Глава 27:

Появление Феликса как Феникса нарушило саму ткань реальности.

Старые законы дрогнули. Небо раскололось.И Он проснулся.

Верховный.

Тот, кто создал Песню Судеб. Тот, кто правил без чувств.Он не имел лица — только тень.Голос его звучал, как тысяча голосов, затонувших в вечности.

— Ты нарушил порядок, — раздалось над простором.— Я переписал его, — ответил Феликс, и его крылья загорелись ярче.

Верховный поднял руку — и небеса потемнели.Началась буря. Стихии смешались.Воздух превратился в пепел.

Хёнджин схватил Феликса за запястье.

— Мы сделаем это вместе.

И тогда — он изменился.

В его глазах вспыхнуло сияние.Символы, унаследованные от небесного рода, загорелись на коже.Он — не просто человек.Он — проводник Песни, которая способна соединить два мира.

— Пой, — прошептал Феликс.

И Хёнджин запел.

Это была песня о нём. О них.О любви, которая не должна была случиться, но стала светом, сильнее присяги.

Мир дрожал.Верховный бросил в них бурю, но она разбивалась о звук.Свет их голосов вспарывал мрак.Они не пели отдельно.Их сердца звучали как одно.

В кульминационный миг Феликс взмыл в небо, крылья раскинулись в сторону горизонта.Он отпустил всё, что когда-либо связывало его с небом.И запел Песню Перерождения.

Свет прорвал тьму.

А Верховный...Упал на колени.И прошептал:

— Я... слышу. Впервые.

И исчез.

Не в страхе.А в покое.