Вечер на Ла-пальме

Бывает, что на самые сложные вопросы находятся очень простые ответы.

— Доктор Сьюз —

   Дома я почувствовал себя как дикий зверь, запертый в клетку. Я был слишком взволнован и не мог ни читать, ни заниматься, ни слушать музыку. Я даже не удосужился подняться к себе в комнату.   Именно в этот вечер отец впервые за много месяцев решил выключить телевизор на время ужина. Он стоял перед микроволновкой и ждал, когда разогреется замороженная лазанья из супермаркета. В другой ситуации я не стал бы придавать этому большое значение: подумаешь, человек решил сам приготовить себе ужин, к тому же вознамерился поесть без фонового сопровождения телевизионной программы. При этом, учитывая то состояние, в котором пребывал отец в последнее время, я воспринял все происходящее как хороший знак.   — Поужинаешь со мной? — спросил он у меня.   — Вообще-то есть я не хочу, но чайку попью с удовольствием.   — Дело твое, — сказал отец.   Разогреть лазанью, вскипятить чайник и накрыть на стол — все эти нехитрые дела заняли у нас не более пяти минут. Мы сели ужинать в тишине, в самой настоящей, не подправленной вечно включенным ящиком для дураков, как называл телевизор сам отец. По правде говоря, в какой-то момент мне даже стало немного не по себе от этой тишины. Я почувствовал себя обязанным как-то заполнить молчание, повисшее в доме.   — Вроде бы сегодня в «Ла-Пальме» какой-то концерт…   — В «Ла-Пальме», — задумчиво повторил отец, дожидаясь, пока немного остынет поддетый на вилку кусок лазаньи, — Там вроде бы сейчас какие-то аргентинцы хозяйничают. Не знаю почему, но именно это заведение постоянно переходит из рук в руки. Ты, кстати, знаешь, что пятьдесят лет назад в этом помещении был кинотеатр?   Мне, по правде говоря, было абсолютно наплевать на столь значимый исторический факт, но я чувствовал себя обязанным изобразить любопытство. В конце концов, столь обстоятельно мы с отцом не говорили с того самого дня, когда случилась катастрофа, переломавшая жизнь всей нашей семьи.   — Это мне художник рассказывал, — продолжил отец. — В те годы в «Ла-Пальме» и в «Ла-Каландрии» — кинотеатре, расположенном в Масноу, — обычно шли одни и те же фильмы. Представляешь себе, на два кинотеатра завозили по одному комплекту рулонов пленки. В те времена ее было мало, и на все небольшие кинозалы копий фильмов не хватало. В итоге по выходным в двух кинотеатрах города почти всегда шла одна и та же программа.   — Как же все это устраивали?   — Очень просто. Фильм, который шел первым в Масноу, стоял вторым в Тейе. Ну и соответственно — наоборот. Когда сеанс заканчивался, пленку отвозили на мотоцикле из одного кинотеатра в другой.   Неожиданно отец замолчал и нахмурился. В следующую секунду я понял причину перемены его настроения: прозвучало злосчастное слово «мотоцикл». Отец растерянно и печально посмотрел мне в глаза.   Не зная, чем отвлечь его, но при этом больше всего на свете не желая продолжения очередного акта этой бесконечной драмы, я брякнул первое, что пришло мне в голову:   — Раз уж больше кино там не показывают, может быть, сходишь со мной туда сегодня вечером на концерт?   Предложение повисло в воздухе. Отец никак не отреагировал на мои слова.   Я уже подумал, что он меня даже не услышал, но в конце концов отец все же нашел в себе силы дать мне ответ:   — Сынок, ты иди один, я что-то устал сегодня.   В следующую секунду он привычным движением нащупал пульт дистанционного управления и включил телевизор.

* * *

   Я шел по центру нашего городка и удивлялся самому себе: я ведь не был в «Ла-Пальме» уже два года. Увидев меня, Альба, конечно, обрадуется, но я прекрасно понимал, что таким образом невольно обману ее в лучших ожиданиях. Мое появление в кафе никак не было связано с этой девушкой. Мне просто нужно было отвлечься, и я выбрал для этой цели посещение концерта в довольно шумном заведении. В конце концов, чем я хуже отца, который постоянно сидит перед включенным телевизором?..   Встреча с незнакомцами у входа на кладбище, короткая стычка и загадочное испытание — все это не давало мне покоя. Я, впрочем, еще не решил для себя, стоит ли идти туда на следующий день, хотя в глубине души уже представлял самого себя, перелезающего через кладбищенскую ограду. Кроме того, я никак не мог упустить возможность попытаться раскрыть тайну одинокой черной перчатки. Неужели тот комочек лайкры, который я ношу в кармане вот уже два месяца, действительно принадлежит Алексии?   Не слишком ли много впечатлений, событий и неразрешимых вопросов для одного вечера?   Я в очередной раз вдохнул тонкий аромат, исходивший от перчатки, и с замиранием сердца вспомнил это странное создание неземной красоты. Нет, с принятием каких угодно решений в любом случае нужно было подождать как минимум до утра.