Глава 14

Я проснулся раньше, чем будильник на телефоне успел бы подать сигнал. Сначала я не понял, где нахожусь, но стоило лишь повернуть голову — и всё встало на свои места.

Она.

Мэгги лежала рядом, её каштановые волосы разметались по подушке, одна прядь мягко касалась моего плеча. Губы слегка приоткрыты, дыхание тихое и размеренное. На щеке тонкая тень от ресниц. Я смотрел на неё и ловил себя на том, что просто не могу отвести глаз.

В груди бушевала какая-то дикая буря. Часть меня хотела кричать от счастья: это правда, Рэй, всё случилось, ты был с ней, она выбрала тебя. А другая часть тянула на дно: что если это конец? Что если игра, которая сводила тебя с ума, закончилась именно этой ночью?

Я любил эту игру. Каждый её взгляд, каждое подначивание, записки на парах, её дерзкие фразы, её умение выбить почву из-под моих ног одним словом. Чёрт, я жил ради этого. И теперь, когда мы переступили черту, я боялся одного — что всё изменится.

Я осторожно протянул руку, коснулся её плеча кончиками пальцев. Кожа была тёплой, нежной, и это простое прикосновение отозвалось где-то глубоко внутри.

Боже, как же она красива... и ведь теперь я точно знаю, что её губы на вкус слаще любого сна. Но мне всё мало. Мало её смеха, мало её флирта, мало её дыхания рядом.

Я улыбнулся самому себе и почти неслышно выдохнул:

— Чёрт, Мэгги... ты сводишь меня с ума.

Она слегка пошевелилась во сне, ресницы дрогнули, будто услышала мой шёпот. Я замер, не дыша. Но она осталась в мире снов, и я снова позволил себе любоваться.

Неужели это теперь моя реальность? Неужели у меня есть право просыпаться рядом с ней?

И всё же тревога точила изнутри. Я слишком наивен, слишком робок, слишком добр для неё... а она — ураган. Но, чёрт возьми, именно этот ураган я хочу удержать рядом, даже если он разнесёт меня в щепки.

Её дыхание вдруг изменилось — стало глубже, а ресницы дрогнули чаще. Я понял: она просыпается. Сердце заколотилось сильнее, чем должно было.

Мэгги приоткрыла глаза и какое-то мгновение лежала молча, ещё в полусне. А потом заметила мой взгляд. Я поймал себя на том, что не отрываю глаз, что буквально пожираю её взглядом, и уголки её губ дрогнули, а на щеках проступил румянец.

— Рэй... — её голос был сиплым, утренним, и от этого почему-то ещё более интимным. — Ты что, всё это время на меня смотрел?

Я усмехнулся, не скрываясь:— А как можно не смотреть?

Она закатила глаза и резко отвернулась к стене, натянув одеяло до самого подбородка. Но я заметил, как она прикусывает губу, пытаясь скрыть улыбку.

— Это... это странно, — пробормотала она. — Я выгляжу ужасно после сна.

Я чуть придвинулся ближе и прошептал ей в волосы:— Ты выглядишь так, что у меня внутри всё переворачивается.

Мэгги резко повернулась обратно и уставилась на меня — глаза её сверкали, но щеки всё равно оставались раскрасневшимися.

— Ты сводишь меня с ума, Рэй, — пробурчала она, пряча лицо в подушку.

Я улыбнулся, осторожно коснулся её пальцев, и она, будто сама того не замечая, переплела их с моими.

И в этот момент я понял — игра не закончилась. Просто она стала другой.

Она всё ещё прятала лицо в подушке, но пальцы крепко держали мои. Я не выдержал и чуть наклонился ближе:

— Знаешь, Мэг... ты смущаешься куда больше, чем я ожидал.

— Смущаюсь? — её голос был глухим, утонувшим в ткани. Потом она резко подняла голову, бросила на меня взгляд, полный вызова, и приподняла бровь. — Это ты краснеешь от одного моего слова, Рэймонд.

Я усмехнулся:— Может, я и краснею... но зато я не прячусь под одеялом, как школьница.

— Ах вот так, да? — её губы растянулись в дерзкой улыбке. — Напоминаю, кто здесь первый засмотрелся на спящую девушку, как маньяк.

— Маньяк, говоришь? — я приподнял бровь. — Если быть маньяком — это значит умирать от счастья, просто глядя на тебя, то я согласен.

Она закусила губу, и я заметил, как её уши предательски покраснели.— Ты сволочь, — тихо пробормотала она, но улыбка всё равно осталась на лице.

— Может быть, — я пожал плечами. — Но ты всё равно переплела пальцы с моими.

Она фыркнула, разорвала хватку и села на кровати, волосы разметались по плечам, а одеяло едва удерживалось на её груди. Она посмотрела на меня сверху вниз, глаза блестели.

— Ты думаешь, что умеешь играть в мою игру, Рэй? — её голос стал низким, почти шёпотом. — Но если вступил в неё по-настоящему... то назад дороги нет.

Я приподнялся на локтях, чувствуя, как во мне всё вспыхивает снова.— Я не хочу дороги назад.

Она замерла на секунду, потом её губы растянулись в опасной улыбке, и она качнула головой:— Тогда держись. Я не собираюсь сдерживаться.

И вот в тот момент я понял: да, она снова проверяет меня. Снова провоцирует. Но на этот раз я не собирался отступать. Я собирался идти до конца, шаг в шаг, взгляд во взгляд.

Она сидела на кровати, прижимая одеяло к груди, и улыбалась так, будто знала все мои слабости. Я не мог оторвать глаз: неон с окна подсвечивал её волосы, губы цвета вишни и изгиб плеча, едва прикрытый тканью.

— Ты правда собираешься так на меня смотреть? — спросила она, слегка наклоняясь.

— А как я могу не смотреть? — ответил я честно. — После прошлой ночи...

Её щёки вспыхнули, и она резко откинула волосы назад, будто хотела скрыть смущение.— Ты становишься наглым, Рэй, — прошептала она.

— Может, я просто учусь у тебя? — я сел ближе, осторожно коснулся её колена поверх одеяла.

Она не отстранилась. Напротив, улыбнулась и медленно опустила одеяло чуть ниже, открывая плечо и изгиб ключицы.— Тогда тебе ещё многому предстоит научиться.

Я сглотнул, сердце стучало так громко, что я был уверен — она слышит. Я протянул руку и провёл пальцами по её шее, скользя ниже. Она резко втянула воздух, а потом прикусила нижнюю губу, наблюдая за мной.

— Чёрт... ты снова краснеешь, — она рассмеялась, но в её смехе дрожал жар.

— Потому что ты издеваешься, — признался я.

— А ты... — она вдруг приблизилась и шепнула прямо у губ, — ...безумно сладко поддаёшься.

Она накрыла мои губы своими — медленно, жадно, так, будто мы не целовались вечность. Я откинулся на подушку, а она оказалась сверху, её волосы упали мне на лицо, щекоча кожу. Её руки скользнули по моей груди, горячие, требовательные.

Чёрт, я думал, что ночью испытал максимум. Но каждое её прикосновение снова и снова разрывает меня изнутри. Я готов раствориться в ней.

— Знаешь, что мне нравится больше всего? — прошептала она, склонившись к моему уху. — Что ты всё ещё пытаешься быть хорошим мальчиком... а я чувствую, как сильно ты хочешь сорваться.

Я обхватил её талию, прижимая ближе, и мои слова прозвучали хрипло:— С тобой... я хочу сорваться.

Она склонилась надо мной, её волосы щекотали мою кожу, дыхание было горячим и неровным. Её губы прикасались к моим — сначала мягко, будто дразня, потом требовательно, жадно. Я чувствовал, как теряю контроль.

Она отстранилась, и её глаза блеснули, полные вызова.— Ты ведь любишь, когда я веду игру, правда?

Я хотел что-то ответить, но слова застряли в горле, потому что её губы уже скользнули к моей шее. Лёгкие, обжигающие поцелуи пробежались по коже, и сердце заколотилось так сильно, что я думал — она его услышит.

Чёрт, она сводит меня с ума...

Её рот спускался ниже — к ключице, к груди. Каждый новый поцелуй был медленным, словно она наслаждалась моей реакцией. Я сжал простыню, стараясь не застонать, но не выдержал, когда её язык коснулся моей кожи чуть ниже ребер.

— Мэгги... — вырвалось у меня, и в этом звуке было всё: и мольба, и восторг, и невозможность остановить её.

Она улыбнулась, не поднимая головы, и продолжила двигаться ниже. Я чувствовал её дыхание на животе, её горячие губы, которые дразнили, оставляли огненный след. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом по всему телу.

Я думал, я уже пережил всё этой ночью... но она только начинает. Она играет со мной, и я добровольно отдаюсь ей без остатка.

Она подняла глаза на меня снизу, её губы были совсем близко к запретной линии. В этом взгляде читалось всё — вызов, желание и... забота. Как будто она спрашивала: готов ли ты?

Я кивнул, с трудом переводя дыхание.— Я твой, Мэгги. Совсем.

Её губы двинулись ещё ниже, и я судорожно втянул воздух. Внутри всё сжалось в ожидании. Она двигалась медленно, преднамеренно, словно растягивала каждую секунду, доводя меня до безумия.

Боже... я не выдержу. Я просто не смогу выдержать этого до конца.

Она оставляла поцелуи там, где я и представить не мог, что её губы окажутся. Горячие, влажные, обжигающие. Я не мог больше сдерживать стоны, они рвались из меня сами.

Она подняла глаза, не останавливаясь, и этот взгляд свёл меня окончательно с ума. В нём было всё: вызов, желание, её собственное удовольствие от того, что она доводит меня до грани.

Я выгнулся, пальцы вцепились в простыню так, что суставы побелели. Всё моё тело дрожало от наслаждения, а в голове пульсировала только одна мысль: я принадлежу ей.

Каждое её движение было словно удар молнии — резкий, яркий, разрывающий сознание. Я уже не различал времени, не понимал, где я нахожусь. Был только её ритм, её губы, её дыхание, и то, как я тонул в этом ощущении полной, безжалостной сладости.

Она снова поймала мой взгляд — и, чёрт возьми, улыбнулась. Так, будто знала: я сломался. Я не тот застенчивый, наивный Рэймонд, который всегда держал себя в руках. Я был её. Полностью.

— Ты потрясающе смотришься, когда теряешь контроль, — прошептала она, и её голос стал последней каплей.

Я застонал громче, чем когда-либо, и понял: это утро мы уже никогда не забудем.

Я лежал, тяжело дыша, грудь вздымалась, а тело дрожало, будто меня только что пропустили через огонь и ледяной душ одновременно. Голова кружилась, и я с трудом мог сфокусировать взгляд.

Мэгги медленно поднялась ко мне, её волосы упали мне на лицо, и она накрыла мои губы поцелуем — горячим, влажным, глубоким. Я почувствовал на вкус то, от чего у меня внутри всё перевернулось, и это свело меня с ума ещё сильнее.

Она оторвалась на секунду, её глаза блестели, а дыхание сбивалось.— Ты даже не представляешь, Рэй, как мне нравится твоя реакция, — прошептала она, и кончиком пальца провела по моим губам.

Я усмехнулся, хоть и чувствовал, что краснею.— А ты даже не представляешь, как сложно мне не потерять голову, когда ты так близко.

Мэгги хищно улыбнулась, чуть наклонила голову и шепнула у самого уха:— Может, не стоит сдерживаться?

У меня по коже пробежали мурашки, и я поймал её губы снова, на этот раз грубее, чем хотел. Она застонала, прикусив мою нижнюю губу, и мне показалось, что я потерял остатки самообладания.

Мы слились в поцелуе, в её движениях было что-то провоцирующее, в моих — отчаянное желание догнать её темп. Она дразнила, проверяла, а я отвечал — и внутри меня всё горело.

Чёрт, вот она — наша игра. Не закончилась. Просто стала ещё опаснее.

Дыхание стало горячее, пальцы скользнули по моей груди. Я уже не различал времени, и казалось, что весь мир сузился до этого постели, её волос, её голоса.

И вдруг — тр-р-р-р! — оглушительный звон будильника разорвал воздух.

Мы оба дёрнулись. Мэгги замерла надо мной, прижалась лбом к моей щеке и выдохнула со смехом:— Ну, шикарный тайминг.

Я жалобно застонал, закрыв лицо руками:— Нет-нет-нет, только не сейчас...

Она рассмеялась ещё сильнее, перекатившись на бок. Волосы разметались по подушке, и она всё ещё улыбалась, наблюдая за моим мучением.— Ты выглядишь так, будто я тебя только что бросила.

— А разве нет? — пробормотал я, вытягивая руку и прижимая её обратно к себе.

Она прищурилась, уголок её губ задорно дёрнулся:— Осторожнее, красавчик. Из-за тебя я могу и правда проспать пару.

Я уткнулся носом в её шею и, не открывая глаз, выдохнул:— И пусть.

Она хмыкнула, но я почувствовал, как её пальцы скользнули по моей руке, словно она тоже не спешила срываться с этого утра.

Чёрт... если бы можно было заморозить время — я бы оставался в этом моменте вечно.

_____________

Столовая гудела как улей — звон посуды, смех студентов, чей-то телефон орал музыку на весь зал. Мы сидели втроём за угловым столиком: я, Мэйсон и Стив.

Мэйсон лениво ковырял вилкой макароны, но взгляд у него был слишком внимательным. Я почувствовал подвох ещё до того, как он открыл рот.

— Рэй, — начал он лениво, — ты в курсе, что от тебя и Мэгги за километр несёт... ну ты понял чем.

Я прищурился.— Нет, не понял.

Мэйсон фыркнул и ткнул вилкой в мою сторону.— Сексом, дружище. Энергией. Вы сидите рядом — и это чувствуется. Даже слепой догадается.

Я едва не выронил стакан с соком.— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно, — ухмыльнулся он. — Ты светишься так, будто всю ночь тренировался без остановки.

Стив, сидящий напротив, чуть не поперхнулся бургером.— Подожди... что он говорит?

Мэйсон не сводил с меня взгляда.— То, что ты сам слишком тупо делаешь вид, будто ничего не замечаешь.

— Я?! — Стив захлопал глазами, глядя то на одного, то на другого. — Да у меня мозг до сих пор в шоке от этой рассылки с Софией! А теперь ещё это? Что вообще происходит?!

Мэйсон хмыкнул.— Поверь, такие вещи не спутаешь.

Я тяжело выдохнул, пытаясь скрыть улыбку.— Может, хватит обсуждать меня, пока я сижу прямо здесь?

— А чего стесняться? — Мэйсон пожал плечами. — Это не стыд, это гордость. Я бы на твоём месте уже в рубашке-супермена сюда пришёл.

Стив уставился на меня в полном замешательстве.— Скажи хоть что-то, Рэй! Это правда?

Я встретился с его взглядом, чуть улыбнулся краем губ.— А вот это, Стив, уже не твоё дело.

Мэйсон расхохотался, хлопнув ладонью по столу.— Вот это ответ! Мужик наконец-то научился держать интригу.

Я отвернулся, делая вид, что занят едой, но внутри всё дрожало. Чёрт... если бы они знали, насколько близки к истине.

______________

Парковка университетского кампуса гудела, как улей: моторы ревели, где-то хлопали дверцы, мимо проезжали скейтеры, в воздухе витал запах кофе и нагретого асфальта. Я вышел из корпуса, накинув рюкзак на одно плечо, и сразу заметил её.

Мэгги.

Она стояла, облокотившись на капот моего серого «Форда», словно это был её пикап, а не мой. Солнце било в каштановые волосы, они сияли на свету, как жидкий янтарь. Белая рубашка, короткая юбка и та самая уверенность в позе, которая всегда заставляла меня чуть быстрее дышать.

Я замедлил шаг. Не потому что устал — потому что внутри всё сжалось в странный, плотный комок.

Она заметила меня первой. Скрестила руки на груди, приподняла бровь и усмехнулась:— Ну надо же... сам Рэймонд снизошёл до парковки.

— Признаю, — я сделал пару шагов ближе, — звучит как событие года.

— Угу, — она скользнула по мне взглядом, медленным, почти изучающим. — Только ты обычно сбегаешь сразу после пар. Что-то изменилось?

— Может быть, — я пожал плечами. — Может, я решил задержаться ради одной наглой девчонки, которая занимает мой пикап.

Она фыркнула, но губы её дрогнули — это был тот самый полууголок, из-за которого я терял голову.

— Занимаю? — она оттолкнулась от машины и подошла ближе. Очень близко. — Я вообще-то жду.

— Ждёшь? — я склонил голову набок. — Кого-то конкретного?

— Возможно. — Она остановилась прямо передо мной, так близко, что я чувствовал аромат её духов — тёплая ваниль и что-то свежее, летнее. — Его зовут Рэймонд. Высокий, немного занудный, но чертовски упрямый парень.

— Звучит как полный неудачник.

— Возможно, — её глаза блеснули, — но он умеет смотреть так, что у тебя внутри всё переворачивается.

Чёрт... я знал, что это про меня. И всё равно сердце ухнуло куда-то вниз.

— И что ты хочешь от этого парня? — спросил я, делая шаг ближе. Теперь нас разделяло не больше десяти сантиметров.

Мэгги вздохнула, будто ей пришлось признаться в чём-то, чего она долго избегала.— Может быть... чтобы он перестал всё время думать.

— А если он не умеет?

— Тогда... — она протянула руку и легонько провела кончиками пальцев по вороту моей рубашки, — придётся его отвлечь.

Я сглотнул. Это был тот самый миг, когда всё вокруг — шум машин, смех студентов, жара асфальта — исчезло. Остались только мы.

— Ты знаешь, что делаешь? — хрипло спросил я.

— Примерно, — она подняла глаза, и в её взгляде было всё: вызов, страсть, опасность. — А ты?

Я не ответил. Просто шагнул вперёд, сокращая последние сантиметры между нами, и наши тела соприкоснулись. Она выдохнула тихо, коротко — как будто ждала этого дольше, чем готова признать.

— Мэгги... — я едва выговорил её имя, прежде чем она поднялась на цыпочки и накрыла мои губы своими.

Поцелуй был жадным. Не теми нерешительными касаниями, что бывают в начале — нет. Это был голод. Настоящий, выстраданный. Она вцепилась в ворот моей рубашки, будто боялась, что я снова отступлю, а я обхватил её талию, прижимая ближе, ближе, ещё ближе.

Всё остальное перестало существовать.

Её губы — тёплые, настойчивые. Её дыхание — горячее и сбивчивое. Её руки — на моей спине, на шее, в волосах. Я утонул в этом поцелуе, и чем дольше он длился, тем яснее становилось: это не игра. Не проверка. Это — мы. Настоящие.

Она оторвалась первой, губы ещё дрожали, глаза блестели.— Видишь? — прошептала она, касаясь моего подбородка. — Иногда не нужно слов.

Я улыбнулся, прижав её лоб к своему:— А иногда они всё-таки нужны.

— Тогда скажи. — Она смотрела прямо в глаза, и голос её стал тише, серьёзнее. — Ты это чувствуешь? Или я одна с ума схожу?

Я провёл большим пальцем по её щеке, задержавшись на секунду у уголка губ.— Если ты сходишь с ума... то я тоже.

Она улыбнулась — не дерзко, не насмешливо, а по-настоящему. И в этом взгляде было что-то большее, чем флирт. Что-то, что заставило моё сердце удариться сильнее.

Мэгги снова потянулась ко мне, и я поймал её губы в новом поцелуе — более спокойном, но не менее глубоком. Где-то вдали завёлся мотор, кто-то крикнул «эй!», но я даже не повернул головы.

Потому что прямо сейчас, у капота старого серого «Форда», под мягким дневным солнцем, мир сузился до одного момента.

До неё.До нас.

Мы оторвались друг от друга только тогда, когда дыхание стало слишком горячим, а губы — слишком требовательными.

Мэгги провела пальцем по моей нижней губе, будто неохотно отпуская момент, потом отступила на шаг назад, склонила голову и чуть приподняла бровь:

— Так... мы тут на парковке и до ночи можем зависнуть, или всё-таки двинемся?

Я усмехнулся:— А ты спешишь куда-то?

— Может быть, — её улыбка стала чуть хищной. — Может, я надеялась на приватную экскурсию... по твоей кухне.

— По кухне, значит... — я кивнул с самым серьёзным видом. — А я-то думал, ты пришла снова занять мой пикап.

— Ну, если ты будешь хорошо себя вести, может, и его займём, — она подмигнула и обошла меня, ловко открывая пассажирскую дверь.

Я выдохнул сквозь смех, покачал головой и сел за руль.

Дорога до дома заняла всего десять минут, но всё это время воздух внутри машины был наэлектризован. Она вытянула ноги, закинула одну ногу на другую, и каждый раз, когда её колено едва касалось моей руки на коробке передач, по коже пробегал ток.

— Ты специально это делаешь, да? — не выдержал я.

— Что именно? — её голос был шелковистым, притворно-невинным.

— Вот это, — я кивнул на её ногу.

— Ах, это... — она чуть сильнее коснулась моей руки и улыбнулась. — Ну конечно, специально.

⸻

Когда дверь в квартиру за мной захлопнулась, она сразу сбросила ту самую маску самоуверенности, но не полностью — скорее сменила роль. Бросила рюкзак на пол, прошлась по гостиной, словно проверяя, всё ли на месте, и обернулась ко мне через плечо:

— Всё ещё тот же запах. — Она глубоко вдохнула. — Твой дом пахнет... как ты.

— Это комплимент?

— Это предупреждение, — сказала она, подходя ближе. — Потому что я начинаю привыкать.

Я хотел что-то ответить, но она оказалась совсем рядом, настолько, что её дыхание щекотало мне кожу на шее. Она вытянула руку и небрежно поправила ворот моего свитера, хотя на самом деле никакой необходимости в этом не было. Просто прикосновение ради прикосновения.

— Ты знаешь, что я могу делать с твоей кухней? — прошептала она, чуть наклоняясь.

— Даже боюсь представить.

— Например... приготовить кофе. — Она дотронулась до моего плеча. — Или... сесть на столешницу и смотреть, как ты его варишь.

— И это всё?

— Ну... может, не всё, — она чуть прикусила губу. — Зависит от того, как ты будешь себя вести.

Я хмыкнул:— Кажется, у нас сегодня один и тот же план.

Мэгги прошла на кухню первой, и я поймал себя на том, что любуюсь тем, как она движется — легко, с какой-то естественной грацией, будто она уже живёт здесь. Она запрыгнула на край столешницы, болтая ногами в воздухе, и посмотрела на меня сверху вниз, как кошка, поймавшая мышь:

— Итак, кофе будет?

— Будет, если не будешь мешать, — сказал я, доставая турку.

— Я и не мешаю, — она склонилась ближе и прошептала прямо у уха: — Я вдохновляю.

Я вздрогнул от этого шёпота. Она знала, как действовать на меня. Знала, как с каждым словом рушить остатки самообладания.

Пока вода закипала, она лениво провела пальцем по краю столешницы и спросила:

— А ты часто зовёшь девушек сюда?

— Только тех, кто умеет сидеть на моей кухне и не устраивать пожар.

— Хм... значит, я не особенная. — Она прищурилась. — Или это ты просто не хочешь признаться, что я первая?

Я обернулся, подошёл ближе и остановился между её ног, глядя прямо в глаза:

— Может, ты и не первая... но точно единственная, кто так чертовски действует на мои нервы.

— О, это звучит как вызов, — её колени сомкнулись чуть ближе, прижимая меня к себе. — Хочешь, я их добью?

— Не смей.

— Почему? Боишься?

— Потому что если добьёшь — я забуду, что вообще собирался делать кофе.

— Ну, тогда у нас будет причина остаться на кухне подольше, — она склонилась ближе, и наши губы снова нашли друг друга. Этот поцелуй был мягче, но от этого не менее опасным.

Она целовала меня не спеша — будто пробовала вкус момента, растягивая его до предела. Каждое её движение было дразнящим, намеренным, точно выверенным. Я почувствовал, как её пальцы скользнули по моей шее, потом выше, к затылку, и чуть сильнее притянули меня к себе.

Мир снова начал растворяться. Звук тихо булькающего кофе на плите стал фоном, тёплый свет из окна растёкся мягкой дымкой, и всё, что оставалось — это она. Её губы. Её дыхание. Её тело, такое близкое и живое.

Я отстранился первым — не потому что хотел, а потому что нужно было вдохнуть. Мэгги тихо выдохнула и провела кончиком языка по своей нижней губе, как будто нарочно, зная, что я не смогу отвести взгляд.

— Ты специально это делаешь? — спросил я хриплым голосом.

— Что именно? — её глаза блестели озорным огнём.

— Доводишь меня до грани.

— Хм... — она задумчиво наклонила голову. — Может быть. А может, это просто побочный эффект того, что я рядом.

— Побочный эффект, говоришь? — я сделал шаг ближе, оказываясь между её колен снова. — Тогда это самый опасный эффект из всех, что я знаю.

Она улыбнулась — мягко, почти невинно. Но невинного в этом не было ничего.— Знаешь, в чём проблема? — прошептала она, обвивая руками мою шею. — Ты всё ещё думаешь. А я хочу, чтобы ты перестал.

— И как ты это собираешься сделать?

— Вот так. — Она снова поцеловала меня, на этот раз глубже.

Поцелуй стал горячее, дыхание — тяжелее. Её ноги сомкнулись на моей талии, и я машинально подхватил её за бёдра, притягивая ближе к себе. Она засмеялась сквозь поцелуй, и этот смех прозвучал, как искра в комнате, полной бензина.

— Кофе убежит, — выдохнул я, едва отрываясь от её губ.

— Пусть бежит. — Она чуть прикусила мою нижнюю губу. — Сейчас у нас есть дела поважнее.

Я чувствовал, как сердце бьётся быстрее. Каждая клетка тела отзывалась на её прикосновения — горячие, уверенные, настойчивые.

Она отстранилась на миллиметр, дыхание её обжигало мою кожу:— Скажи, что ты хочешь, чтобы я остановилась. И я остановлюсь.

Я закрыл глаза на секунду, стараясь вернуть контроль. Потом снова посмотрел на неё — на это лицо, где смешались вызов и нежность, на губы, чуть приоткрытые, на взгляд, полный тихого желания.

— Я... не хочу, чтобы ты останавливалась, — выдохнул я.

— Вот и отлично, — улыбнулась она и снова прижалась ко мне.

Её руки скользнули под край моего свитера, тёплые пальцы прошлись по коже, оставляя за собой огненную дорожку. Я втянул воздух сквозь зубы, чувствуя, как с каждым движением между нами остаётся всё меньше пространства — и не только физического.

Она откинула голову назад, встречаясь со мной взглядом, в котором было всё: игра, желание, страсть и что-то ещё, что я не решался назвать.

— Видишь, — прошептала она, касаясь лбом моего, — на кухне может происходить не только завтрак.

Я усмехнулся:— Кажется, теперь мне придётся пересмотреть список любимых блюд.

— Начни с меня, — ответила она, и в её голосе прозвучало нечто опасно-обещающее.

И мир снова исчез. Остались только её губы, её руки, тёплое дыхание и эта безумная, тянущая, почти нестерпимая близость.

Её пальцы двигались всё смелее — не торопливо, не спеша, а так, будто каждая секунда прикосновения была частью какой-то её тщательно продуманной игры. Они скользили по моей коже — чуть выше, чуть ниже, оставляя за собой горячие следы.

Я поймал её взгляд — и понял: она прекрасно знает, что делает. Знает, как каждое движение лишает меня остатка контроля, как дыхание становится рваным, как в груди всё сжимается от желания.

— Мэгги... — её имя сорвалось с губ почти на выдохе, и я сам не узнал свой голос — хриплый, низкий, полный чего-то первобытного.

— Что? — она улыбнулась, слегка прикусив губу. — Уже не думаешь?

— Я... стараюсь, — пробормотал я, когда её ладони скользнули по моим рёбрам и остановились чуть выше пояса.

— Плохая попытка, — шепнула она и подалась ближе.

Между нами не осталось ни сантиметра. Её ноги всё ещё обвивали мою талию, колени чуть прижались сильнее. Я почувствовал, как её дыхание скользнуло по моей шее, потом — по линии челюсти, и наконец её губы коснулись моей кожи. Один поцелуй. Второй. Медленно. Осознанно.

— Ты не представляешь, — прошептала она между поцелуями, — как мне нравится видеть тебя таким.

— Каким?

— Тем, кто больше не притворяется, что контролирует ситуацию.

Я тихо выругался, и она тихо рассмеялась. Этот смех был самым откровенным звуком, который я когда-либо слышал — не потому, что он был громким, а потому что в нём была чистая, искренняя радость от происходящего.

Я провёл ладонями по её спине — от талии выше, к лопаткам, чувствуя под пальцами тепло её кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Она выгнулась чуть вперёд, будто это прикосновение было тем, чего ей не хватало.

— Осторожнее, — прошептала она прямо у губ. — Если продолжишь так... я могу забыть, что это вообще кухня.

— Думаю, это будет не самое худшее, что с ней случалось, — ответил я и снова впился в её губы.

Поцелуй стал другим — глубже, жаднее, словно мы оба понимали: держаться на краю всё труднее. Её руки переплелись у меня за шеей, мои пальцы нашли край её рубашки и чуть-чуть, почти невинно, приподняли ткань. Кожа под ней была горячей, и от одного этого прикосновения у меня перехватило дыхание.

Она прижалась ближе, настолько, что я чувствовал каждый её вдох, каждое едва заметное движение. Наши губы снова встретились — на этот раз с тем самым безумным напряжением, которое возникает, когда никто не решается сделать следующий шаг, но оба его отчаянно хотят.

— Чёрт, — выдохнул я ей в губы. — Ты сведёшь меня с ума.

— Отлично, — прошептала она, касаясь кончиком носа моего. — Значит, мы идём в правильном направлении.

Она снова поцеловала меня — на этот раз медленно, будто растягивая момент, и её руки двинулись выше по моей спине, к затылку, потом в волосы. Я поймал себя на мысли, что если она скажет хоть слово, я сделаю всё, чего она захочет.

Её спина выгнулась, когда мои ладони легли на её бёдра, скользнули выше, к талии. Ткань юбки поднялась, и пальцы встретили кожу — горячую, гладкую, словно созданную для того, чтобы я сходил по ней с ума.

— Всё ещё кофе? — выдохнула она, склонившись к моему уху.

— Забудь про кофе, — прошептал я, не отрываясь от её губ.

Она рассмеялась — низко, с хрипотцой, от чего у меня внутри всё сжалось.— Знаешь, что мне в тебе нравится?

— Что?

— То, как ты теряешь контроль, — она провела языком по линии моей челюсти, и по телу пробежал электрический разряд. — Как будто я могу сделать с тобой всё, что захочу.

— А если это правда? — прошептал я, скользнув губами по её шее, чувствуя, как дрожит кожа под моими поцелуями.

Она втянула воздух и запрокинула голову, пальцы крепче сжали мою рубашку.— Тогда... я хочу больше.

Её слова прозвучали как приказ. Как вызов. Как признание.

Мои руки уже не слушались разума — скользнули под край её рубашки, ощупывая каждый сантиметр кожи. Она отозвалась тихим стоном, выгнулась навстречу, прижимаясь ближе, сильнее. Между нами уже не осталось воздуха — только жар, пульс, дыхание и желание.

— Мэгги... — сорвалось у меня, когда она снова потянула меня в поцелуй. На этот раз он был медленнее, но глубже. В нём было всё: страсть, азарт, обещание.

— Не останавливайся, — выдохнула она, и я не остановился.

Каждое её движение было как искра. Каждое прикосновение — как взрыв. И пока за окном медленно темнело, на моей кухне мы теряли себя — в дыхании, в губах, в жаре, который с каждой секундой становился невыносимее.

Мэгги откинулась назад, упираясь ладонями в столешницу, и посмотрела на меня снизу вверх — так, как будто знала, что одной этой позой способна свести с ума.— Ну что, профессор, — прошептала она с вызовом, — готов пропустить лекцию по самообладанию?

— Самообладание давно не входит в мой учебный план, — хрипло ответил я и впился губами в её шею.

Она выгнулась навстречу, её пальцы вцепились в мою рубашку и потянули вниз, будто хотела избавиться от этой преграды между нами прямо сейчас. Горячее дыхание смешивалось с моим, и каждый наш вдох казался искрой, поджигающей что-то глубоко внутри.

Мы двигались стремительно, будто всё это копилось слишком долго. Её руки — на моей спине, потом на затылке, потом снова в волосы. Мои ладони — на её талии, бёдрах, скользящие всё выше. Всё вокруг исчезло: кухня, кофе, даже свет за окном — остались только она и я, захваченные одним безумным ритмом.

— Рэй... — её голос сорвался на шёпот, — не останавливайся.

Я и не собирался. Наши поцелуи стали глубже, жаднее, с каждым разом всё больше стирая границы. Мы будто пытались доказать друг другу, кто кого сильнее хочет, кто сорвётся первым — и оба проигрывали, потому что давно сорвались.

Мэгги оттолкнулась чуть назад, и звук её смеха пронзил воздух — тихий, нервный, пьянящий. Она потянула меня за ворот к себе и прошептала прямо в губы:— Ближе ...

Я подчинился. Ткань одежды одна за другой падала на пол, как ненужные условности. Теперь между нами не было ничего — только тепло, дыхание и это безумное притяжение, которое невозможно было остановить.

Она обвила ногами мою талию крепче, притянув ближе, и я почувствовал, как уверенно проникаю в нее и наши движения становятся синхронными — будто тело само знает, что делать. Всё было стремительным, жадным, диким, но при этом удивительно правильным.

Я прижал её к себе крепче, чем собирался. Наши губы встретились снова — не спеша, а стремительно, как вспышка после долгого затишья. Поцелуй стал глубже, горячее; его невозможно было остановить. Её пальцы скользнули по моей шее, зарылись в волосы, и я ответил тем же, исследуя каждую линию её спины, будто хотел запомнить всё на ощупь.

В какой-то момент она оторвалась от моих губ, чтобы вдохнуть, но я не дал ей уйти далеко — провёл губами по её щеке, вдоль линии шеи, туда, где чувствовал бешеный ритм её сердца. Её тихий выдох, дрожащий и срывающийся, прозвучал громче любых слов.

Она прижалась ближе, так что наши движения стали едиными — не было уже «я» и «ты», только неукротимое «мы». Мы двигались в ритме, который диктовал не разум, а что-то древнее, инстинктивное. Её руки скользили по моей груди, спине, и каждое прикосновение было признанием: «я здесь», «я хочу», «я чувствую». А я с трудом старался не закончить раньше времени.

Мы почти не говорили — лишь короткие шёпоты, и приглушенные стоны, сорванные по пути между поцелуями и ритмом наших тел. Слова не имели значения. Важным было то, как её пальцы дрожат на моей коже, как моё дыхание смешивается с её, как стены кухни становятся свидетелями чего-то большего, чем просто страсть.

Я оторвался от её губ лишь на секунду — чтобы вдохнуть её запах, горячий, круживший голову. Она чуть запрокинула голову назад, и я не удержался — поцеловал её шею, провёл губами по линии ключицы, чувствуя, как её дыхание сбивается, мои движения становились с каждой секундой более интенсивными и глубокими. Пальцы Мэгги вплелись в мои волосы, крепко, требовательно, будто она не хотела отпускать.

— Рэй... — её голос был хриплым, сорванным, — ...ещё.

Я чувствовал, как её дыхание обжигает мою кожу. Как дрожь пробегает по её телу, когда мои толчки становятся невыносимо сладкой пыткой для нее, когда мои ладони находят новые линии — изгиб талии, мягкую дугу бёдер. Мы двигались в каком-то общем ритме, не сговариваясь, но точно зная, чего хотим и куда стремимся.

Она прошептала моё имя снова — на этот раз почти неслышно, как молитву. Я ответил ей поцелуем, ещё одним, ещё глубже, позволяя этому чувству полностью захватить меня.

Каждое её прикосновение, каждый взгляд говорили громче любого признания. А я... я не хотел, чтобы это когда-либо кончалось.

Мы были двумя искрами, сошедшимися в одну вспышку — и в тот момент весь мир сузился до этой кухни, до её пальцев, оставляющих следы на моей спине, до её губ, дрожащих от удовольствия, до бешеного ритма наших сердец, бьющихся в унисон, до наших тел, которые наконец-то сливались воедино.

И где-то между этими поцелуями и вздохами я понял: это больше, чем страсть. Это — неизбежность.