Глава 20

С тех пор как он спел ту песню — всё изменилось.

Феликс видел это первым: взгляд Хёнджина стал глубже, движения — чуть точнее, слова — словно кто-то нашёптывал их ему изнутри.

— Ты чувствуешь это? — спросил он однажды ночью, глядя, как Хёнджин пальцами водит по струнам гитары, и мелодия будто льётся сама.

Хёнджин кивнул.— Как будто... во мне живёт кто-то ещё. Нет. Не кто-то. Это... я. Но древний. Словно я помню мир до того, как он стал таким.

И тогда Феликс решил рискнуть.Он коснулся лба Хёнджина кончиками пальцев, закрыв глаза.

Поток света прорвался сквозь них обоих.

И в нём — образы:— Золотой зал, где ангелы склоняются перед тронами.— Существо в плаще, что рисует миры одним взмахом руки.— Мужчина с глазами цвета затмения, что держит на руках младенца — первого из "пограничных".— Младенца, у которого не было крыльев... но свет внутри него был ослепительным.

Феликс резко отпрянул.

— Это был ты...— Мой отец был одним из Создателей, — сказал Хёнджин тихо. — А мать... смертной.

Он замолчал.Внутри него теперь две сущности.Свет и кровь. Закон и хаос.Он не просто человек. Он — потомок самой основы небес.И потому — неподвластен их законам.

⸻

— Они не могут убить тебя, — прошептал Феликс. — Но они могут заставить забыть, кем ты стал.— Тогда мы не позволим, — сказал Хёнджин. — Если во мне этот свет... я использую его, чтобы защитить тебя. И себя. И всех, кого они ломают.