глава 10

Аарон

Я вышел из раздевалки, захлопнув за собой дверь так, что от удара дёрнулись лампы.

Нахуй. Просто...всё. Нахуй.

Я прошёл по коридору, ноги будто сами несли. Хотел врезать кому-нибудь — любой мудак, покажись сейчас, и я не остановлюсь.

— «Я тебя ненавижу.»

Ты, блядь, шутишь?Это ты ненавидишь меня?

После того, как сама вцепилась в меня.После того, как губы дрожали от злости, но целовали, будто это вопрос жизни или смерти.

А теперь — «ты всё подстроил»?

Я сжал кулаки. Сильно. До боли в костяшках.Хрустнуло. Неважно.

"Если бы я хотел тебя унизить — я бы просто это сделал."

Я сказал ей это.И, сука, я это имел в виду.

Я мог бы разорвать её репутацию за один день. Мог бы вообще не появляться рядом.А вместо этого...Вместо этого я держал её на руках, прикрывал грёбаную юбку, чтобы никто не пялился.Потащил её с собой, потому что если бы она осталась там — я бы кому-нибудь разбил лицо. Или Алану. Или себе. Мне было похуй.

Я сжал челюсть. Скулы ныли.

Она мне не верит. Не верит, что это не я.

Это бесило сильнее, чем всё.Даже не то, что кричала. Даже не то, что плюнула в лицо, в переносном смысле.А то, что не поверила.Не поверила, что я не крысил за её спиной.

Сукино дерьмо.

А сама поцеловалась.Сама.

САМА.

Я остановился у автомата с водой. Просто врезал по нему кулаком, не разбивая.Тот тихо зажужжал, будто боялся меня.Правильно делает.

Губы горели. До сих пор.Её дыхание. Её запах. Этот идиотский, блядь, розовый шампунь.

Я вскинул голову и резко вдохнул.Если она думает, что может просто сказать "ненавижу" и уйти — она плохо меня знает.

Я стоял у автомата.Вода в стакане была ледяной, но горло от неё всё равно горело.Ничего не помогало. Ни один глоток.Только сердце било в уши, а губы горели так, будто мы всё ещё в той чёртовой раздевалке.

Я выкинул стакан в урну. Он ударился об край и разлетелся.

— Да что с тобой, блядь... — услышал я голос позади.

Кай. Конечно.

Я не обернулся.Руки были в карманах, спина напряжена.

— Чё «что с тобой»? — процедил я, — Всё нормально.

— Ага, — усмехнулся Кай. — Ты в норме — это когда уже труп есть, да?

За спиной послышались шаги.

— Аарон, брат, серьёзно, — это уже Джэй, — ты чуть не сорвался перед всей столовой. Эта Амели орала, Илана вообще в ахуе, ты тащишь её куда-то как пленницу... Скажи спасибо, что тебя ещё не отчислили.

— Да, — вставил Алан глухо. — И хватит пялиться в этот сраный автомат. Пошли, у нас тренировка.

Я медленно повернулся.

— А что, мне надо перед вами сейчас раскаяться? А? Объясниться?

— Мы не за этим пришли, — сказал Кай, — Мы с тобой, просто, успокойся.

— Успокойся?

Я шагнул ближе к нему.

— Она сказала, что я специально это всё подстроил. Что я звал её в кафе, чтоб потом все обсуждали, какая она шлюха.Ты понимаешь это, Кай?

Он молчал.

— Я что, по-вашему, настолько ничтожный? Думаешь, я настолько ебнулся, что вот так бы выставил девушку?

— Мы так не думаем, — медленно ответил Алан, — Мы обязательно найдем админа этого аккаунта и докажем что ты не причем.

Я зарычал и ударил по корпусу автомата.Тот дрогнул, и с глухим тум вниз упал стакан.

— Она сказала, что ненавидит меня. — Я сжал кулаки. —А потом... потом мы...

Молчание.

Никто не знал, что сказать.

— А потом ты её поцеловал? — не выдержал Джэй. — Ну хоть это получилось, ахуеть.

— Закрой рот, — рявкнул я, — если не хочешь, чтоб я тебе челюсть выбил.

Он прикусил язык.

Кай посмотрел на меня, потом — на автомат.— Всё, забудь. Пошли. Лучше выеби в бортик, чем нам тут мозги взрывать.

Я молчал. Потом со злостью сорвал куртку с крючка и направился к раздевалке.

Они шли сзади, но никто не говорил ни слова.

———

— Он злой, как чёрт, — сказал Дан, едва мы зашли в раздевалку. — Сказал, если кто-нибудь сегодня сделает хоть одну ошибку — тренировка продлится до рассвета.

— Охуенно, — пробурчал Джэй, сбрасывая куртку и роняя сумку на лавку. —А я, между прочим, голодный как пёс.

— Голодный ты будешь, когда он тебя на скамейке сожжёт, — Кай хлопнул дверцу шкафчика. — Лучше не нарываться.

Я молчал.Сидел в дальнем углу, уже переодетый, руки сжаты в кулаки.Взгляд в пол. Дыхание медленное. Не дай Бог кто-то заговорит.

Она сказала, что я всё подстроил.Что я звал её в кафе, чтобы унизить.Что я — причина всей этой срани.А потом ответила на поцелуй.

Я чувствовал её дыхание до сих пор.Вкус на губах.А потом: «Я тебя ненавижу.»

Сука, ты не целуешь того, кого ненавидишь.И я не тот, кто прощает вот так.

— Аарон, — Кай подошёл ко мне ближе, бросил взгляд. — Не срывайся, слышишь? Морозов реально бешен.

— Отойди, Кай, — голос у меня вышел глухой.Он понял.Молчаливо отступил.

Переодевались быстро. Без шуток. Без обычного базара.Каждый ощущал это давление. Что-то не так.

Когда мы вышли к льду, он уже ждал.Морозов стоял, как каменный монумент, руки на бёдрах, взгляд хищный.

— Ну что, принцессы, — начал он громко. — Никто не опоздал? Прекрасно. Сегодня только лед.

Спасибо блять.Хоть что-то хорошее.

Лёд хрустел под коньками.Катка не слышал. Не видел.Всё гудело в голове. Как будто адреналин никак не мог выйти.Илана.Поцелуй.Её «ненавижу»И её взгляд, в котором половина — страх, вторая — зависимость.

Я чувствовал, как всё внутри клокочет.Мышцы вздуты, пальцы затёкли.Я рвался, носился, вгрызался в лёд.Словно этим хотел доказать ей — я не виноват.

Сука. Даже на льду — всё про неё.

И я бы, может, не заметил, как тренер смотрит. Но когда ты с Морозовым не первый год — ты чувствуешь.

Его взгляды жгут спину хуже прожектора.

Ни одного крика.Ни одного замечания.Только тяжёлое молчание и постоянное:— Блэквелл, ещё.— Блэквелл, быстрее.— Ещё раз.

Он обычно называл меня по имени.Я молча выполнял.На автомате.Пока он, наконец, не сказал спокойно, в лоб, голосом, от которого у всех по спине прошёл холод:

— Ну что,Блэквелл, кофе с девушками пить ты у нас мастер.А вот с дисциплиной как-то хреново.Подтяни.

Всё.Это всё, что он сказал.

Но тишина упала такая, будто в катке вырубили воздух.

Парни замерли.Кай уронил клюшку.Джэй Рэй будто забыл дышать.А Алан... он просто смотрел на лёд. Молча. И долго.

А я...

Я вдохнул резко.И просто сказал:

— Понял.

Голос сел, но не дрожал.Потому что дрожала уже вся чёртова душа.

Морозов отвёл взгляд.

И тренировка пошла дальше.Но никто не улыбался.Никто не ржал.Все поняли. Он знает.

Илана

Дверь захлопнулась с грохотом.Металл задрожал в проёме, и воздух будто выдуло из помещения.

Он ушёл.

Я стояла, вжимаясь в холодную стену, не сразу понимая, что происходит.Тишина была оглушающей. Только моё дыхание — тяжёлое, неровное — казалось слишком громким.

Меня трясло.Не от страха. Уже нет.А от всего сразу.

Губы всё ещё горели.Запястье ныло.В затылке — тупая боль от его хватки.

Я разомкнула губы и судорожно втянула воздух.Он ушёл. Просто оставил. Как будто ничего не было.

Медленно подошла к зеркалу над раковиной.

Волосы растрёпаны, лицо вспыхнувшее, губы приоткрыты.Я выглядела так, будто меня кто-то вытряхнул из собственной жизни и швырнул обратно.

Скривилась.Что это вообще было?Сначала он орёт. Хватает. Тянет. Злится.Потом... целует.А потом просто уходит, будто не я здесь осталась одна с этим адом в груди.

Я включила воду. Ополоснула лицо.Запястье подставила под холодную струю — до ломоты.Собрала волосы в хвост. Вытерла лицо бумажным полотенцем, глубоко вдохнула.

"Ты же не из стекла, Илана. Дыши."

Оттолкнувшись от раковины, я пошла к двери.В коридоре пахло пылью и спортивным гелем, но хотя бы здесь не было его запаха.Шаги отдавались в ушах — каждый казался слишком громким.Я старалась идти ровно, несмотря на боль в колене и пульсирующую злость.

Я не буду плакать.Не из-за него.    •   

Когда я вышла из корпуса, вечерний воздух хлестнул по щекам.Свет от уличных фонарей резал глаза.Университет жил своей жизнью: кто-то шёл с тренировки, кто-то с семинара.Я смешалась с потоком студентов, словно ничего не произошло.

Я иду на пару.Голова гудит, но я иду.Сажусь в аудитории, открываю ноутбук, делаю вид, что слышу, что говорят.Амели пытается достучаться до меня сидя рядом.Но я не смотрю в ее сторону.Но всё, что я вижу перед глазами — это его.Его глаза, когда он закричал моё имя. Его губы. Его злость. Его тёплая рука на моей юбке.

И как он просто ушёл.

Лучше бы я не поступала в этот универ.Лучше бы я вообще тогда не соглашалась идти с ним в это чертово кафе.

———

На следующей паре я была уже успокоена, ни с кем из них я больше не встречалась.

Из мыслей меня вырвал звук открывающейся двери. Повернув голову, я увидела дядю. Лицо его было злым.

— Здравствуйте, Морозовы здесь? — голос дяди был ещё напряжённее.

Преподаватель сразу же подтвердил наше присутствие.

— Старшую Морозову заберу? Мне нужно с ней поговорить.

Конец. Мне конец. Дядя меня убьёт.Препод лишь кивнул. Я встала с места.Меня всю трясёт. Все головы смотрят на меня.

Я выхожу к дяде. Он даже не смотрит в мою сторону.

— Иди за мной, — единственное, что он сказал.

Я шла за ним молча.Старалась дышать ровно, но руки всё равно дрожали.Мы свернули в сторону кабинетов администрации.Он ни разу не обернулся.

Щелчок ключа — дверь. Я вошла. Он — следом. Закрыл за собой.Тишина.

Я стояла у окна, не поднимая взгляда.Он не сел, не подошёл. Просто стоял немного в стороне.

— Ты хоть понимаешь, что происходит?

Я сглотнула. Слабо кивнула.

— Илана, — выдохнул он, голос стал жёстче, — я тебе не отец. Но ты мне как дочь. Ты с Амели сюда поступила, и я, как минимум, хочу, чтобы вы закончили этот факультет без скандалов, без постов, без вот этой хрени по коридорам.

Я всё ещё молчала, и тогда, почти с упрёком, он повторил:

— Ну?

— Там... ничего не было, — вырвалось из меня.

Он нахмурился, но молчал.

— Мы просто... просто попили кофе. Он мне даже не нравится, — выпалила я.

Он прищурился.

— Не нравится, но фотка есть? — Голос стал резким. — Не нравится, но телефон от него не берёшь? Не нравится, но весь университет сегодня говорит только про это?Ко мне даже другие преподаватели подходили!

Я сжала ладони, ногти впивались в кожу.

— Я... я не знала, что это кто-то выложит. Я сама в шоке. Мы просто... — я запнулась. — Я не такая.

Он выдохнул носом, сжал челюсть. Несколько секунд тишины.

— Я решил сперва поговорить с тобой. Он замолчал,но потом продолжил.— Но не думай, что я просто так оставлю его поведение. С ним я поговорю. Завтра. После тренировки. И поверь — разговор будет другой.

Я вскинула взгляд, снова хотела что-то сказать — защитить, оправдать, но он не дал:

— Всё.Он подошёл к двери, открыл её.— Чтобы я больше не слышал ничего ни про тебя, ни про Амели. Ни фотографий, ни сплетен. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

— И запомни, — он чуть наклонился ко мне, взгляд стал жёстким, — бабники умеют быть обаятельными. Особенно те, кому нечего терять.

Он сделал шаг назад:

— Иди на занятия.Я уже шагнула когда дядя меня вновь окликнул.— И —Илана...Я обернулась.

— Не делай вид, что ты взрослая. Просто будь умной.

Я кивнула, вышла... и только за углом позволила себе выдохнуть.

Отлично.Теперь я точно опозорилась на весь универ.Так еще и дядю опозорила.