Часть 17

Кто же мог подумать, что месяцы бессонницы, депрессии и слёз по Мисоре, брату и другу так повлияют на меня. Моральное истощение, перенапряжение, недостаток сна – и это ещё лишь малая часть того, что написали мне врачи в карте пациента.

Теперь я лежала рядом с Ягами Соитиро, всего-то в соседней от него палате. Две-три недели своей жизни мне пришлось посвятить больнице. Приведение в порядок моего цвета кожи, избавится от этих ужасных кругов под глазами и, наконец, выспаться. Меня это нисколько не радовало.

Ведь я отстану от расследования, а во-вторых, отстану от учёбы. Да кому какое дело, какого цвета у меня синяки под глазами? Но как бы я ни противилась, отец и Рюзаки дали согласие на моё принудительное содержание.

Когда Соитиро разрешили подниматься с постели, он навещал меня, и мы по-соседски болтали. Лайт, навещая отца, заходил ко мне, здоровался и уходил. Эл, видимо, был занят, и посылал вместо себя Ватари с кучей сладостей и каким-нибудь небольшим письмом, часто состоящим из пары строк.

Пару раз навестил Аидзава. И почти каждый день ко мне захаживал Мацуда, он был явно самым частым моим посетителем. Я мило улыбалась ему, но мне было очень неудобно, что он так яро старается привлечь моё внимание, ухаживая за мной таким образом. Я не могла ответить ему на это внимание в той мере, в которой бы он желал, судя по всему.

Спустя две недели Соитиро выписали, и он отправил мне в поддержку букет цветов и книжку. Весьма интересную книжку. О загадках отношений. Я читала её с упоением, поскольку делать в больнице всё равно было нечего. Вопросы о том, чего хотят женщины, чего жаждут мужчины и как на это реагирует каждый из народов, был весьма интересен, хотя многого я не поняла. Ясно было одно – каждый старается выискать среди массы людей одну душу, родственную, такую свою, такую тёплую и близкую. Хотя не каждый стремится к этому так яро и забивает, по сути, назначая себе такие задачи как: на первом месте стояло «Совершенствование мира», на втором «Социальное обогащение», на третьем «Забота о себе».

Хм, странно, совершенствование мира... Что-то знакомое, где-то я это уже слышала. Но... Вот где? Я никак не могла вспомнить и, закончив прочтение книжки, поняла, что я в какой-то степени потерянный человек. Найти любовь вроде не стремлюсь, мир и общество не обогащаю и не совершенствую, да и для себя не живу.

Что же я делаю на этом свете? Что полезного я сделала?

Последние дни я сутками напролёт спала или просто пялилась в потолок. Однажды мне даже удалось увидеть на потолке забавные рисунки. Как красили этот потолок, – не понятно, но когда пялишься в него по двенадцать часов в день, то даже в этом белом, и с виду, на идеальном потолке, можно найти столько всего причудливого и интересного.

Сидя у окна, я наблюдала за облаками, медленно плывущими невесть куда. Они плыли и ничего, наверное, не обозначали... А мне казалось, что вот он бежит Рюзаки, хоб-хоб, прыгает с одного облака на другое, за ним бежит Лайт, машет кулачком. А вот он Ватари, несёт Рюзаки пирожное, а его сбивает Лайт... Как забавно, из Ватари облачко стало вдруг Мацудой, и он танцевал с Сюити... Моя фантазия разыгралась бурно и мне казалось, что просиди я тут ещё хотя бы сутки – свихнусь. Всё уже к этому и шло.

Одна из медсестёр любезно согласилась дать почитать мне ноты, которые она учила к поступлению в консерваторию, таким образом, я вместе с ней выучила парочку новых мелодий для пианино. Позже эта же медсестра принесла мне карандаш и альбом, я стала рисовать. Рисовать разного рода бред. Самое последнее, что я нарисовала, это угрюмого чиби-Лайта с непонятной субстанцией где-то справа.

Я проснулась от странного ощущения, что на меня кто-то смотрит, не отрывая взгляда. Я сонно потёрла глаза и увидела перед собой Рюзаки в его фирменной позе.

Он, не моргая, глядел на меня. Я, уже полностью осознав, что проснулась, стала смотреть на него. Не моргая, в ответ. Так мы просидели минут десять, Рюзаки прервал эти «переглядки».

— Привет, – поздоровался он.

— Не ожидала тебя тут увидеть... Думала, ты занят.

— Так и было...

— А что же теперь?

— Теперь я приехал за тобой.

— Уже? Меня выписывают?

— Не так и важно, я забираю тебя.

— Что? Что случилось?

— Почему обязательно должно что-то случиться?

— Ну а зачем же меня забирать тогда? – удивилась я.

— Может, я... Просто...

— Что?

Он напоминал мне студента-первокурсника, приглашающего даму на танец, но никак не великого детектива с IQ [1] выше высшего.

— Может... Я...

— Я тоже скучала, Рю... – улыбнулась я, прервав детектива, мне хотелось верить, что он соскучился.

Он же меня не поправил, просто промолчал. Оглядевшись, он вдруг сказал:

— Я смотрю, ты тут рисовала, – указал он на альбом.

— А, ну да...

— Что это, рядом с Лайтом?

— Я не знаю... Холодок тот...

— Хм, субстанция в виде холодка... Кто ты, Юрико?

— Что?

— Кто ты?

— Я не понимаю, – развела руками я.

О чём он вообще?

— Ты чувствуешь что-то, чего не могут почувствовать другие, видишь то, что другим не под силу. Кто ты такая?

— Я обычная девушка, а ты, похоже, не спал очень долго, не говори бред.

— Бред...

— ... на двадцать пять процентов можно считать правдой, да. Но, ты знаешь меня, я ничего не скрываю.

Рюзаки улыбался еле-еле.

— Собирайся, – Эл встал со стула, – я жду тебя у выхода.

Я кивнула и начала сборы. Собирать-то было нечего, поэтому готова я была уже спустя десять минут. Рюзаки ждал меня у входа в тёмной толстовке, спрятав руки в карманы и надев на голову капюшон.

— Едем?

— Идём, – поправил меня он.

— Ну, хорошо, идём.

— Произошло несколько событий, пока ты отсутствовала, – начал Эл.

— Каких же? Давай, вводи в курс дел.

— Ну, во-первых, убийства не прекратились, новая волна повалила с большей силой. Во-вторых, объявился новый Кира.

— Что?

— Кира-2 ищет встречи с первым Кирой.

— Кто взялся за это?

— Я с Лайтом составил сообщение Кире-2.

— Лайт, значит. Тебе не кажется, что...

— Мне кажется, Юрико, но я пока не могу доказать. Нет веских причин обвинять Лайта. Пока что...

— И кто встретится с этим Кирой-2?

— Никто не пойдёт рисковать. Только сам Кира. Думаю, наше поддельное сообщение он увидит. И пойдёт на место встречи.

— Будете следить?

— Конечно.

Так мы с Рюзаки неспешно прошли несколько кварталов и даже не заметили, как достигли штаба.

Прошло несколько дней, я активно включилась в работу, некогда было рассуждать и приводить себя в норму. Все бегали, суетились и что-то друг другу бубнили. Второй Кира – это уже серьёзно. Справиться с одним Кирой казалось реальным, а два Киры – это нечто. Откуда они берутся?

Видимо, они друг с другом пока не знакомы, раз второй Кира так яро желает встречи с первым Кирой. В день встречи Киры и Киры-2 я очень хотела проследить за Лайтом, поскольку он как-то так резко собрался на то самое место, под предлогом проводить семью.

И всё бы было хорошо, если бы не одно «но»... Джу?!

— Ой, привет, приве-е-е-ет! – закричала она мне, чем привлекла всеобщее внимание.

Лайт не заметил меня, но успел скрыться из поля моего зрения.

— Ты не отвечаешь, не пишешь, что такое?

— Ты не забыла год назад? Выпускной?

— Да дурочкой была!

— Парень есть? – спросила я.

— Нет, но я слышала, ты тут с Лайтом, это... видишься...

— О-о-о, не прокатит. Так найди-ка парня САМА! – грубо крикнула я и побежала искать Лайта, но его уже и след простыл.

Джу напоминала мне теперь Лайта. Чем? Может, своим ехидным говором или просто теми воспоминаниями, которые остались. Я повела себя с ней так же, как когда-то с Лайтом. И мне не было стыдно, ну вот нисколько! Она прекрасно знала, что у меня умер брат, но даже не позвонила, не посочувствовала. А тут вдруг... Подбежала! Тьфу ты, всю слежку сбила!

В штабе я просидела до вечера. Ко мне подсел Ватари, предлагая чашечку чая.

С утра меня разбудил какой-то бубнёж. Одевшись, я вышла и уехала в университет. И на обеде я... Я просто встала, раскрыв рот от удивления. Вцепившись в руку Лайту, что-то мило говорила та самая блондинка, просившая у меня когда-то яблоки? Так это же... Чёрт возьми!

Эл стоял и слушал девушку, она мило хихикала, говоря, какой же «Рюга» милый. Вокруг столпились кучками студенты, приговаривая: «Это же она». Вдруг Миса увидела меня и, тыча пальцем в мою сторону, завопила:

— Оу, это же ты! Та самая из бара, да?

Блондинка подбежала ко мне и начала тискать мою руку.

— Я помню тебя, это ты-ы-ы-ы-ы! Я видела в новостях, тот бар ограбили, да?

— Да...

Я зашла за спину Рюзаки. Мне казалось, это единственное место, где можно спрятаться от этой говоруньи.

Миса прошла мимо меня, и вдруг мою спину обдало холодом. Ужасным холодом. Я пошатнулась, не понимая, что такое происходит. Миса схватила Лайта за руку и, хихикая, помахала Рюзаки.

— Что с тобой?

— Х-холодно...

— Ты чего, жарко на улице...

— Нет, от них...

Рюзаки поглядел вслед парочке и вдруг показал мне телефон.

— Чей это?

— Мисы.

Через два часа Эл объявил, что Миса задержана по подозрению в том, что она второй Кира. Я лично видела, как Мису везли в штаб, как её связали и поместили в камеру. Мне стало жалко девушку, но в то же время, я понимала, какую игру затеял Рюзаки. Он будто что-то понял, слушая мой бред про холод.

Началась серьёзная битва, не на жизнь, а на смерть. Битва без отсрочек и жалости. Если детектив позволил себе связать бедную девушку, поместить в камере без движения, завязав глаза и с кляпом во рту большую часть времени (не считая допросов), прилагая все усилия, чтобы она говорила. Интересно, что же предпримет Лайт? Если, он, конечно, любит Мису...