в незаконном обороте медицинского оборудования, его краже и поставке, содействии незаконным опытам на людях без их согласия, в частности на Ким Тэхене, в пособничестве в выращивании клонов, без согласия донора, в организации контрабанды биологического материала Ким Тэхена с военно-космической базы Орион. Приговаривается к семнадцати годам каторжных работ во благо человечества, изъятию капитала, всех денежных средств, недвижимости и автомобилей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. День казни назначен на восемнадцатое августа две тысячи триста семьдесят шестого года.

Ударив молотком, судья молча удалился.

В зале суда снова послышались перешептывания, которые с каждой секундой нарастали все сильнее, превращаясь в монотонный гул.

Тэхен прикрыл на мгновение глаза, чтобы сосредоточиться на дыхании, что сбивалось сегодня чаще, чем когда-либо.

Он думал, что почувствует облегчение, услышав приговоры, но его не было.

— Пойдем отсюда, — тихо попросил Тэхен, потянув Чонгука за рукав рубашки, и мужчина кивнул, крепче обняв его.

Когда они выходили из зала суда Тэхен слышал громкий женский смех. И сейчас как никогда сильно ему хотелось, чтобы это было галлюцинацией. Она так ничего и не поняла.

***

— Ты не видел зарядное устройство от моего планшета? — поинтересовался Тэхен, выйдя в коридор квартиры.

Чонгук отлучился всего на минуту, потому что в дверь позвонили, и его не было слишком долго. Но когда Тэхен вышел к нему, он уже закрыл дверь за пришедшим к ним человеком. В руках мужчины был белый конверт, который он внимательно осмотрел, прежде чем протянуть Тэхену.

— Кто это был? — поинтересовался навигатор, перехватив конверт пальцами и также осмотрев его со всех сторон. Ни грифов, ни марок. Ничего.

— Считай, что курьер. Это письмо от твоего отца. Можешь прочитать сейчас, можешь перед отлетом. Он сам изъявил желание написать его для тебя.

Сообщив это, мужчина открыл тумбу и протянул Тэхену потерянное зарядное. С его губ сорвался вздох, когда Тэхен замер, даже не обратив на мужчину внимания, а затем неспешно прошел в кухню, чтобы присесть за стойку.

— Я не знаю, когда его прочесть. Сейчас или лучше после... казни, — голос Тэхена звучал негромко и чертовски устало. Он облизал губы, но прежде чем успел вскрыть конверт, полковник перехватил его ладонь.

— Мы не пойдем на казнь. Можешь обижаться на меня сейчас, можешь злиться, но я договорился о переносе рейса на завтрашнее утро вместо вечера.

Брови Тэхена нахмурились, стоило ему услышать слова мужчины, и он хотел было возмутиться, но Чонгук не позволил ему заговорить, внаглую перебив.

— Ты не увидишь там то, чего хочешь. И легче тебе от этого не станет. Ты травмируешь себя еще больше, увидев их смерть воочию. Ты был когда-нибудь на казнях? Я — да. И это совсем не то, на что хочется смотреть, Тэхен. Даже если этих людей ты ненавидишь.

— Если бы это была казнь Намхвана, ты бы там присутствовал, — уверенно заявил Тэхен, на что Чонгук только тихо усмехнулся.

— Насрать мне на Намхвана. Мне не обязательно видеть, как его убьют, чтобы знать, что он получил то, что заслуживал. Это все равно не вернет мне потерянного, а морально станет херовее. Поверь мне на слово. Если тебе так будет легче, то прямо сейчас я включу режим полковника и прикажу тебе лететь обратно на базу.

Для пущей убедительности Чонгук выжидающе уставился на Тэхена. И вроде бы хотелось воспротивиться и сказать, что он все равно пойдет туда, но с другой стороны Тэ понимал, что мужчина прав. Целиком и полностью.

— Собери мои вещи в ванной. Иначе я не успею собраться к утру, — тихо проговорил Тэхен, слабо улыбнувшись, и Чонгук, кажется, слишком расслабленно выдохнул. Он поцеловал Тэхена в висок, прежде чем уйти в сторону ванной комнаты.

Проследив за ним теплым взглядом, навигатор легко вскрыл письмо и достал из него белый, немного смятый листок. Читать его содержимое было страшно, но это последнее обращение отца к нему, а значит, он должен. Другого шанса узнать у него хоть что-нибудь попросту не будет.

Я все думал, как мне начать письмо к тебе. Ты хотел поговорить со мной лично, но я, если честно, не хочу, чтобы ты был последним человеком, с которым я буду говорить.

Уверен, ты просто хотел задать мне одно из бесконечных «почему» или «зачем», но я тебе на них отвечать не собираюсь.

Алчностью ты пошел в свою мать, и если в ней я эту черту искренне люблю, то в тебе — ненавижу.

Жадный до своей мнимой справедливости мальчишка, ты погубил самую гениальную женщину, которая могла бы даровать человечеству спасение. Плевать на мою жизнь, без нее мои навыки и знания ничего не стоят, но ее смерть я не прощу тебе никогда.

Когда ты заболел, я испугался, что женщина, которую я люблю больше себя самого, больше своей жизни и собственного сына, уйдет от меня. Потому я и согласился искать для тебя лекарство. Ты погубил нас обоих, и, если человечество погибнет в твой век, просто знай, что и в этом твоя вина.

Ты мог бы быть хорошим сыном, я считал бы тебя ее продолжением, если бы по твоей прихоти все то, что мы выстраивали долгие годы, не рухнуло. В нашей смерти виноват только ты, и за смерть твоей матери, Тэхен, я искренне и всем сердцем тебя ненавижу. Мне плевать, что это мои последние слова тебе и, быть может, ты ждал трогательного прощания, но его не будет.

Сын, которого я любил, умер для меня в тот день, когда предал нас и сбежал на космическую базу.

Тэхен от нахлынувших эмоций и чувств хотел было порвать короткое, но в каждой черточке пронизанное ненавистью письмо, но остановился в последний момент и просто откинул бумагу от себя.

Пустота в его груди, словно черная дыра, поглощала все вокруг. Казалось, еще немного, и от него самого не останется ни следа. Было так больно, что невозможно было почувствовать боль. Все, чего сейчас хотелось — погрузиться в вязкую пустоту, и Тэхен закрыл лицо руками, силясь собраться с мыслями.

Его отвлекло мягкое и нежное прикосновение к коленям.

Убрав руки от лица, навигатор увидел сидящего перед ним на корточках Чонгука. Мужчина молчал и просто смотрел на него. Нежно, тепло, с такой любовью, которой хватило бы на весь этот безумный мир.

— Как нам жить дальше? — осипшим голосом задал свой главный вопрос Тэхен. — И что теперь делать? Со всем, что мы узнали, как мы сможем жить дальше, Чонгук?

Мужчина взял руки Тэхена и поочередно поцеловал каждую из них.

— Мы поедем домой, Тэхен. Нас там ждут, мы там нужны. Эта история закончилась, но я уверен, что жизнь приготовила нам еще много всего интересного. Но чтобы это узнать, нам нужно вернуться домой.

Земля, где они родились и выросли, домом для них не была.

— Домой... — проговорив это слово, Тэхен грустно улыбнулся. Оно грело душу. — Да. Нам нужно вернуться домой.