Горечь и вызовы

Зельеварение

Подземелья пахли железом и плесенью. Свет от факелов тянулся по каменным стенам, будто сам не хотел задерживаться здесь надолго.

Снейп скользнул в класс и обвёл учеников взглядом.— Сегодня готовим противорвотное зелье. Настолько простое, что с ним справился бы даже..— пауза, тяжёлый взгляд на ряд гриффиндорцев, —  Постарайтесь не доказывать обратного.

Юки разложила на доске корни подорожника и сушёную мяту. Двигалась неторопливо, аккуратно: будто за плечом стоял невидимый судья, отсчитывающий каждое движение. Лезвие ножа дышало холодом, руки были сухими и послушными — только внутри, под рёбрами, туго пульсировало беспокойство, как струна.

Жидкость в котле стала ровно светло-зелёной, без пузырей и гари.Снейп наклонился, вдохнул, бросил короткий кивок, транслирующий слово «Приемлемо»И ушёл дальше.

За спиной у Юки зашевелились шёпоты:— Она правда колдовала до школы, говорю вам!— Брехня.— А Снейп посмотрел иначе, видел?— Это ты у нас зависим от него. Скоро в кишки ему заглянешь.

Юки не повела ухом, но по позвоночнику пробежали мурашки. Слухи — липкие, как паутина: дотронься — и отмоешься не скоро.

Слухи

После урока коридор гудел. Стоило выйти — и прямо перед ней вырос шатен — гриффиндорец. Симус Финниган встал широко, как будто занял полкоридора, но уши пылали.

— Эй, Верде! — выкрикнул он так, что обернулись слизеринцы и пуффендуйцы. — Раз уж ты у нас такая шибко умная и колдовала до школы.. Проверим? Дуэль! Сегодня вечером!

— Давай, Симус! — поддержал Дин Томас.

Юки замерла. Сердце бухнуло раз, второй. На миг она слишком ясно увидела: гул толпы, вспышку заклинания, промах, смех, наказание, письмо тёте, Снейп над дневником вычитки.. Горло пересохло. Хотелось сказать «нет» и уйти — просто уйти — прямо сейчас.

Она подняла подбородок. Голос вышел чуть тише, чем хотелось, но ровный:— Дуэль? С тобой?

Пауза — для того, чтобы страх успел лечь обратно, под рёбра.

— Извини, — губы почти не двигались, — но у меня есть дела поважнее, чем учить тебя махать палочкой.

Слизеринцы прыснули. Гриффиндорцы загалдели:— Испугалась!— Трусит!

Юки сглотнула. Слова «да, испугалась» уже стояли на языке — и она проглотила их, как горячий чай.— Если ваша «смелость» — это размахивать палочкой без причины, берегите её, — сказала она тихо, но отчётливо.

Симус вспыхнул до корней волос. Дин хлопнул его по плечу, но ответ не нашёлся.

Юки развернулась. Шла ровно, по камню — шлеп, шлеп, — руки глубже в рукава, чтобы никто не заметил дрожи. Когда повернула за угол, выдохнула — коротко, свистяще. В глазах на секунду защипало. Нет. Не сейчас.

— Вот это по-нашему, — бросил кто-то из-за спины.Маркус Флинт, сидевший на подоконнике, проводил её взглядом. Одобрение на миг дрогнуло у него в глазах и исчезло, как будто ничего и не было.

Подземелья

Мысль не отпускала с самого завтрака: почему они остаются? Призраки. Кого держит Хогвартс — любопытство или наказание?

Коридоры встретили тишиной и сыростью. Зелёный свет из-под воды ложился на стены блеклыми пятнами, шаги Юки звучали слишком громко.

Воздух похолодел. Из-за колонны вышел Кровавый Барон. Цепи на груди отозвались тихим звоном; тёмные пятна крови на одежде были темнее тени.

Юки остановилась. Всё внутри подсказывало — пройти мимо. Но молчание оказалось тяжелее.

— Почему вы..здесь? — спросила она. — Почему не ушли?

Барон задержал взгляд. Бледные глаза блеснули чем-то слишком живым для мертвеца — болью или злостью, Юки не знала.— Ты слишком молода, чтобы задавать такие вопросы, — глухо произнёс он.

— Но вы остались, — не отступила Юки. — Значит, есть причина.

Он склонился ближе. От его лица веяло ледяным ветром; кожа на руках у Юки покрылась мурашками.— Есть цепи, — сказал он медленно, — что держат крепче, чем сама жизнь.

Юки отступила на шаг, но взгляд не отвела.Барон резко выпрямился.— Не рыщи там, где не выдержишь ответа.

Голос ударил, как захлопнувшаяся дверь. Он прошёл сквозь стену. Осталась тишина — и ощущение, что она коснулась запретного.

Руки снова дрогнули. Страх был иной, глубже, как холодная вода — без шума и пузырей. Юки пошла дальше, спину держала прямо.

Общая гостиная

Гостиная Слизерина гудела. Камин трещал, зелёные отблески воды за окнами смешивались с огнём.

Команда по квиддичу растянулась на диванах: Флинт — прищуренный, будто поле уже его собственность; Блетчли лузгал орехи так громко, будто общался звуком скорлупы; члены команды перебрасывались короткими репликами — про туман, про швы на мячах, про то, как гриффиндорцы «держат метлу как палку для белья».

— Юки! — вскочила рыжеволосая соседка, та, что спит, обняв подушку. — Видела, как Флинт развернулся в воздухе? Чистая магия!

— «Чистая магия» — это к кафедре чар, — отрезала Моргана, сидевшая прямо, с идеальной спиной и сложенными на коленях руками. — Здесь был скорее вопрос везения. И чудо, что он не рухнул.

— Тролль бы точно рухнул, — захихикала рыжеволосая и поймала взгляд Юки. — С тобой всё ок?

— Да, — сказала Юки. Голос был обычным, спокойным. Тело — нет: под коленями ещё гуляла дрожь, и она села так, чтобы её не было видно.

У камина, как на троне, сидела Пэнси Паркинсон. Подбородок высоко, пальцы лениво играют с прядью чёрных волос. Она посмотрела прямо.— Говорят, гриффиндорцы звали тебя на дуэль. Ну? — слова вытекали мёдом, но в голосе звенела булавка.

— Я отказалась, — ответила Юки. — Я не трачу магию на тех, кто тратит её на сплетни.

Слизеринцы переглянулись. Флинт коротко кивнул — «правильно». Блетчли усмехнулся, щёлкнув ещё один орех.

Пэнси чуть изогнула губы.— Вот часто говорят, что осторожность выдают за слабость. И про тебя так же скажут.

— Пусть выдают, — сказала Юки. — У меня есть дела поважнее, чем разубеждать всех подряд. - Тон был занятым. А были ли дела? Да вроде и не было..

В углу кто-то хмыкнул. Пэнси сделала вид, что не слышала, и снова закрутила прядь.

Рыжеволосая наклонилась ближе:— Если что — я приду посмотреть, как ты откажешься во второй раз, — прошептала, сияя. — Это было круто.

— Это было необходимо, — буркнула Моргана. И уже тише, пристально глянув на Юки.

Юки едва заметно кивнула. Вот это — помощь по-слизерински: констатация факта вместо объятий.

Камин треснул громче. Гул разговоров качнулся и улёгся. Юки слушала обрывки — про траектории, про новые перчатки, про пароль на вход — и чувствовала, как страх отступает по миллиметру. Не исчезает — учится сидеть тихо.

Она поднялась первой.— Пойду, — сказала. — Завтра рано.

Соседки кивнули: рыжеволосая — с жалобным «эх», Моргана — коротко, одобрительно.

В спальне было прохладнее. Юки задержала взгляд на воде за стеклом: она двигалась точно так же, как днём, — медленно, как будто замок дышит. Юки расстегнула браслет и снова застегнула — проверка на место. В груди осталось шевелиться сразу два страха: громкий, детский — про дуэль; и тихий, глубокий — про цепи, которые крепче жизни.

Оба придётся приручить. Но не сегодня. Сегодня — достаточно.