Разговор, которого не должно было быть

Небо будто забыло, что должно быть синим. Свинцовые тучи опустились так низко, что их можно было потрогать пальцами. Воздух дрожал от электричества — и чего-то ещё, невыносимо давящего, что не имело названия, но точно имело вес.Юки не спалось. Под кожей зудело — не от зноя, а будто изнутри кто-то толкал её в спину. Что-то говорило: иди. И она пошла — босиком, в пижаме, прямо во двор.Воздух был сырым, пах озоном и мокрой пылью — это Юки всегда любила. Она подошла к пню. Старому, вросшему в землю. Возле него росли дикие ромашки. Простые, белые. Её любимые.И тут... всё начало происходить само.Без жестов. Без слов. Без желания.Пень вспыхнул — не огнём, а зелёным светом, как будто в нём зажглось сердце. Корни задёргались, как змеи. Из трещин полезли листья — тёмные, стеклянные, будто вырезанные из зеркала. Они росли быстро, пронзительно, издавая скрип, похожий на крик.Юки отступила, испуганно выдохнула. Она не хотела. Она даже не думала об этом. Но магия — не спрашивала.Позади распахнулось окно.— Юки?! — голос отца, острый, тревожный. — Что ты...Мама появилась рядом. Она закричала:— НЕ ТРОГАЙ ЭТО! ЮКИ! ОТОЙДИ!Отец выбежал с фонарём, но остановился в нескольких метрах. Просто стоял. Молча. Смотрел.А Юки... стояла среди вьющихся корней, с растрёпанными волосами и расширенными глазами.— Я... я не знаю, как... — прошептала она, словно пыталась сама себе объяснить.— Ты это сделала, — сказал Джулиус. Глухо. Без обвинения. Но как будто — приговор.

Наутро они не кричали. Не ругались. Просто позвали.— Садись. Поговорим, — произнёс отец, когда она прошла мимо гостиной.Голос был чужой. Не как обычно. И Юки сразу поняла: что-то поменялось.Она села в кресло. Обняла колени. Теребила край пижамы. Молчала.Родители тоже молчали. Потом отец сказал:— Мы видели. Вчера ночью.Юки сжалась.— Но я не хотела! Оно само! Честно! Я просто стояла! Я даже... я...Слова вываливались вперемешку со страхом, обидой, отчаянной детской попыткой объясниться.— Мы знаем, — сказал отец.— Ты не виновата, — добавила мама. — Магия... иногда просыпается вот так. Особенно если её долго...— Вы знали? — перебила Юки. — Вы знали, что я маг?Они переглянулись. Одного взгляда хватило.— С рождения, — произнёс отец. — Мы надеялись, что она не проявится.— Почему вы не сказали?— Потому что... это опасно, — сказала мама.— Это не опасно! Артур говорил...Юки осеклась. Слишком поздно.— Артур?.. — эхом повторила мама. Отец напрягся.— Призрак?.. — спросил он.Юки кивнула.— Он не злой. Он говорил, что магия — это моё. Что я...— Он часть того, что мы пытались забыть, — перебила мама. Мягко, но холодно.Юки опустила голову. Сердце будто пряталось в животе. Ей хотелось исчезнуть.Отец встал. Начал расхаживать, будто не знал, что делать с руками.— Мы хотим, чтобы ты была в безопасности. Чтобы это... больше не повторялось.— Но это ведь просто сила... Я же не делала ничего плохого...— Мы знаем, — снова сказала мама. — Но ты ещё ребёнок.— Я и буду ребёнком. С магией, — прошептала Юки.Пауза.— Есть ритуал, — сказал Джулиус. — Без боли. Без вреда. Печать. Она удержит магию внутри. До поры. Пока ты не вырастешь.Юки молчала. Потом — подняла глаза.— Значит... я неправильная?— Нет! — сразу же сказала мама. — Ты — наша. Просто...— Просто вы не хотите, чтобы я была магической.Она встала.— Я не хочу. Не хочу запечатывать. Это моё! Я только начала мечтать! Про школу, про Хогвартс... Я хочу туда!Отец медленно выпрямился.— Тогда у тебя есть неделя, — произнёс он. — Если откажешься... ты уйдёшь.Тишина.Юки не поняла сразу. Понадобилась целая минута. И только потом её осенило:Он выгоняет меня.

Седьмой деньОна не спала. Не читала. Не играла. Всё это время — думала. Как героиня сказки, которой дали выбрать: магия — или семья.Утром она просто оделась. Взяла в рюкзак пару вещей, книгу Артура... и банку варенья. Того самого, что закатывали с мамой в июне.На кухне было тихо. Только тиканье часов.— Я ухожу, — сказала Юки.Голос дрогнул. Но не от страха. Просто слишком долго держала внутри.Они встали.— Подумай ещё, — прошептала мама. — Мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности.Юки смотрела на неё — и молчала. Потому что знала: если останется, предаст себя. А если уйдёт — будет страшно. Но останется собой.Она ушла.

Юки шла по улицам Лондона, мокрая, до нитки. Дождь хлестал по плечам. Куртка прилипла к телу. Обувь хлюпала. Прохожие не смотрели в её сторону. А она — в их.И вдруг кто-то встал перед ней. Высокий. Зонт. Тёмный капюшон.— Возьми зонт, Юки, — сказал он.Она вздрогнула. Он знал её имя.— Кто вы?! — выдохнула она, и тут же — побежала. Не думая. Просто — бежать.Она неслась по улицам, мимо людей, машин, вывесок. Всё вокруг стало... другим. Камень под ногами — старее. Окна — ниже. Свет — тусклее.Пока не оказалась перед старым кафе.Вывеска стёрта. Только слово "совы" угадывалось.Она вошла.

Внутри пахло какао, корицей и... уютом. Маленькие столики. Витражи. Тёплый свет.Женщина за стойкой поставила перед ней чашку.— Какао, — сказала она. — Горячее.Юки села. Обняла чашку. И впервые за день — почувствовала, как дрожит.За соседним столиком кто-то шептал:— Хогвартс. Уже письмо скоро придёт. Представляешь? Как думаешь, куда попадет Вет?После этих слов, звуки затуманиоись, но слова были знакомыми, пусть и мыльными.Юки подняла голову. И вдруг... что-то сжалось внутри.Здесь знали. Здесь не боялись.А потом кто-то заметил её браслет. Тонкий, серебряный. С гравировкой: Verde.Мужчина у окна напрягся. Женщина замерла.— Это фамилия... Они ведь исчезли. Те самые Верде?.. — прошептали они.Юки чувствовала взгляды. Но не смотрела в ответ. Она только сильнее сжала чашку.