свет в сердце

Прошло несколько недель, и Ляйсан заметила, что живот стал заметно больше. Уже на четвертом месяце беременности живот стал довольно явным, и она не могла не замечать, как Костя с каждым днем становился все более заботливым. Иногда ей это казалось чересчур, но, с другой стороны, она прекрасно понимала, что это его забота, его любовь, и она начинала привыкать к этому вниманию.

В один из дней, когда она вернулась с работы, Костя предложил ей пройтись по дому, чтобы показать, как идет ремонт. Костя попросил своих пацанов из Корлупа помочь ему с этим, и теперь комната, которая раньше была просто завалена хламом, преобразовывалась в будущую детскую. Ляйсан любопытно оглядывала стены, которые уже были покрашены в теплые бежевые и пастельные оттенки, и представляла, как здесь будет расти их ребенок.

— Как тебе? — спросил Костя, показывая на стены. — Думаю, для мальчика или девочки будет в самый раз.— Ты в своем уме? — ответила Ляйсан, притворно хмурясь. — Ты вообще подумал, как я буду тут с этим животом? Эти пастельные тона для кого? Я думала, нам нужно больше ярких цветов, больше энергии! Должно быть что-то более живое!Костя едва сдерживал улыбку.— Я же сказал, что все будет как нужно. Никаких ярких цветов. Все в спокойных тонах. Ты что, уже и по поводу ремонта меня учить начала?Ляйсан покачала головой, при этом явно видя, как он пытался скрыть свою улыбку.— Да ты что! Я не учить тебя буду, а ты мне — мебель закажешь такую, чтобы удобно было сидеть? Ты знаешь, сколько мне теперь нужно сидеть, а? Ну как ты меня представляешь с этим животом?Костя усмехнулся, но решил не спорить. Он знал, что она забеременела, а с этим иногда шли и такие «сюрпризы».— Слушай, все будет нормально. Мы все решим, как только ты родишь. Ты ж не теряйся там в этих своих замечаниях.— Эй! Ну я не потеряюсь, ладно? — с обиженным видом она посмотрела на него. — Ты думаешь, я не заметила, как ты меня в последнее время «обнимаешь»? Ты, наверное, думаешь, что я слабая и не могу сама все решать, а?

Костя только усмехнулся, приподняв бровь.— Ляйсан, ты только что сказала, что все решишь, а теперь говоришь, что я тебя «обнимаю». Как так-то?

Но Ляйсан уже подошла к зеркалу и рассматривала свой живот, ругаясь с ним самой собой. Живот был уже довольно заметен, и она чувствовала, что маленькие изменения в ее теле стали не только физическими, но и изменили ее характер. Она стала более капризной, раздражительной, порой даже ревнивой, и каждый день ей было трудно удержаться от того, чтобы не влезать в дела Кости.

А он, конечно, всё это терпел, ведь понимал, что это временно. Но порой ему казалось, что она превращается в настоящую «стервочку», особенно когда она начинала лезть с замечаниями, указывая на каждую деталь.

Вечер наступил быстро, и Ляйсан уже закончила готовить ужин. На столе стояли тарелки с аппетитным блюдами, которые она так любила готовить для Кости. Она аккуратно накрыла стол, поставив его в угол, чтобы Костя мог насладиться вечером. Но вот только она сама не чувствовала себя на высоте.

Когда Костя вернулся с работы, он сразу заметил, что что-то не так. Ляйсан сидела на краешке кровати, явно чем-то расстроенная, при этом взгляд её был не просто задумчивым, а подавленным. Она смотрела в зеркало, косо приподняв брови и взглядом изучая свои формы.

— Ляйсан, а ты не собираешься поесть? — спросил Костя, вставая у двери.

Ляйсан молча взглянула на него, её лицо было немного затуманено, а губы сжались. Она встала с кровати, подошла к зеркалу и, не сдерживая эмоций, тихо сказала:

— Ты разве не видишь? Я растолстела... Ты не замечаешь, как я выгляжу? Просто посмотри на меня! Я стала... какой-то другой.

Голос её звучал обиженно, а глаза были полны слёз, которые вот-вот должны были навернуться. Костя мгновенно понял, что это её гормоны, беременность даёт о себе знать, и она просто стала более чувствительной, чем обычно.

— О, Ляйсан... — он подошел к ней, и обнял её, прижимая к себе. — Ты и так всегда была для меня самой красивой, неважно, как ты выглядишь.

Ляйсан, казалось, не слушала его, но её губы дрогнули, и она едва сдерживала слёзы.

— Ты правда считаешь, что я красивая? — её голос был чуть более мягким, но по-прежнему расстроенным.

— Конечно, — Костя подхватил её лицо своими руками, взглянув в глаза. — Ты всегда была и остаешься самой красивой. Ты носишь нашего ребенка, Ляся. Ты становишься только красивее. Ты не видишь, как ты сияешь, даже с этим животиком? Ты просто потрясающая.

Ляйсан подняла глаза, её губы слегка растянулись в улыбке, но по-прежнему можно было заметить, что она была капризной.

— Ты уверен? Ты не просто так мне говоришь, чтобы успокоить?

Костя с серьёзным выражением кивнул и чуть прижал её к себе.

— Ляйсан, ты так мне дорога, что никакие изменения тебя не изменят. Ты как была моей девушкой, так и останешься. Ты и так — самая лучшая. А твой животик? Это не недостаток. Это самое прекрасное, что только может быть.

Ляйсан прижалась к нему, затихнув в его объятиях. Её капризность и тревоги начали утихать, и в этот момент она почувствовала, как сильно она всё-таки ценит его поддержку. Костя был рядом, он любил её даже в эти моменты, когда она чувствовала себя неуверенно, и это заставляло её успокаиваться.

— Спасибо, — прошептала она, улыбаясь. — Ты... правда меня любишь, несмотря на всё это?

— Конечно. Будь уверена, — сказал Костя, поглаживая её волосы. — Ты прекрасна, Ляйсан, и ты всегда будешь моей самой любимой женщиной, какой бы ты ни была.