Эпилог

20 лет спустя..

По вечерам, уложив детей спать, она бродила по дому, смахивала отсутствующую пыль, переставляла статуэтки на полочках, разжигала огонь в камине, наливала в чашку ромашковый чай и с ногами забиралась на диван. Андрей возвращался очень поздно, но она никогда не ложилась спать без него. Ждала, по нескольку раз разогревала ужин. И все думала: так и должно быть? Все это: камин, красивая мебель, навороченная техника и две машины в гараже — дано в обмен на время, которое мы могли бы быть вместе..«Все и сразу — это невозможно», — говорило подсознание, и она, чтобы заглушить его голос, наливала себе бокал вина. Один, второй — и по телу разливалось приятное тепло, мир становился спокойным и уютным. А потом хлопала входная дверь, и она летела в прихожую, прижималась к нему и с нежным укором спрашивала:— Ну почему опять так поздно?— Ты же все понимаешь, — отвечал он.По выходным они всей семьей обязательно куда-нибудь выбирались. Уже начиная со среды, она придумывала «программу» — такую, чтобы было интересно каждому члену семьи. Вечером сын и дочь оставались дома одни, а папа и мама шли в кино, театр или ресторан.Внешне все было прекрасно. Образцовая счастливая семья. Но она чувствовала: что-то не так. Андрей сильно изменился: стал молчаливым, жестким, часто уходил в себя. Плавно отстранял ее, когда она «лезла с телячьими нежностями», и все позднее возвращался с работы. А однажды совсем не пришел. Она так и просидела на диване у камина до утра. Осушила бутылку вина и заснула на рассвете. Сон был коротким и неглубоким: она слышала, как наверху, в комнатах детей, трезвонили будильники, как сын и дочь носились по дому, собираясь в школу, и в полудреме думала: «И кто же их теперь отвезет на занятия?» Словно в ответ на ее мысли, хлопнула входная дверь, и раздался веселый зычный голос:— Наследники! Вы уже готовы? Быстро в машину!Она с трудом поднялась с дивана и прошлепала в прихожую. Муж был свеж и выглядел, как всегда, безупречно, а в его глазах плясали озорные искорки.— Все понятно, — прошептала она и ударила его ладонью по свежевыбритой щеке.Он отшатнулся и занес руку для ответного удара, но тут в коридор вбежали дети, затеяли возню с куртками и обувью.— Вечером поговорим, — сухо бросил он и вышел из дома.…Вот и поговорили. Она узнала, что много лет сидела у него на шее, и что ему опостылела эта однообразная жизнь. И что терпит он все это только ради детей. И — да! — «у меня есть другая женщина. Я мужчина. Имею право». Он не тронул ее и пальцем, но бил словами. Она бросала в него бокалы, но попадала все время в стену, а он орал: «Истеричка!» Хорошо, что дети сегодня остались в городе, у бабушки с дедушкой, и не видят этого кошмара.А потом он швырнул в камин браслет. «Странно, — думала она, глядя на пожирающие браслет языки пламени, — почему он до сих пор носит старый браслет, подаренный опостылевшей женой…»«Вот и все, — думал он. — Нашего общего прошлого больше нет».У него зазвонил мобильный телефон.— Скоро приеду. Навсегда, — коротко бросил он.Было слышно, как в трубке визжат и ахают.— Я потом все объясню.Он нажал «отбой», встал с дивана и внезапно рухнул, как подкошенный. «40 лет — критический возраст. Вам нужно беречь сердце», — молнией пронеслись в голове слова доктора, который совсем недавно делал ему кардиограмму, и он провалился в бездну.Сидя на шатком стуле у больничной койки, она смотрела на бледного мужа и мысленно обращалась то к нему, то ко Всевышнему: «Три дня назад я хотела, чтобы ты умер… Прости меня, Господи, за эти мысли! Не забирай его! Пусть он будет не со мной, но живой. Я не буду его ненавидеть, не буду судить. Не людское это дело — судить, а твое, Господи… Я так его люблю…» В коридоре послышались голоса. Приближаясь, они становились все отчетливее, и скоро она смогла разобрать: — Девушка, к нему нельзя!— Я жена!— Что вы говорите? А кто тогда сейчас у него в палате?Когда открылась дверь, она не повернула головы, а только крепче сжала его руку.— Уходи, — услышала шипение за спиной. — Ты довела его до сердечного приступа. Хочешь окончательно угробить?— Женщины! — взмолилась вбежавшая следом медсестра. — Давайте вы будете выяснять отношения не в больнице, а где-нибудь в другом месте!— Снежа… — послышался слабый голос.Он пришел в себя. И назвал не ее, а чужое имя. Она выскочила за дверь и не услышала продолжения фразы:— Уходи, Снежанна.********************Мам, нам обязательно уезжать? — капризничала дочь. — Почему мы должны жить у бабушки? Что произошло? Папа вернется из больницы, а нас нет?! Если вы поругались, то я хочу остаться с ним! Здесь у меня своя комната, а там не будет!— Замолчи и делай, что велит мать! — сын бросал свои вещи в дорожную сумку и с яростью их утрамбовывал.Она знала, почему он злится. Вчера в больнице, навещая папу, он столкнулся в палате с «этой белобрысой». Мальчику уже шестнадцать, он все понял. Днем был молчалив и угрюм, а вечером не выдержал и рассказал ей о том, что видел.— Когда я вошел, они ругались. Папа говорил, чтобы она больше не приходила, что он ее не любит, а любит тебя. Как так можно, мама: любить — и изменять?— В жизни всякое случается, сынок, — она погладила его по голове и прижала к себе, как когда-то в детстве. — Бывает, что человек запутался, сам себя потерял. Потом что-то происходит и все становится на свои места. А бывает, что не становится.— Если он вернется, ты простишь?— Я уже простила. Но лучше нам все же уехать. Пусть папа побудет один. Ему нужно время, чтобы подумать, разобраться в себе.Она чмокнула сына в макушку и добавила:— Иди спать, мой хороший. Завтра рано уезжаем.Оставшись одна, она разожгла камин, налила в бокал красное вино и с ногами забралась на диван. «Возможно, я делаю это в последний раз.» Мысль о том, что по ее дому может ходить другая хозяйка, была невыносима. Она залпом осушила бокал и снова наполнила его терпким хмельным напитком.— Да ты сопьешься без меня, — послышался вдруг за спиной знакомый голос.Обернуться было страшно: а вдруг это галлюцинация? Мираж, который, если на него взглянуть, растает?— Я сбежал из больницы, — «мираж» присел рядом на диван и робко дотронулся до ее руки. — Ты ни разу ко мне не пришла. Я испугался, что больше тебя не увижу.— А как же Снежанна? — спросила она шепотом, все еще боясь взглянуть на него.Вместо ответа он опустился перед ней на колени, зарылся лицом в складки домашнего платья.— Прости меня. Я знаю, ты сможешь. Ты должна. Потому что без тебя я умру. Мне больше никто не нужен. Я вернулся.Она поняла, что он имел в виду. Вернулся тот мужчина, который любил ее больше жизни. Тот, с кем они лежали, прижавшись друг к другу, в Питере, и мечтали о жизни на берегу моря. Она кожей почувствовала, что теперь все будет хорошо. Она опустилась рядом с ним на пол, обняла и прошептала:— С возвращением.…В уютной комнате на полу перед камином сидели двое. Они смотрели на огонь и крепко держались за руки, а под высоким потолком витали их мысли.«Я люблю тебя.»«Я хочу прожить с тобой еще много раз по двадцать лет. И в этой жизни, и в следующей. Я так тебя люблю.»

Счастливый конец непростой истории😍