Глава 51

ЧОНГУК

Черт, черт. Голова просто трещит по швам. Судорожно хватаюсь за телефон, просыпаясь. Подскакиваю, глядя на дату! Бл*дь.Тело болит, будто я дрался не на жизнь, а на смерть.Я был без сознания два дня, два гребанных дня. Где Лиса? Что с ней?Последнее, что помню, я вспылил на завтраке. Господи, моя девочка…Удушающая паника одолевает разум. Руки трясутся, я судорожно тянусь за штанами, другой рукой набираю ее по внутреннему телефону, но киса не отвечает. Черт, черт, черт…Взгляд падает на планшет на кровати. Лежит рядом со мной. На видном месте. Не трудно догадаться, что это послание от Тэхёна.Он давно не оставлял мне записок. Со времен колледжа. Или…Дженни. Я не помню. Так трудно собрать осколки разума воедино. Так трудно.Плохое предчувствие покрывает тьмой мое сердце.Выдыхаю и включаю планшет. Открыта моя почта. Одно новое непрочитанное сообщение от меня самого и прикреплённый файл. Видео.Сглатываю, видя на заставке то, что вижу.Разминаю шею. Каждый вдох начал сопровождаться резью в легких. Вашу ж мать.Меня трудно чем-то удивить. Во мне легко вызвать агрессию и злость, но то, что я чувствую сейчас – редкость. Страх. Ток у корней волос, что встают дыбом. Я нажимаю на кнопку, чтобы посмотреть послание от демона внутри меня. Послание от самого себя.Я не ищу оправданий своим поступкам. Все эти грехи совершает мое тело, и я за них в ответе. Их не искупить. Никогда и ничем.Сердце в груди громыхает, словно отбойный молот и вот-вот сломает ребра. Выскочит наружу. Странно, я думал его давно нет.То, что я вижу на экране сначала кажется мне каким-то бредом от демона. Он специально нарезал расслабляющие отрывки: как играет в покер, курит сигары и пьет виски. Ведет с партнерами дебильные разговоры. Его голос на видео звучал ублюдочно. Неужели мой?!Перед глазами начали появляться кадры связанной и прикованной к столу Лиса. Ноги широко расставлены, руки тоже. Кадр появлялся мельком, невзначай. Психологическое давление. Мой мозг трещал по швам. Я хотел перемотать видео к сути, но боялся пропустить что-то важное.Я сжался от напряжения, кровь заледенела между шеей и плечами, скопилась в плотные сгустки. Я ударил себя кулаком по лбу, глядя это кино.Я еще мог дышать, пока не начался настоящий ад.Лиса очнулась. Боже, моя киса. Сердце сжалось от взгляда на нее – что она пережила?! Что я с ней сделал?! Как посмел зайти в своих играх так далеко?! Я – чудовище.Тушь размазана, пухлые губы дрожат от страха. Озябшая, напуганная, совершенно одна. Золотая рыбка в кругу голодных акул. Пираний.Кадры прерывались – иногда он не снимал. Комок полный погани начал собираться в моем горле. Колючий и мерзкий. Морозящий дух ужас овладел моим телом, когда я увидел ЭТО. Это, бл*дь…Эти мерзкие ублюдки из клуба Тэхёна подходили к Лисе и лапали, лапали ее…в мыслях я уже нарисовал самое страшное, что сейчас кто-то начнет лезть в ее трусы.Я вспыхнул от ревности.МОЯ! МОЯ! Никто не смеет ее трогать! Смотреть! ДЫШАТЬ, БЛ*ДЬ, С НЕЙ ОДНИМ ВОЗДУХОМ! ЭТО НЕВЫНОСИМО! У меня такое чувство, будто мне переломили кости. Все до единой. И подожгли. Истинная агония.Легкий укол боли проник и в душу. Я забыл, что такое боль. Она спешила ко мне на всех порах, чтобы шандарахнуть меня за все те года, что я ее не испытывал.Лишил себя сердца. Думал, оно сдохло, честное слово.Смотрю дальше. Трясёт, как наркомана при ломке. Не верю, не верю.Отсоси новенькому, Лиса. Давай, сделай это прилюдно, детка.Кровь стынет в жилах. Молюсь, отчаянно молюсь, чтобы до этого не дошло. Бросает в жар, сижу на иголках. Связан болью по рукам и ногам. Ревностью, чувством несправедливости…так больно за ее страдания.Но я не знал, что такое боль, до того момента, пока не увидел лукавую и такую знакомую улыбку Лисы.Вспоминаю, как она опустилась на колени передо мной в ванной. Как с упоением и по своему желанию взяла меня в рот. Ей нравилось, все читалось в одурманенных желанием голубых глазах. Я прикасался к ней ногой меж бедер, ощущая влажность кисы…она хотела меня. И она. Эта сука. Смотрела на него точно так же. ШЛЮХА.Сначала меня забила ревность, несправедливость, дичайший и зверский гнев, я еле сдержался, чтобы не раздавить планшет, не сломать его в руках.Боль чувствовалась во всем гребанном теле. В каждой, в самой далекой клетке. Даже в кончиках пальцев ног, но это была херня, по сравнению с тем, что творилось в груди. Мне будто трансплантацию сердца сделали без анестезии…Нет, блядь, нет.Я гляжу на это, дыхание спирает. Сердце бахает. Я на грани инфаркта. Готов умереть в этой постели, лишь бы не видеть, с каким упоением МОЯ киса сосет у этого…черт, да кто это вообще?Убью его, на хер. И ее, и ее убью! Шлюха…Смотрю, как я стою с ней рядом и бью ее дулом по виску. Я – исчадье ада. Это я…это я…она не при чем.Но почему ей так нравится? А? Она заглатывает его быстро, глубоко и неистово.Все. Я не могу. Меня выворачивает. Желудок скручивает и скручивает спазмами, я блюю. Но тошнота не проходит. Меня снова выворачивает наизнанку, кажется, здесь даже воздух проклят и отравлен. Но это еще не все. Это еще не апогей, не кульминация моей боли, что разрывает душу…Я познала другого. И мне…мне понравилось, – произносит Лиса, и Тэхён специально снимает ее лицо. Она похотливо облизнула губы. Не могу поверить. Я готов себе сам пулю в висок пустить, настолько боль невыносима…грудь разрывает.Она улыбается, глядя в камеру, потом слегка опускает взгляд и экран гаснет.Молчу, пыхчу. Дыхание тяжелое, утробное. Молчать. Нужно молчать. Но боль только копится, разрывает кожу, мышцы и рвет связки…Кидаю планшет в стену, оставляя на ней вмятину.И ору.Ору, что есть силы, дергаю себя за волосы, трясусь. Это припадок. Это такие муки. Ревность. Я горю заживо. Агония. Ненавижу ее…себя…Тэхёна…как я позволил этому случиться? Как?Была ли это ее фальшь? Или она проявляла свои настоящие эмоции?Что за шлюху я из нее сделал?! Она должна ЖИТЬ МНОЙ, ДЫШАТЬ МНОЙ. Все испорчено. Все испорчено и навсегда. Она никогда меня не простит. А я буду смотреть на нее и каждый раз видеть эту сцену на столе. Мне нужно ее видеть. Заглянуть в голубые глаза, выбить из нее правду…и душу.Ломал ее, ломал. Месяцы ушли на это.А она сломала меня за минуту своей улыбкой.С затуманенным от боли разумом я вскакиваю, одевая, что попало, и словно одержимый, бегу на зов своего сгорающего сердца.***

– Где она?! – подхожу к охраннику, что стоит у моей двери. – Что произошло?!– Была небольшая драка, сэр. Все улажено. Вы стреляли, никто не пострадал. Но потом стали спокойны. И не с кем не разговаривали. Вы не помните?! Девушка пыталась сбежать, после вашего…поступка. Бежала по снегу. Вчера поднялась температура, приходили врачи. Напичкали таблетками. Сейчас она хорошо себя чувствует. Ну, как…относительно.Ни хрена не понял.– Где?– В номере, сэр. Не выходит. И не ест, – киваю Джорджу, с ноги вышибаю дверь в комнату Лиса. Кровь бурлит.Думал, хуже уже быть не может. Но картина бьет меня наотмашь. Лис сидит на стуле. Спина выпрямлена, руки развернуты ладонями к верху, лежат на коленках. На ней белая сорочка, простая, самая скромная, что она нашла.Она даже не вздрагивает, когда я выбиваю дверь. Даже не смотрит на меня с испугом. Не сжимается, не бежит в угол от страха, как мышка.Сидит и даже веко ее не дергается…смотрит в одну точку.Смотрит и всем своим видом напоминает мне убитую горем, одержимостью и любовью мать. Безжизненная. Сломленная. Кукла.У нее выдрали сердце, оплевали и вставили обратно.Да только осквернённое не прижилось.– Лиса, киса. Моя девочка, – я хотел заорать, но голос выдал вот это. Голос сломался, словно я был робким подростком.Она не шелохнулась. Вижу ее коленки…залеплены белыми пластырями, пропитанными кровью.Что я наделал? Как я буду с этим жить? Как она будет с этим жить? Как мне вернуть ее – живую, настоящую?!– Киса, ответь, – падаю на колени, обхватываю ее ноги. Мои губы прижимаются к ее коленкам. Сжимаю до боли. Трясусь, вместе с ней. – Поговори со мной. Скажи что-нибудь.Я у ее ног. Смотрю на побелевшую девочку. Ее страдания не заводят меня. Новая порция боли. В висках что-то навязчиво пульсирует.Ты не знаешь, что это такое. Но ты любишь ее. Ты умрешь за нее. Голос демона перечит моему внутреннему голосу: Слабак. Вот-вот расплачешься, Чон Чонгук. Видел свои глаза? ТЫ жалкий и убогий. Влюбленный мальчишка. Я хорошо поиздевался над твоей девочкой. Сделал из нее пустую куклу. Сделал то, чего ты сделать не смог. Слабак. Слабак.Прочь из моей головы! прочь!Я реально готов сейчас зацеловать ее пяточки. Лишь бы она вернулась. Моя девочка, пожалуйста.Боже, чувствую себя сломанным, побитым. Еще и ревность горит. Параллельно всю хочу ее отмыть сто раз от чужих прикосновений.Ответа нет. Но и этого мне недостаточно.– Отвечай! – ору, встав на ноги. Обхватываю лицо кисы руками, заглядываю в голубые глаза, кошачьи очи погасли. – Киса…Ее ресницы затрепетали.– Привет, – тихо говорит Лиса. Но почему-то меня это не радует. – Прости, я не сразу очнулась. Теперь она уже просто падает на колени. Глядит на меня сверху вниз. Два голубых осколка неба. Глаза красивые, до боли.Это не рабский взгляд. Но и не взгляд Лиса. Это мертвый взгляд. Сломанный…вашу ж мать.– Давай поговорим, – стараюсь собраться. Нужно оставаться спокойным. Поднимаю ее на руки, сажаю на кровать.– Давай, – слабые огоньки жизни загораются в голубых глазах.– Лиса…скажи мне. Ответь на один вопрос. Тебе нравилось? Или ты притворялась? Я заставил, я знаю.Я конченный. Спрашиваю такое, когда она еле жива. Но не могу не спросить. Ревность слишком сильная. Эти кадры навеки у меня перед глазами.Никогда такого не было. Я трахал шлюх и знал, что они и не такое вытворяют с другими. Но это же Лиса. Моя киса. Только моя девочка. Я у нее первый…Голос Тэхёна насмехается: «Ты?! Я у нее первый».Ненавижу.Она вдруг вздрогнула, наконец-то, глядя на меня с испугом.– Ты…это все-таки был ты, – девушка сходит с ума. Я сделал из нее психичку…по нам обоим психиатрическая клиника плачет. Ей нужен врач. Найму ей хорошего психиатра….найму. Как только выясню все.– Тебе понравилось сосать у этого ублюдка? А? Что, понравилось Лиса?! – сердце пропускает удар. Чувствую себя последним отморозком. Она еле дышит, а я такие вопросы задаю. Вот она, моя сущность. Но я не могу измениться. Ревность полыхает, это у меня температура.– Да, Чонгук. Мне понравилось. Он был сладким, – покорно, спокойно произносит она.Еле сдерживаюсь, чтоб не вмазать кисе. Я гребанный псих. Рука дрожит. Я сдерживаюсь, сдерживаюсь. Тело не слушается, потому что его бьет новая порция боли. Я бью себя сам. Кулаками по лицу. Поворачиваюсь, начинаю крошить стену руками и истошно орать. Бьюсь головой о стену от разрывающей на куски боли. Разворачиваюсь назад. Киса поджимает ноги, обхватывает тонкими ручками.– Сладким. Как клубника.– Молчи! Молчи, от греха подальше!– А я не хочу молчать, – ох, она ожила. Наконец-то.– Ты моя! Моя, слышишь! Моя! – ору я, наклоняясь к ее лицу. наши губы в двух сантиметрах друг от друга, она дрожит, как озябшая пташка. – да, Чонгук, мне нравился его член. нравился. Нравился! – кричит в ответ Лиса и бьет меня по щеке.Ожила. Ударила меня. Моя девочка. Боль от ее удара другая – сладкая. Истинный садомазохист.Я был бы не я, если бы меня это не возбудило…боль и возбуждение – смесь ядерная, опасная, сметающая на своем пути все живое.Хочу ее ударить. Хочу убить кису за эти слова. Вместе с тем хочу зацеловать каждую родинку, каждый изгиб ее тела. Вылизать. Забрать боль. Молить о прощении, признаваться в любви, о которой ничего не знаю, пока язык не отвалится.Вкусить аромат ее тела, запятнать своим запахом, пометить, обнять.Но всего этого будет мало. Никаких «прости» не хватит, чтобы все исправить.Насилие. Психологическое давление. Столько всего я сделал и даже не заметил, как. Моя. Черт, у меня в жизни не было таких эмоций. Что это за чувства? И на хер они мне сдались?Не любовь это. Я внушил ей желать меня, а сам привязался к девочке. Привязка сексом оказалась, на удивление, сильной. Или это я стал так слаб перед своими желаниями. Это просто чувство собственничества, не более. Но рвет нехило.Сердце отчаянно надеется, что она лжет. Мстит мне…моя киса не промах. Она умеет. Она научилась у меня.Давить на самое больное.