Глава тринадцатая

НикольКогда я услышала голос Габриэля по телефону, сердце заколотилось в груди.— Габриэль... я...— Николь, пожалуйста, приедь ко мне... нам надо срочно поговорить, — перебил он, словно не желая слышать мои слова.— Габриэль, я немножко сейчас занята, я в баре с подругами. Может, завтра? — пробормотала я, хотя внутри меня уже начинало возникать беспокойство.— Нет, Николь, пожалуйста, нам надо поговорить сегодня. Это решит многое. Или давай я сейчас сам приеду к тебе.— Габриэль, не надо. Я сейчас приеду, — сказала я, не в силах противиться его настойчивости.Вернувшись в бар, я схватила своё пальто и сумку. Нати и Ева, мои лучшие подруги, заметили, что что-то не так.— Николь, всё в порядке? — спросила Нати, ее голос полный заботы.— Уезжаю к Габриэлю. Нам нужно поговорить, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие.Они обменялись взглядами и обняли меня.— Береги себя — сказала Ева, и от этих слов я почувствовала некоторую уверенность.Сев в такси, я не удержалась и открыла Instagram. Мое сердце остановилось, когда на экране появилось фото Марии Де Нати, выходящей из его квартиры с чемоданами, её глаза полные слёз. Подпись гласила, что Габриэль и Мария разорвали помолвку. «Неужели это произошло из-за меня?» — потеряла я самообладание.Но в глубине души я знала, что мне не следует её жалеть. У неё никогда не было сожаления относительно меня, всегда было всё равно. Но мне было её жаль... Она любила его, но если она ушла, об этом стоило задуматься. Я знала, что разговор будет о том, что я говорила ей, и Мария не виновата в том, что не смогла это удержать. Но я должна ведь сказать ему всё, что на сердце, иначе буду жить с этим грузом всю жизнь.Подъехав к дому Габриэля, я увидела папарацци. Они заметили меня и начали кричать, фотографируя.— Николь, вы разрушили их отношения! Что вы скажете на это? — задавали вопросы, словно я была виновата во всём.Чувствовала, как внутренний красный сигнал тревоги накаляется. «Завтра меня обвинят во всех смертных грехах», — мелькнула мысль. Но охрана быстро провела меня внутрь, не дав папарацци шанс прорываться за мной.Я поднялась на лифте на седьмой этаж, сердце колотилось, когда я вошла в квартиру Габриэля. Запах перегара сразу ударил мне в нос. В квартире был полный хаос — вещи разбросаны, подушки валяются на полу, а посуда разбита.Он стоял на балконе в одних шортах, его тело освещал лунный свет. Я заметила, как слёзы текли по его щекам, и в тот момент у меня все внутри сжалось.— Габриэль... — прошептала я, делая шаг вперед.Он повернулся ко мне, его взгляд полон невероятной боли.— Николь, — протянул он и потянул меня за руку к спальне. Я вошла в их спальню с Марией, и тут меня охватило недоумение. Он посадил меня на кровать, а сам начал снимать моё пальто и бросил его на пол, словно оно не имело значения.— Габриэль, зачем ты его кинул? — спросила я, глядя в его глаза.— Николь, нам нужно поговорить. Послушай меня внимательно. — Его голос был полон тяжести. — Николь, я всегда любил только тебя. Я был дурак, что тогда не ответил на твои чувства.— Как ты можешь это говорить? — начала я, но он не дал мне продолжить.— Я всегда тебя любил. Марией пытался заполнить ту пустоту, что осталась от тебя. Я пытался забыть, не любить тебя... но ничего не получалось. После её ухода я понял, что ты именно та девушка, которую я хотел бы видеть в роли своей жены. Николь, прости, умоляю, прости меня.От его слов мой гнев вспыхнул. Я встала, чувствуя, что сдерживаться больше не могу.— Ты тогда наговорил мне обидных слов, смеялся над моими чувствами, а сейчас умоляешь о прощении? — закричала я в сердцах. — Ты знаешь, что больше года я не могу нормально жить, спать, есть?!— Николь, послушай меня...— Габриэль, если ты говоришь это лишь потому что вы расстались и боишься одиночества, это будет ужасная ошибка. Ты снова разобьёшь мне сердце! — голос дрожал от эмоций, но я развернулась, желая уйти.Но затем обернулась, сердце снова загорелось, и желание быть рядом с ним взяло верх. Я подошла ближе и поцеловала его. В этот миг все чувства, вся любовь и вся боль смешались, словно сосредоточившись в этом одном поцелуе. И я знала, что, несмотря на всю ненависть и обиды, я всё равно его хотела.