нечто незаметное

Утро начиналось как всегда. Ляйсан потянулась, чувствуя, как её тело наконец-то просыпается от ночного отдыха. За окном было тихо, а свет утреннего солнца проникал через занавески, касаясь её лица. Она скользнула взглядом на часы и поняла, что времени оставалось совсем немного.

— Костя, вставай, пора, — тихо произнесла она, но не дождалась ответа.

Она подошла к нему, его тело было всё так же расслабленно, и лицо — скрыто в подушке. Немного раздражённо Ляйсан тряхнула его за плечо.

— Эй, давай, ну, просыпайся, — повторила она, чуть громче.

Костя открыл глаза, прищурился, и, заметив её напряжённое лицо, поморщился.

— Чё тебе? — пробормотал он, вставая с кровати, зевая и протягивая руку, чтобы достать свои джинсы.

— Не надо так со мной разговаривать, — с усилием сказала она, стараясь удержать спокойствие.

Костя, почесав затылок, взглянул на неё с лёгким раздражением.

— Ты что, опять на мелочи обижаешься? Так не бывает, Ляйсан. Мы же всего лишь вместе собираемся на работу, а ты начала этот цирк с утра. Тебе не нравится, когда я не сразу встаю, что ли?

Она задумалась, в глазах появилась тень. С этим было всё сложно. Он её не слушал, не мог понять, что её раздражает, когда он ведет себя так.

— Нет, не в этом дело, Костя. Просто... мне не нравится, когда ты вечно с утреца находишь тысячу причин для того, чтобы меня не слышать, — сказала она, и её голос дрогнул.

Он фыркнул, не веря своим ушам. Ляйсан всегда говорила ему, что такие моменты — пустяки, но почему-то в этот раз ей было трудно просто отмахнуться.

— Ляйсан, ты опять свою игру начинаешь. Подумаешь, не разбудил тебя вовремя! Ты же знаешь, что я не люблю рано вставать, и у меня работа тоже не сахар.

Смех, который последовал после его слов, был нервным. И вдруг она почувствовала, как ей стало хуже. Тошнота накатила волной, и её ноги подкашивались. Она отвернулась, спрятав лицо в ладонях.

— Ты что? Ляйсан, ты чего? — Костя сразу почувствовал её состояние и подбежал к ней, но было уже поздно. Она успела отойти в ванную, её дыхание стало частым.

— Мне плохо, Костя, я... просто не могу, — прошептала она, стоя перед зеркалом, сжимая живот, который вдруг показался тяжёлым. — Я, наверное, отравилась, да. Это точно.

Он замолчал, лишь покачав головой, не зная, как помочь. Он понимал, что в этот момент был не прав, но мысли о чём-то большем тревожили его.

— Ладно, ты не пойдёшь на работу, ты хочешь остаться дома? — спросил он, пытаясь быть мягче, чем обычно.

Ляйсан кивнула, и он, не раздумывая, отправился на работу один. Она чувствовала себя ужасно. Всё, что оставалось — это лежать в постели, надеясь, что тошнота пройдёт.

Когда Костя ушёл, Ляйсан почувствовала, как её тело теряет силы. Несколько раз она пыталась выйти из постели, но её ноги не держали. Голова кружилась, и она еле сдерживала рвоту. Время от времени она хватала бутылку воды, стараясь освежить горло.

Она не понимала, что происходит, но ощущала, что её состояние не поправляется. Она хотела лишь одного: забыться и дождаться вечера, когда Костя вернется. «Может, это просто отравление? Или я что-то съела не так?» — думала она, но ощущение тяжести в теле не отпускало.

Когда же вечер пришёл, и её мужчина вернулся домой, Ляйсан была уже в пижаме, сидя в кресле. Костя заметил, что она выглядит ещё хуже, чем с утра.

— Ляйсан, ты как? — Подошёл он к ней, с тревогой в голосе.

Она устало подняла взгляд, едва улыбнувшись. Было очевидно, что ей плохо, но она не хотела показывать свои слабости.

— Лучше бы ты всё же меня послушал, — буркнула она, всё же ощущая свою раздражительность. — Я не могла даже из постели встать.

Костя присел рядом, поцеловал её в лоб и тихо сказал:

— Ты мне скажи, если тебе будет хуже. Я тебя никуда не отпущу, не переживай. Мы всё выясним.

Но Ляйсан всё ещё сомневалась. Что-то подсказывало ей, что это не просто отравление. Но что, она пока не понимала.

Тишина в комнате была прервана лишь их дыханием. Она закрыла глаза, ощущая, как невыносимо тяжело на сердце. Как-то не хотелось, чтобы вечер заканчивался.

«Почему я так чувствую себя?» — снова и снова возвращалась мысль. Но ответ был скрыт где-то глубже, и она не могла его понять.

Костя стоял на кухне, хмурясь и думая о том, что Ляйсан весь день ничего не ела. Он открыл холодильник, достал пару продуктов и начал готовить что-то простое, но сытное. Пахло жареным луком и специями, он быстро нарезал хлеб, подогрел суп. Ему хотелось хоть как-то её поддержать, хоть чем-то помочь.

— Ляйсан, иди сюда, — крикнул он из кухни.

Она появилась в дверях, уставшая, закутанная в его толстовку, с бледным лицом, но всё же подошла к столу. Костя подвинул к ней тарелку, положил ложку рядом.

— Попробуй хоть чуть-чуть, — сказал он мягко, наблюдая за ней.

Она взяла вилку, задумчиво посмотрела на еду и сделала первую попытку съесть хоть кусочек. Но едва поднесла его ко рту, как её тут же замутило. Рефлекторно оттолкнув тарелку, Ляйсан резко вскочила и побежала в ванную.

Костя растерянно смотрел ей вслед, слыша, как её снова вырвало. Он быстро встал, подошёл к двери и постучал.

— Ляся?

Ответа не было. Только шум воды, смывающей неприятные последствия.

Он не выдержал, толкнул дверь и увидел, как она стоит, облокотившись на раковину, с трясущимися руками. В глазах — смесь усталости и отчаяния.

— Ты вообще сегодня что-то ела? — его голос звучал сдержанно, но в глазах читалась тревога.

— Нет, — почти шёпотом ответила она, не поднимая взгляда.

Костя тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам.

— Ну как так можно было, Ляся? — мягко, но с упрёком произнёс он.

Она только покачала головой, прикрыла глаза, чувствуя, как в груди сжимается тревожное чувство. Что с ней? Почему её так мутит? Ведь она просто устала... или нет?