Глава 6

Глава 6. От лица Майка.

– Ой!– Тебе не стоит играть в футбол, если ты не можешь видеть, куда идёшь! –  ворчала мама, обрабатывая порез у линии роста моих волос.Мы находились в ванной комнате на нижнем этаже, где, поскольку у неё было шестеро мальчишек, Ма собрала целый шкаф средств первой помощи, не уступающий тому, что есть в каждой машине «неотложки», что подтвердил наш двоюродный брат Блейк, который был врачом скорой помощи. Она сказала, что швы накладывать не нужно, но кровь шла как из ведра, и на лбу у меня тоже будет хороший синяк.– У тебя слишком много вен на лбу, –  сказала она, вытирая кровь.– Прости. В следующий раз постараюсь сделать лучше, –  язвительно сказал я.– Это всё волосы Канали. Нужно много кровеносных сосудов, чтобы поддерживать все эти волосы. Это вина твоего отца.Я фыркнул.– У нас у всех твои волосы, ма.– У тебя нет! У меня рыжеватые волосы.Это была мамина придумка, что в её темных волосах есть рыжий цвет. Что, честно говоря, было не так. Они были такими же глубокими, темно-каштановыми, почти чёрными, как и у всех нас.– Ладно, –  сказал я, зная, что лучше не спорить, когда речь идёт о мамином тщеславии.– Сиди спокойно, Майк. Не ёрзай, –  приказала она.– Я не ёрзаю. – я застыл как статуя. И пока она работала, мои мысли блуждали, воспроизводя ту сцену у дерева. Мне было стыдно, что я отшатнулся от Шейна, когда он просто пытался помочь. Только когда рядом были мои братья, Шейн прикасался ко мне и беспокоился обо мне, я чувствовал, что всё обнажилось. Это была рефлекторная реакция - отстраниться, спрятаться.И это о многом говорило. Я вёл себя как трус, и это не сулило ничего хорошего, если я когда-нибудь смогу признаться братьям. Ещё одна причина чувствовать себя дерьмом. Что со мной было не так?– Вот так. Теперь будь осторожнее, –  сказала мама и поцеловала меня в лоб, от чего я обычно уклонился бы - привычка, оставшаяся с подростковых лет, но на этот раз она попала в лоб благодаря моему рассеянному мозгу.– Спасибо, Ма. – я спрыгнул с тумбочки, посмотрелся в зеркало  –  повязка-бабочка была довольно лихой  –  и вышел из ванной.Первоочередной задачей был Шейн. Наконец я нашёл его на крыльце. Он сидел в кресле-качалке и безучастно смотрел на нашу подъездную дорожку и лес, который её окружал. Я опустился на стул рядом с ним, прикусив губу и гадая, перестану ли я когда-нибудь всё портить.– Мне жаль, что так получилось. Я... я просто слишком остро отреагировал, –  сказал я.– Я понял. –  Шейн не смотрел на меня. Его "я понял", похоже, означало нечто большее, чем тот инцидент. Это означало, что он понял всю мою жалкую жизнь.– В любом случае, ты противостоял Донни и им. Ты молодец.Он пожал плечами. – Они не первые, кто смеётся надо мной. – он поморщился. – Боже, это звучит так по-жертвенному. Я просто имею в виду, что мне уже приходилось иметь дело с такими людьми. Я могу справиться с твоими братьями.Да, он мог. Со мной - не очень.– Круто. – я вздохнул.  –  Это просто... странно. Видеть тебя здесь. Быть рядом с моей семьёй. Мы должны пойти и встретиться в другом месте. Может, ты захочешь потусоваться со мной как-нибудь?Шейн поджал губы:– Ну,… у тебя есть мой номер.В его голосе прозвучали нотки раздражения. Неужели он думает, что я просто дёргаю его за цепочку? Ведь я уже один раз был для него «призраком». – А ещё ты прямо передо мной… Если, конечно, ты не очень умная иллюзия.Это вызвало у меня слегка удивлённый взгляд.– Тогда… как насчёт завтрашнего вечера? –  предложил я. – Я не буду дежурить до понедельника. Мы могли бы сходить в кино или ещё куда-нибудь. Я могу приехать в Сакраменто.Шейн посмотрел на меня с сомнением. – Правда?– Да. Абсолютно. Ты свободен?– Я мог бы быть... –  медленно сказал Шейн. – Но не для кино. Может, я выберу, чем мы займёмся?– Конечно. Если только это не будет связано с публичным унижением? –  Я одарил его своей лучшей очаровательной улыбкой и был рад увидеть, как его глаза потеплели на несколько градусов.– Значит, частное унижение в силе? Приятно слышать.Он поддразнивал, а это означало, что, возможно, я перестал от него прятаться. Моя грудь слегка распахнулась, и я смог вздохнуть. Почему его мнение так много значило для меня? Может быть, потому что он был по-настоящему хорошим парнем, и он был таким храбрым и умным во время пожара в Крест-Лейк. Он настоял на том, чтобы помочь мне, даже когда это подвергало опасности его собственную жизнь. Я бы почувствовал себя подлецом, если бы причинил ему боль. Но, да, это было не всё.Мы были одни, и я поддался порыву изучить его. Эти тёмные ресницы и такие голубые глаза, эта кремовая кожа и полные губы. Чёрт меня побери. Почему он показался мне таким привлекательным? Он же не был моделью из журнала. Он был просто симпатичным парнем, возможно, из бойз-бэнда, как молодой, бандитский Гарри Стайлз с определённо женскими чертами. Но... чёрт, всё в нём звенело в мой колокольчик - или в два колокольчика и нетерпеливого хлопальщика. Я не мог находиться так близко к нему, чтобы не захотеть его поцеловать.Просто друзья, напомнил я себе. Просто чёртовы друзья.– Во сколько ты хочешь встретиться завтра? –  спросил Шейн.– Я могу быть там в семь.– Договорились. – он достал телефон и написал мне свой адрес.Я почувствовал себя таким счастливым. У меня было свидание - нет, дружеская встреча - с Шейном. В Сакраменто. Это было бы весело. Мне бы не помешал весёлый вечер вдали от семьи.– Значит, моя мама попросила тебя помочь с оформлением, да? Она всегда впадает в манию, когда приезжает важный, по её мнению, гость с большой буквы. Например, начальник Эйннес.– Да. Я сказал ей, что нам с папой не нужно оставаться на ужин, но она настояла.Я не был уверен, как я отношусь к тому, что Шейн стал личным декоратором вечеринок моей матери. Но если это делает их обоих счастливыми, кто я такой, чтобы жаловаться?– Странно, что ты ей нравишься.Шейн обиженно приподнял бровь.– Я имею в виду, ты замечательный. Но... знаешь что? Не бери в голову.– Мудрое решение. Лично я думаю, что ей не очень нужна помощь в сервировке стола.– Нет, ей нужна. Как и ты, я имею в виду. Было немного удивительно, как быстро мама, Нонна и Тесса приняли Шейна. Может, дело в награде "Медаль за отвагу"? В том, что он помог мне во время пожара в Крест-Лейк? Или они просто очарованы им?К сожалению, с парнями в моей семье всё было иначе.– Тебе повезло, что у тебя такая мама, как она. Ты ведь знаешь это, правда? –  спросил Шейн, его тон был немного мрачным.Я вспомнил, что его собственная мама отреклась от него за то, что он был геем. Моё сердце заколотилось от сочувствия. – Да. Мне повезло.Шейн встал и потянулся.– Всё в порядке. Донни это компенсирует.И с этим напутственным словом он ушёл в дом.Я улыбнулся. Да, Шейн умел держать себя в руках.Мама заставила нас всех надеть на ужин рубашки на пуговицах и брюки, на что мы очень ругались и стенали. Но выглядели мы довольно нарядно, когда садились за стол, уставленный итальянской говядиной, свежими булочками, ньокками и подозрительно похожим на Шейна салатом.Шеф Эйннес и мой отец рассказывали истории - некоторые страшные о пожарах, а некоторые смешные о безумном дерьме, которое происходило в пожарных частях.Был легендарный Спарки, далматинец из пожарной части, который так ненавидел почтальона, что мог сбежать из любой комнаты или ошейника, чтобы выбежать и укусить беднягу. Было и то Рождество, когда какой-то добрый сосед принёс галлоны домашнего гоголь-моголя в духе праздника, но он оказался плохим, и всю папину станцию тошнило два дня подряд.Эта история никогда не устаревала. Шейн и папаша задыхались и смеялись вместе со всеми.Шеф Эйннес повернулся к Шейну и Деду, которые сидели на одном конце стола. – Итак, Шейн... Я и не знал, что ты входишь в эту сумасшедшую компанию. Только не говори мне, что ты ещё одно перо в шапке Анджело?– О, нет. Я не могу приписывать себе заслуги Шейна, –  быстро сказал отец. Может быть, даже слишком быстро.– Да, нет. Шейн - не Канали, –  категорично заявил Гейб.– Мы только начинаем знакомиться с Шейном! –  ярко сказала мама. – Я пригласила его после церемонии награждения. С ним было очень приятно общаться. Такой милашка. Надеюсь, он станет здесь постоянным гостем.– Станет. Я знаю, –  произнесла Луна своим жутким голосом.Она постучала себя по лбу.Я улыбнулся Тессе. Бабушка была забавной.– Ну разве это не здорово, –  сказала Маргарет, жена вождя Эйннеса. – Полагаю, у этих мальчиков много общего. – она посмотрела на меня и Шейна.– Они оба такие храбрые и готовы помогать другим. В наши дни это редкость.– Не такая уж редкость, –  возразил шеф Эйннес. – У нас в Cal Fire отличные молодые люди.– Я не говорю, что у вас их нет, –  согласилась Маргарет. – Но эти двое так молоды. Шейн - гражданский. А ты только недавно поступил на службу, не так ли, Майк?– Да, мэм, это правда, –  сказал я.– Такой храбрый и такой разумный, –  размышляла Ма. – Храбрость не всегда здравым смыслом сопровождается. Или состраданием.– Или художественный талант, –  добавила Тесса, бросив на Ма знающий взгляд.Лицо Ма засияло. – Да! Просто посмотрите на стол. Это все дело рук Шейна. Как и использование старого жестяного кувшина для роз. Он простоял в буфете тридцать лет, и я никогда бы до этого не додумалась, но он идеально подходит. Я так завидую людям, которые умеют сочетать и подбирать. Нам есть за что быть благодарными в этой семье, но одна вещь, которой Канали не хватает, –  это художественный талант. У Шейна он на высоте.– Если ты так хочешь это назвать, –  фыркнул Донни, агрессивно нарезая говядину на своей тарелке.Гейб фыркнул.– Или что-то в этом роде. – он одарил Донни знающей ухмылкой.Я почувствовал, как вспыхнули мои щеки. Я ковырялся в еде, надеясь, что разговор перейдёт от Шейна.– О, Ма, ты забыла, какие шедевры Тони делал из ракушек? –  поддразнила Тесса. – По всему чердаку до сих пор валяются кусочки ракушек.– Эй, это бесплатные материалы, детка! –  ответил Тони. – Переработка. Я был приверженцем "зеленого" движения ещё до того, как оно стало модным.Тесса закатила глаза– Это было модно как минимум с 70-х годов. Ты не такой уж и старый.– Я был там в тот день. На Крест-Лейк, –  громко сказал Дедуля. Он молчал весь ужин. Пристально посмотрев на Донни и Гейба, он с гордостью сказал:– И Майк, и Шейн поставили жизни многих незнакомцев выше своих собственных. Я сомневаюсь, что любой другой пожарный смог бы сделать это так же хорошо, независимо от того, как долго он служит.– В этом я с вами согласен. –  Шеф Эйннес кивнул. – Хладнокровие в чрезвычайной ситуации. Они заслужили все похвалы.Дедуля похлопал меня по плечу, его лицо было гордым. – Майк всегда был одним из самых уравновешенных моих сыновей. Он следует за своей звездой и не поддаётся давлению. Когда он был совсем маленьким, братья просили его судить их игры.– О, Боже! Я помню это! –  усмехнулся Тони. – Ты относился к этому так чертовски серьёзно, Майки.Донни рассмеялся. – Да, Па. Это было для того, чтобы мы не брали его в свои команды.Я задохнулся от возмущения.– Что?!Донни махнул рукой. – Да ладно. Тебе было лет пять. Ты - ребёнок в семье, так что ты не знаешь, каково это - иметь маленького ребёнка, который всегда хочет играть и тормозит игру. Сделать тебя судьей было гениальным решением. В любом случае, тебе это понравилось.– Это не единственная причина, –  возразил Па. – Из Майки получился отличный судья. Он был сосредоточен на игре так, словно от этого зависела его жизнь, а когда ему приходилось принимать решение, он всегда был точен и справедлив до мелочей. Хотел бы я, чтобы в высшей лиге были такие судьи, как он.Донни выглядел так, словно его сейчас вывернет наизнанку, поэтому я безмятежно улыбнулся ему.– Я представляю это, –  вставил Шейн, изучая моё лицо. – Это как в стихе: «И малое дитя поведёт их". Я представляю, как пятилетний Майк дует в свисток и делает эти движения руками. О, снять бы это на видео!– Нет никакого видео. – я бросил на него притворный взгляд, а потом улыбнулся.– Ты знаешь свою Библию, Шейн? – моя мама выглядела впечатлённой.Шейн замялся. – Мои родители часто водили меня в церковь, когда я был маленьким.О, нет! Не спрашивайте о семье Шейна!Шейна спас звонок. Из прихожей донёсся звук открывающейся и закрывающейся входной двери.– Это Тито! – Нонна показала на свой лоб и сказала Маргарет доверительным шёпотом: –  Я это вижу.Ма хмыкнула: – Ерунда, Нонна. Мы хорошая католическая семья.Это было так явно выделено для шефа Эйннеса и его жены, что мне пришлось сдержать улыбку.В столовую вошла Карлотта.– Чёрт, – пробормотала Нонна.Все поприветствовали Карлотту, а Ма представила её шефу и его жене.– Приятно познакомиться, –  сказала Карлотта. – Простите, что прерываю вас. Я думала, что вы уже закончили ужинать. – она с тоской посмотрела на стол.Ма вздохнула. – Возьми себе тарелку. Здесь много. Можешь примоститься в этом углу рядом со мной.– О нет! Я и не мечтаю об этом. Я могу поесть на кухне. – она взяла тарелку и принялась ходить вокруг стола, нагружая её из разных блюд, пока папа и шеф Эйннес обсуждали недавний вызов судьи, из-за которого папа всё ещё злился.Карлотта наклонилась к Маргарет, чтобы взять чесночный хлеб, и сказала:– Какой чудесный зелёный свитер. Он напоминает мне об океане. Наверняка вы водолей, не так ли?– Я? –  Маргарет моргнула. – Ну... вообще-то Скорпион.– Карлотта шутит. – Ма махнула рукой и бросила на Карлотту предупреждающий взгляд.После ужина Шейн с Дедушкой собрались уходить. У меня ещё не было возможности поговорить с его Дедом, поэтому я подошёл и пожал ему руку.– Рад, что ты смог присоединиться к нам, –  сказал я. – Ты выглядишь гораздо лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел. – он был гораздо розовее и менее серым и осунувшимся, чем в тот день, когда случился пожар.–  Ты тоже, сынок.–  Ты смог спасти что-нибудь из своего дома?Дедуля помрачнел. – Эх. Наше здание было одним из немногих, что уцелело. Может, это потому, что здание такое чертовски старое и уродливое, что даже огонь его не тронул. – он рассмеялся. – Но сейчас там ничего нет. Все предприятия сгорели или закрылись, и город выглядит и пахнет как адский сад… Я остановился у Шейна.– О. Я рад слышать, что ты не потерял свои вещи.Он пожал плечами. – Честно говоря, я бы не стал скучать по большинству из них, если бы никогда их больше не увидел. Но они пригодятся мне, когда я соберусь обзавестись собственным жильём. Как только я пойму, где.– Не торопись, –  упрямо сказал Шейн.Я улыбнулся.– Что ж, рад снова тебя видеть, Дедушка. Скоро увидимся... –  последнее слово было обращено к Шейну, и мы обменялись тайным взглядом, который заставил меня улыбаться всю дорогу до маленького домика, который мы делили с Донни.Я как раз снял туфли и расстегнул эту мучительную рубашку на пуговицах, когда вошли Гейб и Донни.– Привет. Нам нужно поговорить, –  серьёзно сказал Гейб.– О чём? –  я поплёлся на кухню, желая выпить пива.Мы все взяли по одной из холодильника и встали вокруг нашей маленькой кухни, делая первые глотки. Коттедж был построен Па и Гейбом несколько лет назад с помощью подрядчиков. Шкафы были сосновые, бытовая техника - белая, и всё вокруг было безвкусным и грязным, учитывая, что ни Донни, ни я не занимались декорированием или, скажем так, уборкой.Донни и Гейб переглянулись. – Дело в Шейне. Он будет продолжать приходить сюда…или как?– Да, –  сказал Донни. – Он не член семьи.Я потёр затылок. Отлично. Я не был удивлён этой засадой, но и настроения для неё не было. – Я не знаю, будет он приходить, или нет, но ты же видишь, как мама к нему привязалась. Если она и дальше будет приглашать его, то, думаю, он и дальше будет приходить.– Ма не понимает, –  с усмешкой сказал Гейб.– Да, она совершенно наивна, –  согласился Донни.– Чего это ма не понимает? –  потребовал я, хотя прекрасно понимал, о чём они говорят.– То, что он педик, –  с досадой сказал Гейб.– Ага, она думает, что он просто артист или что-то в этом роде, –  фыркнул Донни.– Может, и так, –  возразил я. – Просто артист.– Да ладно,  – сказал Гейб. – Этот парень так лёгок в мокасинах, что практически летает.– Могу гарантировать, что он не летал в тот день, когда получил медаль "За отвагу" вместе со мной, –  ответил я.Донни сердито нахмурился. – Да ладно! Я видел его на той баррикаде. Он, блядь, плакал. Как бы там ни было, я уверен, что на девяносто девять процентов это был ты.– Нет, это не так! – я начинал злиться. – Шейн мог бы остаться в лодочном прокате со своим дедом. Я говорил ему, чтобы он оставался там, что это небезопасно. Но он настоял на том, чтобы вернуться со мной и предупредить остальных. Он был в этом удушливом дыму каждую секунду, как и я, бегал к машинам и говорил людям, чтобы они шли к озеру. Мы чувствовали приближение огня. Я действительно думал, что мы погибнем. Папа был прав. Он был таким же храбрым в тот день, как и все в пожарной охране, так что не надо разглагольствовать о том, о чём ты ничего не знаешь. Ты ни черта не знаешь. – мой голос повышался вместе с темпераментом.– Ладно, ладно. –  Гейб поднял руки. – Я понял. Он хорошо поступил в тот день, и ты чувствуешь себя обязанным.– Я не чувствую себя обязанным. Он мне нравится. В Шейне нет ничего чертовски плохого. Мы можем дружить с разными людьми, знаешь ли. Не все должны быть такими, как мы.Донни нахмурился. – У меня есть разные типы друзей.– Да, например, байкерши и метамфетаминовые наркоманы, а твоя подружка-шлюшка - образец А. Очень стильно, Донни.– Заткнись! –  сказал Донни, обидевшись.– Вы оба заткнитесь, –  рявкнул Гейб. – Не уходи от темы, мать твою. Майк, я понимаю. Вы, ребята, сблизились из-за того случая с пожаром. Я работал с парнями в полиции, с которыми не хотел бы общаться в реальной жизни, но они надёжные товарищи по работе. Но у остальных из нас нет такой связи с Шейном. Понятно? Поэтому мы не хотим, чтобы кто-то вроде него постоянно болтался здесь, как будто он член семьи или что-то в этом роде.– Да, как будто он часть семьи или что-то в этом роде, –  повторил Донни.– И люди начинают воспринимать его как одного из нас. Как Эйннес за ужином, чувак. Это не круто.– Нам не нужен квир в семье, –  категорично заявил Донни.Чёрт. Это глубоко задело. Я сделал долгий глоток пива и уставился на холодильник, сглатывая острую боль в груди. Я не собирался позволить им увидеть это.– Майк? –  сказал Гейб.Я покачал головой. – Это дом мамы и папы. Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Я не отвечаю за социальный календарь мамы.– Ты можешь поговорить с Шейном. Убеди его не приходить сюда, –  предложил Донни.Я стиснул зубы и тяжело сглотнул. Я никогда не выступал против своих братьев.Возможно, пришло время сделать это.– Ну, мама хочет, чтобы он был здесь. И Тесса. И я. Так что, думаю, вам, ребята, придётся научиться с этим мириться.Я бросил бутылку в раковину и вышел из дома, плотно захлопнув за собой дверь.