Глава 8

Когда Икар зашел в комнату, в нос ударил привычный запах свечей и благовоний. Побыв немного на улице, он сильно замерз, щеки стали красными, а губы синими. Бабушка никогда не изменяла своим традициям, поэтому как и всегда лежала на кровати, читая черную маленькую книжку. Мальчик никогда не интересовался всей этой её магической жизнью, но всегда искренне верил в способности бабушки. Кира же наоборот часто сидела возле неё и слушала рассказы о том, как их предки воскрешали мертвых и насылали жуткие проклятья, а современные гадалки не могут даже свечи правильные выбрать.День бабушки Киры и Икара всегда начинался одинаково. Миссис Оттум вставала очень рано утром, передвигалась тихо, чтобы не разбудить внуков, шла на кухню, зажигала свечи и приступала к приготовлению завтрака для себя. В однокомнатной квартире было совсем мало места и очень плохая шумоизоляция, но, несмотря на это, ребята никогда не просыпались от шороха бабушки, миссис Оттум передвигалась как мышка. После завтрака, женщина возвращалась в комнату. Она очень долго и чательно выбирала, каким ароматом сегодня наполнится комната, это всегда зависило от ее настроения. Когда все свечи были зажжены, старушка ложилась на кровать и открывала книжку, которую не дочитала вчера. Практически весь день она проводила за чтением, иногда уходила на кухню и пила свой собственный чай. У семьи не было чайника, но её вовсе это не заботило. Она считала, что лучший чай должен быть приготовлен только на плите.Бабушка никогда не задавала лишних вопросов, но Икар и Кира всегда ей рассказывали все до мелочей.Когда выдавался очень плохой день, она всегда рисовала какие-то жуткие символы углем на обложках книги, причем одной и той же. Однажды Икара ну уж очень заинтересовала эта злополучная книга, поэтому он взял ее и решил рассмотреть. "Проклятья, порчи и привороты" гласила надпись на черной обложке. Мальчик, в целом привыкший к окружающей его магии, до жути испугался и больше никогда не лез в бабушкины вещи. – Мы вернулись! – произнес он, войдя в комнату. – Кира пошла искать, что покушать.– Молодцы-молодцы. – пробубнила бабушка в ответ.– Мы все собрали в школу, правда у меня рюкзак порвался, но я зашью вечером.– Угу.– Мы гуляли с Мартом на улице, ему стало лучше. А еще мне Инга пощёчину дала!– Это был акт насилия над беззащитным парнем или за дело?– За дело... – вздохнул он.– Хорошо. – бабушка не отрывалась от книги.– Мы тебя хотели спросить о кое-чем важном.Старушка что-то промычала в ответ, даже не взглянув на внука.– Расскажи пожалуйста что-нибудь про наш дом... Почему здесь так? – неуверенно сказал мальчик, сев на кровать возле бабушки.Женщина промычала что-то в ответ.– А так было всегда?– Достаточно, чтобы это можно было назвать долгим, но не настолько, чтобы прям всегда.Он нахмурился и почесал возле носа, в комнату вошла Кира с чашкой холодного чая, который миссис Оттум не допила утром. Она тоже села рядом и посмотрела сначала на брата, потом на бабушку. У нее был весьиа озадаченный вид, казалось, все это ее жутко тревожит.– Бабушка, расскажи, прошу тебя, скажи нам правду. – пропищал Икар, взглянув на неё. – Это как-то связано с Ингой, Фурией и её семьей?Старушка резко отложила книгу и серьезно посмотрела на внуков.– Я совсем забыла, что ваша Инга наследница Синего Журавля. Надеюсь она прикроет всё это мракобесие как только вырастет. Я помру уже, слава богу.– А можно это как-то... Изменить?– Практически невозможно. Для того чтобы снять проклятие нужно очень постараться.– Проклятье?! – в один голос закричали Икар и Кира.– Вы от этого Мая научились задавать прямые вопросы? – огрызнулась женщина. – Проклятье. Навела одна циндейская ведьма.– На кого навели? На нас? – Кира до жути перепугалась.– Да на этого, мистера Фурия. Не помню я его имя. Придурок тот еще был, изменил что-ли кому-то или соврал... В общем, обидел циндейку, ну она и невела проклятье на на эти апартаменты. Сам он помер, только тело не нашли, бабушка моя померла... Да много кто помер!Брат и сестра ничего не могли ответить. Они лишь уставились друг на друга, глядя в одинаковые черные глаза.– А мама... Она из-за этого?– Мамка ваша не померла. – бабушка тяжело вздохнула. Она крепко зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.– Как это не умерла? – закричал Икар и подскачил. Кира ошеломленно глядела на обоих, остолбенев от шока.– Этот шрам, самый большой, – старушка приспустила ворот свитера. Ее шея была очень морщинестой, кожа совсем дряблая. На ней не было ни единой новой царапины, но большие белые полосы навсегда остались на горле. – от того, что я вам соврала. Не знаю, как не умерла тогда, вы маленькие совсем были, не понимали, почему у меня приступ случился, а потом я слишком хорошо уходила от ответов.– А где... Где мама? – проскулила Кира, посмотрев ей в глаза.– Сбежала. Папка ваш, будь он проклят, сказал ей, что если она родит, то уйдет от неё. А она верующая сильно была, говорила, аборт это грех и все такое. Да и поздно уже тогда было. Родила, пожила с вами годик другой, и свалила к своему кавалеру куда-то, даже мне не сказала. Ну, а дальше чем мне вам вашу биографию рассказывать.Сердце Икара пропустило удар. Ему настолько было больно это слышать, что душа разрывалась на части. Кира уткнулась лицом в ладони, поставив локти на колени. В животе обоих затаилась тревога. Звуки перестали быть слышны, всё, что брат и сестра сейчас ощущали, это обиду и чувство брошенности.– Ну и отличные вы у меня выросли. Прекрасные! Дочь не воспитала, зато какие внуки чудесные, аж два!Икар подошел к бабушке и обнял ее, Кира последовала его примеру. На душе стало спокойнее, они чувствовали тепло и свет, исходившей от женщины, что отдала бы за них все на свете. Инга постучалась в дверь маминой комнаты. Миллиса сразу открыла ей, серьезно взглянув на девочку.– Ты где была? – сурово спросила женщина.– Гуляла, а уже как три часа в своей комнате. – пожала плечами девочка. – Я хотела тебя кое о чем спросить.– Ну давай, проходи. – мама открыла дверь пошире, разрешив войти.Они обе сели на кровать, девочка тяжело вздохнула и с волнением в голосе произнесла:– Расскажи пожалуйста, только серьезно, прошу тебя. Что такое с нашим домом? Почему вот это все происходит? – девочка показала рукой на свое горло.– Дочь... – произнесла женщина. Она выглядела озадаченной, в голосе звучала сильная грусть и тоска. Впервые за долгое время она разговаривала с ней как-то добро и ласково. – Разницы никакой. Проклятие наложено на нас, магия, мистики. Чёртовы циндеи, шаманка или ведьма какая натворила дел. Да и хорошо здесь, знаешь, искренние все, честные!– Но почему люди не имеют право говорить всё, что хотят? – протянула Инга.– Потому что ложь это ужасно, мерзко и отвратительно. – Милисса резко прогрубела в голосе.– Неужели врать – это такой серьезный грех?– Еще какой. Будто сама не знаешь. – закатила глаза женщина.– Знаю...