Глава Седьмая: Лифт

Белая комната медленно погрузилась в тишину — не ту пустую тишину, которая бывает в заброшенных местах, а густую, напряжённую, словно воздух перед грозой, когда электричество уже чувствуется кожей, хотя гром ещё не прозвучал. Она будто висела в пространстве между предметами, заполняя каждый угол, каждый промежуток между вдохами.

Лио стоял у шкафа и медленно проводил пальцами по корешкам книг. Пальцы робота задерживались на них так, словно он действительно пытался решить, какую из этих пустых книг стоит открыть первой.

Ней всё ещё сидел на полу у стены. Холод от гладкой поверхности медленно проникал сквозь ткань одежды и неприятно оседал между лопатками. Рядом лежал кувшин — перевёрнутый на бок, с тем же усталым видом, какой бывает у вещи, которой уже нечего отдать. Когда живот Нея неожиданно громко заурчал, звук получился настолько неуместным в этой плотной тишине, что юноша даже слегка поморщился, словно сам себя выдал.

Лио это заметил. Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Забавно, — произнёс он спокойно, даже немного рассеянно, — я всё время забываю, что людям нужна еда.

Тон его голоса был таким, каким можно говорить о погоде или о том, что на столе появилась пыль. Ней автоматически кивнул, и только через секунду поймал себя на том, что снова на мгновение перестал воспринимать Лио как нечто нечеловеческое.

Поднявшись с пола, он медленно расправил плечи и направился к столу. Чаша с яблоками манила юношу к себе.

Сначала плоды показались обычными, но чем дольше Ней смотрел, тем сильнее ощущение неправильности росло. Фрукты были слишком аккуратными. Слишком гладкими. Их кожура блестела ровно и одинаково, словно каждый из них только что отполировали. Даже пятна на поверхности казались подозрительно правильными — почти симметричными, как если бы их разместили по заранее рассчитанной схеме.

Это выглядело красиво.

И совершенно неестественно.

Но голод оказался убедительнее сомнений.

Ней протянул руку, собираясь взять ближайшее яблоко, и в тот же момент холодные металлические пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Это произошло так быстро и бесшумно, что он даже не понял, когда Лио оказался рядом. Хватка была точной — не болезненной, но такой уверенной, что освободить руку без усилия было бы невозможно.

— Позволь мне выбрать, — тихо сказал робот.

Ней замер, чувствуя, как холод металла постепенно проникает в кожу. В этих словах не было приказа и не было насмешки — только спокойная, почти невидимая настойчивость, от которой почему-то не хотелось спорить.

Лио, не отпуская его запястье полностью, протянул свободную руку к чаше и, будто продолжая начатую мысль, добавил:

— Помнишь, ты спрашивал, может ли эта комната быть ловушкой?

Красное яблоко, лежавшее сверху, выглядело безупречно. Кожура сияла мягким блеском, словно покрытая лаком. Робот легко столкнул его со стола.

Фрукт упал на пол.

Звук оказался странным — не глухим и не звонким, а влажным, будто внутри него уже не осталось ничего плотного. Кожура разошлась почти сразу, и из трещины медленно вытекла тёмная, разжиженная мякоть. Запах пришёл спустя секунду — густой, сладковато-гнилостный, липкий, как тёплый сироп. Он сразу прилип к горлу и заставил Нея инстинктивно сделать шаг назад.

Лио спокойно взял следующее яблоко — зелёное — и так же небрежно столкнул его со стола. Когда оно ударилось о край, кожура раскололась шире, открывая внутри не белую мякоть, а серо-бурую кашу, пронизанную тонкими белыми нитями. Эти нити шевельнулись.

Ней непроизвольно задержал дыхание.

Мелкие, бледные тела опарышей медленно извивались в гнили, словно пытались выбраться из вязкой массы. Один из них выполз из разлома и, потеряв опору, перевалился через край.

В этот момент комната едва заметно дрогнула.

Движение было настолько слабым, что его можно было бы принять за иллюзию, но Ней всё же почувствовал — будто само пространство на мгновение сбилось с ритма.

Лио взял последнее яблоко.

Жёлтое.

На его кожуре не было глянца — только мелкие тёмные точки, разбросанные неровно и случайно, так, как это бывает у настоящих фруктов. Он протянул его Нею и спокойно сказал:

— Здесь лучше не есть что попало.

Когда его пальцы разжались, холод металлической хватки исчез так же внезапно, как появился. Ней машинально потёр запястье, затем осторожно взял предложенное яблоко. Оно оказалось неожиданно тёплым и слегка шероховатым на ощупь — живым, несовершенным, настоящим.

Он поднёс его к лицу и вдохнул.

Запах был слабым, неровным, почти застенчивым — но в нём не было ни малейшего намёка на гниль.

Ней откусил.

Мякоть тихо хрустнула, и этот звук вдруг показался слишком громким в неподвижной комнате. Сок выступил на языке — кислый, немного терпкий, с той странной, неидеальной сладостью, которая появляется только у фруктов, выросших на настоящем дереве.

Он проглотил кусок и только тогда понял, насколько был голоден.

Пока он ел, Лио наблюдал за ним с тем спокойствием, с каким смотрят на процесс, исход которого уже известен заранее. На полу рядом с их ногами медленно растекалась гнилая масса разбитых яблок, и опарыши в ней продолжали слепо извиваться, иногда сталкиваясь друг с другом и снова расползаясь в разные стороны, будто каждый из них искал собственный путь.

Именно в этот момент комната заметно дёрнулась.

Не плавно и не мягко — коротким, тяжёлым толчком, каким иногда просыпаются старые механизмы после долгого сна. Стол тихо скрипнул ножкой о пол, чаша с яблоками качнулась, а остатки сока лениво перелились через край и потекли вниз тонкой липкой струйкой.

Ней замер.

Через секунду толчок повторился — глубже. Пол под ногами на мгновение будто ушёл вниз, затем вернулся обратно, словно комната потеряла равновесие и сразу же нашла его снова.

Где-то за стенами прокатился глухой металлический звук — тяжёлый и далёкий, будто огромные зубчатые колёса наконец зацепились друг за друга.

Ней медленно опустил руку.

— Ты это почувствовал?

Лио не ответил сразу. Он стоял неподвижно, чуть наклонив голову, и выглядел так, словно слушал не звук, а вибрации самой конструкции — те едва заметные изменения, которые человеческое тело улавливает скорее инстинктом, чем слухом.

Ещё один толчок прошёл через пол.

Гнилые яблоки на полу медленно сдвинулись, оставляя тёмные следы. Один из опарышей перевалился через кусок кожуры и снова исчез в липкой массе.

Шкаф у стены тихо вздохнул древесиной.

А затем движение стало ровным.

Медленным.

Почти незаметным.

Но теперь его уже нельзя было не чувствовать.

Комната двигалась.

Ней поднял глаза и внимательно посмотрел на стены. Они по-прежнему оставались идеально белыми, гладкими, без единого шва или панели, которые могли бы выдать скрытый механизм. Но где-то глубоко под этой безупречной поверхностью продолжала жить тяжёлая, неторопливая работа огромной машины.

Он тихо выдохнул.

— Значит... всё-таки лифт.

Лио едва заметно кивнул.

И только в этот момент Ней понял, что робот улыбается.

Улыбка была почти незаметной — едва уловимое движение уголка губ, которое можно было бы принять за игру света.

Некоторое время Ней просто стоял, прислушиваясь к этому новому ощущению. Комната медленно поднималась, и движение ощущалось как лёгкое давление под стопами, как едва уловимое течение воздуха вокруг тела. Где-то в глубине стен продолжал звучать низкий гул, напоминающий дыхание огромного механизма.

Сделав ещё один укус яблока, Ней наконец посмотрел на Лио.

— И что дальше?

Робот не ответил. Он всё ещё стоял у стены, словно продолжал прислушиваться к чему-то, что происходило далеко за пределами этой комнаты.

Ней провёл пальцем по огрызку яблока, стирая липкий сок.

— Ты имеешь в виду уровень? — наконец спросил Лио.

— Испытание, — уточнил Ней и бросил огрызок обратно в чашу. Тот тихо ударился о край и остался лежать среди липких следов.

Ней обвёл взглядом комнату.

— Всё это ведь не просто так. Комната. Еда. Лифт.

Лио некоторое время смотрел на него, словно взвешивая ответ.

— Я не знаю, — наконец сказал он.

Ней тихо усмехнулся.

— Чудесно.

— Я предупреждал, что учёные постоянно меняют условия. Я не могу предугадать, что будет дальше. Могу только предполагать.

Ней медленно провёл ладонью по лицу.

— Прекрасно, — пробормотал он. — Мы едем на уровень, о котором никто ничего не знает.

Комната продолжала подниматься.

Где-то за стенами снова прошёл тяжёлый металлический удар.

Ней посмотрел на Лио.

— Тогда предположи.

— Что именно?

— Что они могут захотеть проверить.

Лио замолчал на несколько секунд.

— Скорее всего, их интересуют твои способности.

— Мои способности? - Ней нахмурился. — У всех Ваеров же одинаковые способности. Ускоренная регенерация, повышенная выносливость... и отметины.

Он поднял руку и провёл пальцами по затылку. Под кожей проступили тонкие линии, похожие на молнии. Когда он коснулся их, они на мгновение мягко засветились голубоватым светом.

— Вот и всё.

Лио внимательно смотрел на него.

— Ты правда ничего больше не знаешь о себе подобных?

Ней покачал головой.

— Нет. Нас никто особо не просвещает.

Робот сделал шаг ближе.

— У каждого из вас есть своя особенность.

Ней нахмурился сильнее:

— Особенность?

— Индивидуальная способность. - Лио говорил спокойно, словно обсуждал обычный научный факт.

— Некоторые управляют огнём. Другие воздействуют на разум. Есть те, кто контролирует электричество... или тени.

Ней несколько секунд просто смотрел на него.

Затем рассмеялся.

— Ты сейчас серьёзно? - юноша запустил руку в отбеленные волосы. — Управление огнём? Тени? Это звучит как дешёвая фантастика.

Лио ничего не ответил.

Он просто смотрел.

И именно эта спокойная уверенность вдруг заставила улыбку на лице Нея исчезнуть.

Где-то внутри памяти что-то шевельнулось. Имя всплыло само.

Дамиано.

И сразу — голос. Не вслух, не рядом, а внутри черепа, как чужая мысль, протиснувшаяся между его собственных.

«Держи рот на замке и не двигайся, пока не дам разрешения».

Слова разразились в голове, как гром, и Ней резко моргнул, будто свет ударил прямо в глаза. На миг ему снова показалось, что он стоит в том переулке: узком, влажном, пахнущем деревом и ржавчиной, где тени казались слишком длинными — неестественно длинными.

Тогда он тоже пытался пошевелиться. Тогда он тоже не смог. Тело стояло неподвижно, как чужое, и только мысль оставалась его — единственное, что не отняли. И именно мыслью он тогда и ответил, потому что иначе было невозможно.

Ней выдохнул и провёл ладонью по лицу, как будто этим движением можно было стереть остаток чужого присутствия. Затем поднял взгляд на Лио.

— Подожди... Был один случай.

Робот чуть наклонил голову, и в этом жесте было что-то внимательное, почти терпеливое. Ней помолчал, собирая обрывки воспоминаний в связное, и коротко рассказал: про переулок, про внезапную неподвижность, про то, что голос звучал прямо в голове, а ответ приходилось давать так же — мысленно, потому что ни губы, ни язык не слушались.

Лифт тем временем продолжал подниматься; где-то в глубине стен глухо перекатывались тяжёлые механизмы, но Ней почти не слышал их, занятый тем, как неприятно было снова вспоминать собственную беспомощность.

Когда он закончил, тишина между ними стала плотнее. Лио несколько секунд смотрел на него — и вдруг тихо рассмеялся, легко, почти по-человечески.

— И ты решил, что это трюк?

Ней развёл руками, раздражение вспыхнуло быстро, потому что смеяться тут было нечему.

— А что я должен был подумать?

— Что кто-то забрался в твою голову и разговаривал с тобой напрямую, — всё так же спокойно ответил Лио, и улыбка ещё держалась на его лице, будто это действительно казалось ему очевидным.

— Да, конечно, — Ней скривился. — Потому что телепатия — самое нормальное объяснение на свете.

— Для Ваеров, — мягко поправил Лио, — вполне.

Ней провёл рукой по волосам и отвёл взгляд, будто пытаясь спрятать собственное беспокойство в этом привычном жесте.

— Я думал, у него имплант... что-то вроде того.

— Нет, — сказал Лио уже без улыбки, и его голос стал чуть суше. — Скорее всего, это и была его способность.

Ней замолчал. Лифт продолжал подниматься; где-то далеко вверху щёлкнул тяжёлый фиксатор, и по стенам прошла едва заметная вибрация.

— Отлично, — пробормотал он наконец. — Значит, есть парень, который может просто...обесточить тебя как лампочку и разговаривать с тобой у тебя же в голове.

— Похоже на то, — подтвердил Лио.

— И ты считаешь, что у меня есть что-то подобное?

Робот не ответил сразу. Он поднял взгляд к потолку, будто прислушиваясь к тому, что ждало их впереди, и только потом произнёс:

— Думаю, учёные очень хотят это выяснить.

И в ту же секунду где-то над ними тяжело щёлкнул следующий механизм.