Эпилог

Алия.

Боль. Боль. Боль.

Казалась я тонула в боли. Была где-то глубоко в ней. Все тело ломило, и было тяжело даже открыть глаза. Я чувствовала накатывающиеся слезы от невыносимой боли.

Я расплывчато видела Валеру который с беспокойством в глазах смотрел на меня. Он будто выдохнул, когда увидел меня живой.

- Как ты? – его голос казался безумно громким, что я невольно зажмурилась. – Не вставай.

Я и не собиралась вставать. Казалось, я даже не могу пошевелить кончиками пальцев.

- Больно, - хрипло говорю я, совершенно не узнавая свой голос. – Очень.

- Это нормально, ты после операции, - кивает Валера и дает мне бутылку воды, открывая и помогая сделать пару глотков. – Я еле спас тебя. Еще бы чуть и ты бы умерла от потери крови.

Тело настолько ломило что даже выдох сделать было тяжко.

- Приходи в себя, тебе предстоит долгое восстановление, - тихо говорит Валера и покидает палату, а я проваливаюсь вновь в сон.

***

Костя не приходил. Алексей пришел всего один раз, сказав, что у них появилось очень много проблем и мужчина занят, чему я просто не хотела верить. Я хотела увидеть Костю, поговорить с ним обо всем, выяснить, но тот будто избегал. Валера вновь общался со мной, от того было легче не чувствовать себя одинокой. Я сдавала много анализов, и проходила восстановление, и Валера тщательно следил за этим.

Когда я могла уже хоть немного ходить без жутких болей, мы встретились с ним в его кабинете. Валера был напряжен и его лицо было хмурым. Он что-то смотрел в экране компьютера, пока я сидела в мягком кресле напротив него.

- Валер что-то не так? – тихо спросила я.

- Да, - кивает мужчина, а мое сердце замирает. – Из-за ранения, попавшего в тебя, ты повредила свои репродуктивные функции.

- Что?

- Ты бесплодна Алия, - как гром. Как огромный раскат. Будто молния ударила прямо сейчас в меня, что аж тело начинает трястись. Мои глаза округляются, а сердце бьется навылет.

Я хотела семью. В будущем представляла себя матерью двоих детей. Желала создать свою, ведь, итак, потеряла всю семью.

А сейчас меня лишили этого.

Лишили возможности быть матерью. От того внутри все замирает.

- А...это никак...никак нельзя исправить? Может какое-то лечение? – мой голос дрожит, как и я сама, пока внутри я чувствую, как пульсирует боль.

Валера выглядит грустным, и я понимаю все по взгляду. Мне даже не нужно говорить ответ, чтобы понять его.

- Алия...

- Спасибо Валер, - прерываю я. – Я пойду посплю, хорошо? Если кто-то придет ты разбуди меня пожалуйста.

Валера кивает, а я встаю и на негнущихся ногах иду в сторону палаты. Я будто не здесь. Не в своем сознании. Как только закрываю дверь в палаты, ощущаю как волной накатывают эмоции, и не сдерживаю слез. Мне было так обидно, и невероятно больно. Внутри меня будто пульсировала ненависть ко всему.

К отцу, из-за которого все это и началось, которого я оправдывала как могла. К Дмитрию, что втянул меня в их гребанные игры с Костей. Но самая жгучая и такая противная была к Косте. Сейчас я и вправду ненавидела его. За всю ту боль, за то, что он заставил меня работать на него, за то, что обманом женил на себе, за то, что перемолол и выплюнул меня.

За то что по его вине меня подстрелили в его гребанном доме.

Эта ненависть витала в воздухе. Ею был он, кажется, пропитан, пока я сжимала простынь с такой сильной что аж белели костяшки. Единственное чего я хотела – мести.

Смерти всем ублюдкам, из-за которых в моей жизни все пошло крахом. Господи. Как же я ненавидела сейчас все это. Я была жертвой обстоятельств, или как можно все это назвать?

Обида выжигала куски моей души, сдирала с меня кожу, пока я купалась в собственной горечи.

Я и вправду хотела стать матерью. Хотела иметь детей. Построить по-настоящему крепкую и любящую семью. Хотела этого с Костей. Но все рушилось как карточный домик. Даже тут были любимые карты Кости.

Я и вправду чувствовала себя гребанной фишкой. Помню, как мы были на приеме, и он первый раз так меня назвал. Разменная монета. Ощущение что вся моя жизнь разменная монета.

Косте везло. Всегда и во всем. Он получал то, чего хотели другие, но не он сам. Ему не нужна была семья, но у него был сын, в котором он нашел свой смысл. Он не хотел любви, но встретил меня, и я подарила ему ее. Он не хотел быть сверхбогатым, и при этом владел сетью отелей, казино и борделем.

Почему он?

Лежа в больничной палате, я сутками размышляла. Мой мозг, наверное, никогда так активно не работал как сейчас. Я думала, размышляла о Косте, о своих чувствах, о том, как вновь собирать себя по ебаным кускам, когда собирать просто уже не было сил.

Ощущалось все как ваза, которую разбивали столько раз, что осколки превратились практически в пыль, которую нельзя было склеить.

Валера не трога меня. Заходил, пытался вывести на диалог, но я молчала. А голова буквально раскалывалась от мыслей, и мне вновь было больно.

Когда приехала Оля, я видела боль в ее глазах.

- Тебя долго не было, - констатирую факт. Даже она в моих глазах сейчас выглядело противно. Все они. Всё это.

- Алия, мне жаль, - вижу сожаление, понимаю, что она искренне, но это не убирает моей боли. Она знает. А значит знают и другие. – Мы не будем отчаиваться. Мы попытаемся вылечить тебя, я же знаю, как ты хотела этого.

- Валера сказал это невозможно, - отрезаю я. – Я просто не имею больше никакой возможности даже использовать суррогатную мать.

Оля поджимает губы. А я вновь думаю, почему все досталось Косте? Из всего этого он вышел вновь победителем, не имевшем даже гребанной царапины, пока я рассыпаюсь.

- Где он? – не называю имени, но Оля понимает.

- Готовится к похоронам, - тихо говорит девушка, а я пытаюсь скрыть удивление. – И разбирается с полицией.

- Кто умер? – страшный вопрос, но в его сторону кажется он звучит слишком часто.

- Мама, - Оле больно, это видно. По ее красным глазам, искусанным губам и нездоровому цвету кожи. А еще по тому, как трясутся тонкие руки, и как сильно она сжимает собственные пальцы. – Сердце не выдержало. Оторвался тромб.

Киваю. Но молчу. Само осознание смерти вызывает неприятный холодок по коже. Теперь у Оли есть только Костя. Они друг у друга.

- Соболезную, - тихо говорю я, но это не вызывает эмоций во мне.

Кажется, что прошла вечность с моего появления в этом доме. Вся жизнь. Но прошло всего чуть больше полугода.

- Костя приедет, - кивает Оля. – Обязательно.

Я киваю. Но не жду. Не хочу.

Вновь остаюсь одна в палате, и позволяю ненависти продолжать съедать себя. Ведь все происходило по факту из-за Кости. Вся любовь, которая была, сейчас просто терялась на фоне захлестнувшей меня горечи, обиды, и ненависти. Я ощущала несправедливость.

Он разрушал все к чему прикасался. Машу, Валеру, Олю, Алену, меня. мне кажется этот список можно продолжать до бесконечности.

Закрываю глаза, и пытаюсь заснуть, но не могу. Глаза вновь слезятся, и я позволяю себе плакать. Не могу держать все в себе, и не хочу.

Чувствую прикосновение к своему плечу и испуганно оборачиваюсь. Валера смотрит на меня с таким сожалением, жалостью, что меня начинает тошнить. Я ненавижу жалость. Не хочу, чтобы меня жалели.

- Алия, - его голос мягкий, пока пальцы слегка сжимают плечо. – Скажи мне как помочь тебе?

Я продолжаю беззвучно плакать и пытаюсь проглотить ком в горле.

- Я не знаю Валер, - мой голос слаб, как и я. – Я уже ничего не знаю. Я запуталась в своих же чувствах.

Мне казалось, мой мозг сломался. Что я сходила с ума.

- Я отвоевал тебя у смерти, - шутит Валера, и вытирает слезы с моих щек. – Значит смогу все остальное.

- Верю, - с надеждой говорила я. Мне и вправду хотелось верить.

***

Костя приехал спустя два дня, пока я находила в больнице почти уже месяц и успешно восстанавливалась. Но это было тело, а не душа.

Эта встреча была странной.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга в палате, а я ощущала какая пропасть была, между нами. Он знал. Я видела это по боли в его глазах. Хотелось ли мне его обнять? Любила ли я его так всепоглощающе как раньше? Любила. Но больше не так. Эти светлые чувства затмевали злость, обида, ненависть и чернота. Будто он отравлял меня. Уже отравил.

Костя протягивает руку к моему лицу и касается пальцами. Трогает будто призрака. Будто не верит. А мне хочется раствориться, и я неосознанно отворачиваюсь.

- Али, - его голос надломился. – Мне жаль.

Я молчу, чувствуя, как рассыпаюсь. Все меня жалели, от чего было тошно.

- Мне тоже, - киваю я.

Помимо пропасти, между нами, воздух был пропитан горечью. Таким осязаемым отчаянием. Будто назад пути не было. Что-то надломилось.

- Как ты? – Костя бегает глазами по моему лицу.

- Валера тебе уже все рассказал я думаю, - кратко отвечаю я.

- Я хочу услышать, как ты, а не то что мне рассказал Валера, - тихо говорит мужчина и подходит ближе. Стучит по коже на груди. – Как ты тут.

А я хочу сбежать. Мне просто страшно.

- Плохо, - сознаюсь я. – Мне страшно.

- Такого больше не повториться, - уверенно говорит Костя. – Никто никогда тебя больше не тронет, я клянусь.

- Я не верю в клятвы, - отрезаю я. – Ни в одну.

- Али...

- С тобой больно, - выдыхаю я, а Костя берет мое лицо в свои руки. – С тобой плохо Кость.

Вижу, как слова причиняют ему боль. Это плещется в его глазах, засасывая глубже. Большой палец проходится по щеке, я ощущаю грубость этих рук, и внутри все сжимается.

- Я защищу...

- Нет, - отрицательно мотаю голову, пока мы сталкиваемся взглядами. – Ты не защитил. Это все было из-за тебя по факту. Из-за твоего гребанного бизнеса, который ты не собираешься закрывать.

Костя молчит, дает мне высказаться, а из меня будто рекой льются слова.

- Ты не уберег никого кого любил, - чувствую, как щипят глаза и слышу каждый стук своего сердца. Так отчетливо, будто оно сейчас разорвется от боли. – Мой отец, ты, все причиняли боль, из-за вас я оказалась в этом дерьме. Гребанное стечение обстоятельств, или как это еще назвать. Но я слишком дорого плачу за свои ошибки.

- Алия нет, - Костя прерывисто дышит. Будто знает, что я хочу сказать. – Не смей.

- Я хочу уйти, - тихо говорю я. У меня было достаточно времени подумать об этом, и это единственное решение, которое мне пришло на ум сейчас. – Мне нужно восстановиться. Я не хочу пока быть с тобой. Мне страшно, мне больно. Я не могу.

- Нет, - Костя как в бреду машет головой, и цепляется за меня как за последнюю ниточку, держащую его на плаву. – Я не отпущу. Не дам тебе уйти.

- Я хочу, - настаиваю я. Чувствую боль, но не могу по-другому. – Дай мне уйти.

- Нет, - все еще противится он. Вижу, как его глаза блестят от слез, и меня будто током прошибает. – Пожалуйста.

- Я не могу сейчас остаться Кость, - я уже плачу. Не могу удержать всех эмоций, рвущихся наружу. – Я хочу восстановиться. Я не могу видеть тебя, не могу слушать твой голос, терпеть твои касания сейчас. Я просто не могу.

- Али...

- Когда я узнала, что теперь не могу иметь детей, я будто разрушилась окончательно, - я пытаюсь убрать его руки от лица, но он сильнее сжимает его. – Я хотела свою семью. Родить детей, сделать по-настоящему любящую семью. Я не могу быть с тобой сейчас, потому что виню во всем тебя.

- Алия пожалуйста, - он чуть ли не скулит, а у меня внутри все рвет. – Я помогу тебе. Тебя больше никогда никто не тронет. Я вылечу тебя, мы разберемся со всем. Я не хочу потерять еще и тебя.

- Как мне целовать и любить мужчину, из-за которого разрушилась моя жизнь? – я хочу услышать его ответ. – Я ненавижу тебя сейчас ровно также как и люблю. Потому мне нужно время. Дай мне его. Я вернусь, когда пройдут эти чувства.

- А если нет?

- Если нет, наши пути разойдутся окончательно, - таких мыслей я не допускала. Но хотелось бы чтобы все получилось. – Зачем быть друг с другом без любви? На этом и держались наши недо-отношения. Только на моей любви к тебе, а позже и на взаимной. Сейчас ниточка прервалась. Я испытываю обиду и ненависть.

Он тянется ко мне, как росток к солнцу, но я отворачиваюсь. Не могу.

- Я дам тебе выбор, - его голос звучит будто его заковали в кандалы. Сдавленно. – И я дождусь. Как ты ждала моей любви.

- Спасибо.

- Я отпускаю тебя Алия, - я вижу, как скатывается слеза по его щеке, и медленно вытираю ее. – И я надеюсь ты вернешься ко мне хатын (жена).

***

Я чувствую себя лучше, когда меня выписывает спустя еще месяц Валера. Стоя с сумкой около больницы, я понимаю, что меня никто не ждет, никто не встречает у больницы. Чувствую, как в легкие проникает холодный воздух Марта. Дышится будто легче, когда понимаю, что я свободна. Что меня ничего не сковывает.

Низ живота ноет, когда я держу сумку, и я ставлю ее на плитку у входа, чтобы передохнуть.

Вижу, как ручку сумки хватает мужская рука, и сталкиваюсь взглядом с Валерой.

- Я помогу? – тихо говорит он, и я могу лишь кивнуть. – Ты куда сейчас?

- Домой, - выдыхаю я. – Я еду домой.

- А...

- Я ушла, - опускаю глаза и смотрю на месиво из снега под ногами. – Не знаю, насколько, но мне нужно побыть одной.

- Понимаю, - кивает Валера. – Составлю тебе компанию до дома.

***

5 лет спустя.

Константин.

- Влад! – кричу я, когда сын бежит по асфальту и совершенно не следит под ноги. Патриаршие пруды были красивы летом, и мы гуляли по парку вдвоем.

Этот сорванец с небесными глазами и темными волнистыми волосами покорял сердца всех. Влад рос очень активным ребенком, от того и занимался спортом, чтобы его энергия хоть куда-то уходила.

Закуриваю пока сын кормит уток, и замечаю, как от золотого кольца отблескивают лучи солнца. Эта вещица будто приросла к пальцу, и я никогда его больше не снимал. Как напоминание о ней. О той которая хаосом ворвалась в жизнь, которая вновь заставила меня полюбить, и которая также стремительно ушла из моей жизни.

А я ждал.

Ее. И только ее. Это кольцо служило напоминание о ней. Что она была в моей жизни.

Интересно как она там? Где она? Как живет?

Телефон вибрирует в кармане, и я вижу, что звонит Оля.

- Ты с Владом? – сразу спрашивает сестра.

- Да.

- Мы ждем тебя с Алиной и Алексеем в гости, вы через сколько будете? – сегодня было день рождение у ее дочери и моей крестницы Алины.

- Думаю через час и...

И я вижу ее.

Алия стоит рядом с Владо и вместе они кормят уток. Мое тело будто наливается свинцом, и я просто замираю. Взгляд жадно цепляется за ее стройную фигуру, длинные темные волосы и красивое желтое платье. Оля что-то говорит на том конце провода, а я не слышу. В вакууме.

Алия замечает меня, и мы сталкиваемся взглядами. Мое сердце бьется так часто и сильно, что я боюсь, что оно или остановиться, или вылетит из груди из-за этой женщины. Она выглядела просто потрясающе. И я скучал каждый гребанный день по ней, выживая, а не живя.

Мы жадно изучаем взглядами друг друга, и я уже порываюсь к ней подойти, сбрасывая звонок Оли. Но та что-то говорит моему сыну, дает ему какую-то конфету и также стремительно уходит.

Я будто прирос к земле, наблюдая как она удаляется от пруда. Ощущаю, как внутри что-то ломается.

- Пап, - сын дергает меня за руку. – Мы едем к Оле?

- Что это за женщина? – сглатываю я и спрашиваю у Влада. Его глаза так часто напоминали мне о Алене.

- Не знаю, но она красивая, - улыбается сын. – Просила передать тебе привет. И дала бумажку.

Я дрожащей рукой беру бумажку и вижу ее почерк, от которого внутри все переворачивается.

«Не ищи меня. Я не вернусь. Строй свою жизнь и живи счастливо. Наши пути разошлись»

И меня пронзает боль. Кажется, что все это нереально, но видя ее почерк, понимаю что все реально.

- Пап пойдем домой? – голос Влада возвращает меня в реальность, пока в голове проносились все моменты с ней. Словно открыли гребанный ящик пандоры.

- Да-да, идем, - рассеяно киваю я.

Сын обхватывает мою ладонь. И кажется, что все уже не так плохо. Хотя внутри все рвет от ебаной боли.

Но мне было ради кого держаться. Ради кого жить.