Глава 41

Марселла О'Кеннет

— Сколько раз от себя? — прищурилась я.

Папа рассмеялся и повторил жест. Он соединил указательный и средний пальцы, поднес ладони к своей груди и сделал несколько выпадов. Я внимательно следила за движениями его рук. На самом деле, это выглядело просто.

Элементарно.

Однако, когда дело доходило до практики я чувствовала себя тупицей.

— Здравствуй, — прокомментировал отец. — Ну или «привет». У этого жеста нет конкретного обозначения.

Я тяжело выдохнула.

Стиснув пальцами карандаш, я склонилась над листом и сделала пометку-обозначение. На белом клочке бумаги в столбик друг за другом располагалось несколько зарисовок жестов. Мы занимались вот уже два часа, а все, что я смогла запомнить – это «я», «спасибо» и «до свидания».

То, что было легко, как дважды два, и мне даже не приходилось напрягать свой гребанный деревянный мозг!

Я настолько сильно чиркнула грифелем, что он продырявил лист и оставил отметину на дубовом столе в отцовском кабинете. Ну вот. Последние дни я была сама не своя. Вчера обливалась слезами после отъезда Шеррил, а сегодня...

Проклятье.

Со стоном прикрыв глаза, я сдавила двумя пальцами переносицу.

Поначалу эта идея казалась мне гениальной. Если Аластр не разговаривал привычным мне способом, значит, я должна была научиться понимать его? Конечно, Стэн всегда переводил. Да и, к тому же, Бес старался писать наедине со мной, но...

Я хотела понимать его.

Я хотела общаться с ним.

Мы спали друг с другом, имели общее прошлое и наши маленькие секреты, однако я не чувствовала близости. Когда мы встречались: или ссорились или трахались, а в перерывах между этим я безрезультатно пыталась проникнуть в его голову, чтобы отыскать там ответы на все свои вопросы.

Мы так и не сдвинулись с мертвой точки, а тайн меньше не становилось. Они нагромождались как пласты снега на горных пиках. Еще и еще, еще и еще... Вот-вот и сойдет лавина, погребая и меня под собой. Я по-прежнему чувствовала будто иду в никуда.

Заметив мое состояние, папочка положил руку на мою ладонь – в ней я держала карандаш – и мягко произнес:

— Сделаем перерыв? — в его голосе было столько теплоты, что это заставило меня расплыться в легкой улыбке. — Не все сразу, Марселла. Мне потребовалось два года, что заучить жесты.

Ага, вот только ему тогда было десять, а мне сейчас девятнадцать.

Но вместо того, чтобы спорить, я отложила листок и поднялась с кресла. Обогнув угол стола, я двинулась к отцу – подошва моих тапочек затихла в мягкой шкуре медведя на полу.

Мистер О'Кеннет не увлекался охотой, просто обожал такие вещи. Было заметно, что с возрастом он начинал все сильнее скучать по Ирландии. Чего только стоила отделка его кабинета... Кожа, темное дерево, стеклянные стеллажи и куча портретов наших предков на стенах.

Во всем нашем огромном доме – в три этажа с десятком лоджий и акрами бэкьярда – я по-настоящему обожала только два места. Гардеробную и его кабинет. С детства они стали для меня их уютными объятиями. В первой, среди вещей матери, я чувствовала себя уверенной и сильной, а здесь... защищенной.

Пройдя к отцу, я дождалась, когда он отодвинется на колесиках своего кресла, и забралась к нему на колени. Папа тут же обнял меня, одну руку положив на талию, а второй поглаживая по волосам. Устало прикрыв глаза, я устроилась у него на груди.

Меня окружал приятный запах мускуса и легкой влажности, как бывает после дождя. Как, когда я была маленькая, и мы с папой засыпали под мультиками или после перелета он нес меня на руках в машину, стараясь не разбудить. Сейчас было тоже. Сколько бы ни было лет ни мне, ни ему я все равно ощупала себя той малышкой.

Его маленьким чудом.

Папочка любил меня так называть.

— Тебя что-то беспокоит, Марси?

Я подняла голову и заглянула в его серые глаза. В отличие от Аластра, у него они казалась практически выбеленными. Словно внутри них был только зрачок. Наверное, это выглядело бы жутко, если бы там, в их глубине, не плескалась бесконечная любовь.

— Мне кажется, я тупее дяди Юджина, — со смешком буркнула я.

Отец тут же запрокинул голову и рассмеялся. Когда он стал трястись, я чуть не свалилась с него. Взвизгнув, я на всякий случай обняла папу за шею двумя руками.

В детстве такие обнимашки удавались проще.

— Марселла, поверь мне, твой дядя каким оболтусом был, таким и остался. Он выучил язык жестов исключительно для того, чтобы не читать мои записки.

Я свесила ноги с подлокотника и прижалась ухом к его плечу. Тут-тук-тук-тук... В тишине раздавался едва слышный, синхронный с моим стук его сердца. На улице светило яркое солнце – его лучики проникали в окно за нашей спиной и озаряли ярким светом все помещение. Я пригрелась, чувствуя, как веки наливаются свинцом и постепенно закрываются.

— Так для чего ты говоришь тебе язык жестов? — лукаво протянул папа.

Ох.

Закусив губу, я пожала плечами.

— Есть один парень, — осторожно начала я, прощупывая почву. Обычно папа сразу начинал хвататься за сердце, после моих слов о редких бессмысленных свиданиях. — Мы дружим с ним с детства, как только он перешел в нашу школу... Аластр Ван дер Вудсон. Хочу знать, как сказать ему: «я ненавижу тебя».

Ну-у-у-у, или когда я доведу его, понять, что он ненавидит меня.

Я хохотнула. Этот вариант более очевиден. Моя нежность еще ничего не значит. Скоро мне надоест быть милой, и я вновь начну его доставать. Пусть Ал не расслабляется и помнит, что среди всех девчонок ему досталась ведьма.

— Ван дер Вудсон, — по слогам произнес отец, будто в суде. Сейчас он зачитает прении и вынесет вердикт: виновен в том, что трахнул мою дочь. — У твоей директрисы такая же фамилия. Они случаем не родственники?

— Ага, — я начала теребить пальцами воротник его голубой рубашки. — Макелла его тетя.

Отец кивнул.

Я мельком подняла взгляд и наткнулась на его напряженную челюсть и бугрящиеся под кожей желваки. Отец выглядел озадаченным. Не знаю почему, но меня это позабавило. Интересно, а что произойдет на семейном ужине?

Рано или поздно им всем придется познакомиться.

Конечно, если Ал не накосячит. Наши отношения – эпицентр бури. Вроде бы тихо и спокойно, но это до поры до времени, пока кто-то из нас не совершит опрометчивый шаг.

Неожиданно в груди заныло, и тоска охватила каждую клеточку моего тела. Я поморщилась, с трудом проглатывая ком в горле.

Я скучала.

Наверное, это и было причиной, почему я себя накручивала? Последний раз мы виделись с Алом неделю назад? Я имею ввиду не пару минут и не те встречи на уроках, когда мы обменивались эсемес.

Точно.

Тогда, после душевой. Я обрабатывала его раны, а потом мы просто невинно целовались, пока нас не застукал тренер и не выгнал из додзе.

Пять дней.

Подумать только. Все так закрутилось, завертелось. «Вечер Кисок», сейчас подготовка к Хэллоуину в Гери. Крис, Аластр и еще пару парней из Змеев мотались туда на машинах, привозя кеги с пивом, палатки и спальные мешки. Мейсон и Рей уже несколько дней ночевали в заброшенной ратуше, чтобы наши вещи не нашли мародеры или какие-нибудь бездомные.

Уже завтра тридцать первое октября.

Я мысленно расплылась в улыбке.

Вперед к приключе-е-е-ениям!

— Мне следует переживать насчет этого парня? — спустя некоторого молчание нарушил тишину отец.

Его рука на моих волосах замерла, и я недовольно поежилась. Поднявшись, я слезла с его коленей, шутливо обхватила двумя руками щеки и покачала головой:

— Мы знаем, что такое презервативы. И я на таблетках, так что в ближайшее время мы не огорошим тебя незапланированными внуками!

Папочка с ужасом вытаращился на меня. Каждое упоминание о том, что я у меня есть секс, становилось для него небольшим сердечным приступом. Отец осмотрел меня с ног до головы и побледнел.

— Характер твоей матери...

Я рассмеялась и, чмокнув его в щеку, забрала свои пометки и начала отступать спиной к двери.

— Серьезно, пап. Я уже взрослая. Мне девятнадцать. Ты должен был смириться с этим, когда в четырнадцать я сменила обычные трусики на стринги, — я тряхнула белокурыми волосами, строя из себя саму невинность.

— Марселла! — рассмеялся во весь голос отец.

Послав воздушный поцелуй, я пересекла его кабинет и, прежде чем выйти, оглянулась. Отец сидел в той же позе, в которой я и застала его, когда пришла сюда. Ровная осанка, сосредоточенный вид, деловой костюм без пиджака и властное выражение в сверкающих глазах.

Он был красив ровно настолько, чтобы моя мама потеряла голову от него. Папа и сейчас был довольно хорош собой, а в молодости на их свадебных фотографиях... Спасибо мистеру и миссис О'Кеннет за мою внешность.

Отец подтянул к себе папку с документами и углубился в их чтение. Даже когда папочка был занят и готовился к серьезному судебному разбирательству, все равно уделял мне время. Я была той еще врединой, но он никогда... никогда не прогонял меня прочь отсюда.

— Позанимаемся еще завтра? — отвлекла я его.

— Конечно, доченька, — кивнул он, все еще занятый своими суперважными делами крутого адвоката.

— Па-а-а-ап, — подразнила я. Он тяжело выдохнул и отложил бумаги. С улыбкой я закончила: — Я люблю тебя.

— И я тебя, Марси...

А я тебя сильнее.

Больше не тревожа его, я раскрыла дверь и выпорхнула в коридор.

Мама и Лилианна – у нас уже начались осенние каникулы – сегодня пропадали в благотворительном фонде. Крис и Ал еще в пять утра выехали в Гери, а я должна была заниматься нашими с Блейк жуткими костюмами, но в итоге слонялась без дела, не зная куда себя деть.

Пару раз я созванивалась с Шеррил. Они уже устроились у бабушки и выгрузили все вещи. Подруга показала мне по видеосвязи свою новую комнату и вид из окна. Она выглядела веселой. Не знаю, что происходило, когда телефон выключался, и Шер оставалась один на один с собой. Но, я надеялась, что хлопоты переезда, учеба и новая школа поглотят ее с головой, и она не будет скучать.

Точно не по Адриану.

Одна часть меня до сих пор любила его, как братика, а вторая ненавидела за то, как он поступил с ней. Похоже, у них с Аластром общие тараканы в голове, если они оба считали, что оттолкнуть во благо – лучшая идея.

Гребанные засранцы.

Поднявшись по лестнице, я обогнула балюстраду, прошла вглубь по коридору и добралась до своей комнаты. Она была самой дальней в северной части дома. Благодаря этому мне досталась собственная лоджия, крутой вид из окна и просто огромная ванная комната.

Не знаю, как бы я жила без отдельного тропического душа, встроенного в пол джакузи и двух умывальников с целой стеной панорамного зеркала.

Мне повезло родиться О'Кеннет, и я не собиралась стесняться этой вычурной роскоши.

Плюхнувшись животом на кровать, я достала из заднего кармана мобильный. Подключившись к портативным колонкам на письменном столе, я включила первую песню из плей-листа и поставила его на проигрывание. Пока запись прогружалась, я подтянула ближе к себе скетчбук для рисования и уставилась на пометки хэллоуинских платьев.

Ровные линии, обилие красного, грубость и резкость...

Я скривилась.

Все не то.

Ничего, кроме раздражения эта мазня у меня не вызывала! Скрипнув зубами, я резко вырвала лист, смяла его в мячик и выбросила к остальной куче. Пол вокруг моей постели уже усеяла дюжина таких вот черновиков. Повсюду были разбросаны ткани, шелка, катушки с нитками и ножницы. Я не только собиралась нарисовать платья, но и создать их.

То есть сшить. Самой. С помощью машинки.

Да, я умела таким заниматься. На самом деле, это доставляло мне удовольствие. Все началось еще в детстве, когда я портила свою одежду, чтобы переделать ее для Барби. Родители не ругали, а наоборот поощряли мой маленький вандализм, вот он и вылился в нечто большее.

Я завела грифель над картоном и сделала первую пометку. Нарисовав плечи и узких лифт, я продолжила длинный подол. На мгновение прикрыв глаза, я сосредоточилась, чтобы представить это в голове. Пропорции. Фасон. Стиль...

Постепенно в моих мыслях рождались и оживали картинки.

Твоя рисунки, Марси. Ты бы могла попробовать создать что-то из одежды.

Внезапно я вспомнила эти слова девчонок.

Если задуматься, их идея не была лишена смысла? По крайней мере, рисовать мне нравилось больше, чем разбираться в бизнесе. Тринити колледж не принесет мне счастья. В глубине души я всегда понимала это. И раз бежать от своих чувств больше не было смысла, я могла задуматься о чем-нибудь другом?

Я поняла веки и уставилась на каркас платья. Получилось что-то в духе Мертвой Невесты Эмили.

Я – дизайнер одежды?

Это станет смертью всех модных брендов на планете, потому что, если уж я и возьмусь за дело... Коварная улыбка тронула мои губы. То создам целую коллекцию шедевров!

Воодушевленная приливом вдохновения, я закончила со своим нарядом и приступила к костюму для Лилианны. У нее были шикарные бедра; я хотела придумать что-то такое, чтобы подчеркнуть их и заставить Криса захлебнуться собственными слюнями!

Немного ревности только скрасит их секс.

Из сабвуферов лилась нежная и плавная One Wish в исполнении Sleeping Wolf. Я как раз дорисовывала контуры боди, когда замерла с занесенным карандашом над бумагой. Трек ревел на максимальной громкости, но все равно гитарные струны звучали... надрывно и тонко.

Так захватывающе.

До самого сердца.

Присев в позу-лотоса, я нахмурилась и перевела взгляд за окно. Солнце уже садилось, поблескивая на моих шелковых занавесках. Молочно-белые облака висели так низко, что казалось вот-вот рухнут на кроны деревьев. Это смотрелось красиво. Такая осень мне нравилась. Не дождливая и влажная, а сухая и ветренная.

Будь у меня одно желание, я бы загадал... Чтобы ты лежала рядом со мной.

Я начала внимательнее прислушиваться к словам. От их смысла странный трепет охватывал все мое сердце. Глаза начинали слезиться, но я все еще широко улыбалась.

А я шептал и пел тебе, пока ты не уснёшь. Как было до...

— Твоего ухода, — шепотом закончила я.

Мужской голос перескочил на другой куплет, но мыслями я все еще осталась в этом. Среди своих воспоминаний, среди огня любви и робких искорок надежды.

Я хотела, чтобы у нас все получилось.

Чтобы он познакомился с моей семьей.

Чтобы мы поженились, завели дочку и сына и оставили это время позади.

Чтобы в наших отношениях не было места его прошлому и страхам.

Чтобы только мы в маленьком мирке.

Наша любовь и общее будущее.

В груди перевернулось, и дыхание перехватило. Из глаз выкатились слезы, капельками скатываясь на застывшие в улыбке губы. Мне было одновременно приятно и больно. Эти мечты: они разрушали, но делали это так сладко, что я просто не могла остановиться.

Все воображала и воображала. Представляла, как мы закончим с ним школу, оба куда-нибудь поступим вместе и больше никогда не расстанемся. Аластр предложит мне съехаться, и мы будет жить вдвоем в нашей маленькой квартирке где-нибудь на Лейк-Шор-драйв.

— Будь у меня одно желание, я бы загадала остаться рядом с тобой, — под аккомпанемент рифов гитары призналась я.

В этот момент песня подошла к концу. Трек переключился на следующий, но я нащупала телефон на постели и вернула обратно. Немного поразмыслив, я поставила его на постоянное проигрывание. Не в моем духе было зацикливаться на чем-то – кроме Аластра – но эта песня...

Не знаю.

Неожиданно мой взгляд зацепился за корешки четырех книг, лежащих друг на друге на краю стола. Я подняла голову и сфокусировала на них зрение.

«Убийство в восточном экспрессе».

«Мальчик в полосатой пижаме».

«Топор».

«Макбет».

Ребус, который так и остался не завершен. Они соблазняли меня все это время с тех пор, как Ал дал мне их в библиотеке. Каждую книгу я прочла уже больше пяти раз. Делала пометки, клеи стикеры, чтобы выделить необходимые фразы. Старалась изо всех сил, однако недостаточно, ведь за эти практически две недели так и не смогла разобраться в них.

Но, что, если, я все слишком усложняла?

То есть...

Подскочив с постели, я пересекла пространство до стола и присела в кресло. Отодвинув тетради и школьные конспекты в сторону, я разложила книги на столешнице друг за другом.

«Убийство в восточном экспрессе».

Кто-то убил его мать.

Я продвинулась к следующей, зачитывая название на обороте. В моей голове что-то начинало щелкать. Будто, наконец, ключ подошел к замку, и он начал открываться!

Сейчас. Еще чуть-чуть! Сердце в груди замирало от предвкушения.

«Мальчик в полосатой пижаме».

Отец.

Отсюда нужно взять образ отца злодея. Он не просто так испугался Тристана Эбернаута. Бес всегда бросался в драку, наводил ужас и не ни разу не проявлял трусость, но здесь...

Тристан был его ужасом.

Я переключилась к следующей книге.

«Топор».

Мальчик выживал сам на необитаемом острове, как и Аластр несколько дней рядом с мертвым телом матери! Думаю, отсюда мне нужно вычленить именно это. Сам смысл одиночества и обреченности. Ужаса и конца, ставшего началом...

А теперь... «Макбет».

Сосуды на шее пульсировали. В горле неожиданно пересохло, но я не могла даже сглотнуть от пронзившего меня оцепенения. Я просто сидела и смотрела на золотистые буквы старого издания.

Свихнувшаяся мать – это отец. Убийство и один выживший сын. Ребенок.

Аластр.

— О, Боже...

Ужас сковал мои внутренности. Желудок скрутило тугим узлом, и тошнота подкатила к горлу. Я положила ладонь на грудь и принялась растирать ее, чтобы унять разрастающееся жжение в легких.

Господи.

Неужели, он пережил это? Убийство матери? На его глазах? Совершенное его отцом?

Слезы застилали глаза. Трясущимися руками, я подтянула ближе к себе МакБук, подняла крышку и сразу же вошла в интернет. Пальцы одеревенели и едва ворочались. По клавиатуре я попадала со второго раза, одной рукой печатая, а второй вытирая мокрые щеки.

«Убийство четырнадцатилетней давности в Ричмонде, Канада».

Задумавшись, я добавила еще приписки.

«Маленький ребенок наедине с трупом матери».

За те секунды, пока интернет грузил мой запрос, сердце замерло. За эти считанные секунды, я, казалось, испытала больше боли, чем за все два года. Тогда он просто разбил меня, а сейчас я окунулась в болото его прошлого и с головой пошла ко дну...

Я тонула уже сейчас, а ему каким-то образом все эти годы удавалось дышать.

Гугл мгновенно выдал статью. Я кликнула на нее, а когда открыла и промотала до фотографии с места преступления... не смогла сдержать громких рыданий.

Лужа крови на усыпанном осколками полу и отпечаток детской ножки. След Аластра. Ему было пять лет.

Всего пять, когда отец убил мать на его глазах.

Теперь у меня не осталось сомнений: Тристан был тем, кто заставил его молчать. Он отнял его голос. Его детство. Его надежды и мечты.

Тристан отнял наше будущее.