Пепел

КНИГА 3: ВОЗВРАЩЕНИЕ Шакрак

«Сегодня разбила кувшин с голосом. Это была девочка. Она пела. Теперь я ношу осколки с собой - они больше не поют».

---

Они шли по пустыне, где ветер выл, как призрак. Песок под ногами был не золотым, а серым, словно смешанным с пеплом. С каждым шагом воздух становился гуще, пока не начал оставлять на губах вкус железа - кровь, испаряющаяся из самой земли. Араэль шёл первым. Его спина ныла всё сильнее, но он не останавливался. Пока кожа не лопнула. Кровь хлынула внезапно - два вертикальных разреза вдоль позвоночника, будто невидимые когти вспороли плоть заново. Кровь не была красной. Она чёрная, густая, как нефть. На земле она кипела, оставляя надписи на ангельском: "Здесь пал один" "Здесь предали всех" Элис прижала ладони к ранам, но они не затягивались - лишь пульсировали, как второе сердце. - «Это не рана, - прошептал Араэль. - Это ключ».Ветер рванул её капюшон - и она увидела прядь. Вся её голова стала белой, как снег в пустыне. Волосы не просто потеряли цвет, они словно покрылись инеем. Когда она дотронулась, пальцы обожгло - воспоминанием: Мать, кричащая у колодца. Блокнот, падающий не с неба, а из рук умирающего ангела. - «Ты становишься частью этого места», - сказал Араэль. Они поднялись на холм - и увидели. Шакрак. Не руины. Тот же город, каким он был в день казни: Стены целые, но покрытые трещинами, как яичная скорлупа. На башнях - флаги с семью звёздами. Символ последней молитвы. Ворота приоткрыты, будто кого-то ждут. Но самое страшное - люди. Тени в окнах, на улицах. Они двигались, жили... Не зная, что уже мертвы. Араэль провёл рукой по спине и оставил кровавый след на воротах. Металл застонал - и распахнулся. Внутри: Улицы, вымощенные костями ангелов. Фонари из застывших слёз. И молчание. Настоящее молчание. Даже их шаги не звучали.

На центральной площади стоял Камень. Его пепельная кожа теперь трескалась, обнажая золото под ней. - «Ты опоздал, - сказал он Араэлю. - Но она привела тебя вовремя.» Он указал на Элис - и её седые волосы вспыхнули, как проводники, ведущие к последней двери. Теперь они внутри. И дверь за ними закрылась. Камень привел их к краю колодца. Его стены были выложены черепками глиняных кувшинов, склеенных чем-то липким и тёмным. Внизу - не тьма, не свет, а что-то третье, мерцающее, как искажённое зеркало. Камень поднял кувшин. Его пальцы продавили глину, но сосуд не сломался. - «Хочешь узнать, что было бы, если б ты не убил этот город? - его голос скрипел, будто песок в шестернях. - Ты бы стал мерзавцем. Хуже Самаила. Власть застелила бы тебе глаза.»Араэль не ответил. Его спина ныла, раны пульсировали, но когда Элис случайно задела кувшин, и тот разбился - Ах, - только и сказал Камень, глядя, как из черепков вырываются детские голоса. Они звучали, как: "Почему ты не спас?" "Ты обещал!" "Мы верили!" Но Камень не наклонился, не попытался собрать осколки. Он посмотрел на Араэля и спросил: - «Почему ты не спросил, кто мы?» Араэль замер. Он не знал ответа. Камень вздохнул, если это можно было назвать вздохом - скорее, пепельный вихрь вышел из его рта, и бросил кувшин перед Араэлем. Тот разлетелся, но вместо осколков выпорхнули мотыльки. Беззвучные. Без голосов. Араэль сжал горсть пепла у своих ног. - «Я... не хочу знать.» Камень кивнул. - «Значит, ты выбрал».Его тело рассыпалось, как высохшая глина. На земле остался один кирпич. На нём - два слова, выцарапанные ногтем: "Прости себя". Когда Камень рассыпался, седые волосы Элис вдруг натянулись, как струны. Они потянулись к кирпичу, обвивая его, и в этот момент она увидела: Себя ребенком, стоящей у края другого колодца - того, что был в её воспоминаниях. Женщину, которая не плакала, а смеялась, протягивая блокнот. Тень за спиной - высокую, с крыльями, но не ангельскими, а изломанными, как у гигантской моли. - «Они... лгали тебе», - прошептала Элис, не понимая, откуда взялись эти слова. Араэль схватил кирпич - и волосы Элис ослабли, будто их отпустили.

Кирпич оказался теплым, как живой. Надпись "Прости себя" теперь светилась - сначала красным, потом синим, как пламя в Шакраке. Когда Араэль перевернул его, на обратной стороне проступили новые слова: "Но сначала - вспомни" И вдруг - Земля дрогнула. Из трещин полезли корни - черные, липкие, как запекшаяся кровь. Они обвили их ноги, но не тянули вниз, а вели куда-то - к центру площади. За спиной разбитый кувшин вдруг собрался обратно. Из него полился голос - детский, но слишком старый для ребенка: "Ты выбрал не знать. Но город... он помнит." Колодец забурлил, и тень вылезла на край. Теперь видно - у нее нет лица. Только дыра, в которой мерцают звезды. - «Иди», - сказала тень. - «Они ждут.» И исчезла, оставив после себя дорогу из пепла, ведущую к костру. Они подошли. В центре горел костер, но пламя было синим и не давало тепла. Вокруг - семь фигур. Касиэль, но без глаз, только пустые глазницы. Лиза, с недостающими пальцами. Рэйн Дуат, но его книга теперь пуста. Даниэль Кроу с часами, застывшими на 3:15. Тот, кто когда-то дал блокнот, его лицо стерто. Араэль, каким он мог бы стать - в золотых доспехах, с холодными глазами. И пустое место. - «Это для тебя», - сказал Касиэль, хотя рта у него не было. Араэль посмотрел на Элис. Её волосы снова стали цветными - кроме одной пряди, которая тянулась к пустому месту. - «Выбор за тобой», - прошептала она.

Араэль стоял перед синим пламенем, ощущая, как его шрамы поют. Голоса сквозь кожу сливались в древний гимн Шакрака - молитву перед казнью. Касиэль поднял руку, вернее, кость, обёрнутую пеплом. В воздухе вспыхнули огненные слова: "Ты мог быть" "Ты стал" "Кем ты будешь?"Каждая фраза прожигала в глазах видения: Араэль на золотом троне, попирающий собственные крылья. Араэль-отшельник, собирающий осколки зеркал в пустыне. Пустота - будто его никогда не существовало. Пламя вздыбилось, превратившись в гигантские весы. На одной чаше - кирпич с надписью "Прости себя". На другой - семь карандашей Касиэля. Голос Лизы, не из прошлого, а из самого огня прошептал: - «Выбери, чем писать историю: правдой... или забвением?» Араэль шагнул вперёд. Кирпич взорвался золотой пылью. Слепота. Тишина. Затем - очертания. Силуэт. Слишком знакомый, чтобы ошибиться. Слишком невозможный, чтобы быть правдой. Касиэль. Вернее Рэйн Дуат. Его губы шевельнулись, произнося первое и последнее слово всей этой истории:

- _________________