часть 2: я всё ещё скучаю по ней

1.

по сырой земле забарабанил ливень.холодные капли проходили сквозь меня.мне хватило секунды, чтобы понять, где я нахожусь… те самые усохшие деревья вдали, та самая трава. та самая полянка…

по моей разодранной щеке скатилась горячая слеза. но даже её тепло не могло согреть мое ледяное тело.

хлюпая по грязи, я заглянул в одну из луж. в отражении стоял семилетний мальчишка… в бордовой футболке, серых шортах с изношенными кедами…  и… весьма странными небесно-голубыми волосами…его глаза едва ли не светились от счастья.

но на него попало пару дождевых капель. отражение расплылось. его место занял кто-то в циановом больничном халате, с полностью перевязанной головой и грязными голыми ногами… с бинтов ручьями стекала кровь…

2.

где-то рядом послышались голоса.через сильный ливень я разглядел небольшую толпу людей. они собрались возле того самого места.

попытки всмотреться между ними на притягивающий их предмет оказались напрасными. будто они намеренно что-то скрывают…

пристально уставившись в одну точку, они даже не замечали моего присутствия…будто меня здесь не было… будто меня и не существовало…

3.

я перевёл взгляд.неподалёку разрастался огромный дуб. он, во все стороны раскинув свои ветви, дремал в ожидании прихода хорошей погоды.в действительности, пришел только я.

под ним, свернувшись клубочком, лежал седой дворовый пёс. он безразлично поглядывал на толпу, презирая их излишнее волнение.когда я приблизился к нему, он не обратил на меня ни малейшего внимания.

— кто хороший пёсик? кто хороший мальчик?так, с особой интонацией, говорила моя мама. она была добра ко всем живым существам. только вот они не ответили ей взаимностью…

пёс приоткрыл глаза, устало прищурился, осматривая меня с ног до головы. он явно не хотел никакой ласки.

— я похоронил её заживо, пацан. вот ты мне и ответь.

его лохматая морда сморщилась в мерзкой улыбке… в его собачьих глазах заиграло кроваво-красное пламя…от удивления или страха, у меня слегка приоткрылся рот.

— а? — сам посмотри.

и лениво кивнул мне, растворившись в серебряных каплях.

4.

я обернулся.люди уже разошлись.на их месте стояла могила…

ДИАНА ФИШЕР† 1948—1984 †ЛюбящаяМАТЬ И ЖЕНА

это… имя моей мамы… на могиле…я всё никак не могу смириться…её…больше…нет…

я не в силах забыть тот день, когда её не стало…отец постоянно твердил мне, что она мертва, мертва черт побери, что она уже никогда не вернётся…но я не мог этого принять…я не мог ему этого простить…

в тот день мне пришло осознание всей жестокости реальности…от которой не спрячешься даже…в воспоминаниях и снах…

5.

могила была вырыта.около неё валялись горы выкопанной земли. я склонился над ямой. гроба внутри не было.вниз вела длинная лестница.не знаю зачем, но я спустился по ней.

внизу оказался очередной коридор, уходящий куда-то глубоко под землю.чем дальше я шёл, тем глубже он становился.мои ноги почувствовали студёные плиты. всё тело пробил знакомый холод…неужели я вернулся в больницу?…

потрескавшиеся стены и проломленный пол. передо мной вновь салатовая дверь.сетка в ней была заколочена. слева от неё располагался огромный отсек для аккумулятора с надписью "батарея ВКЛЮЧЕНА". к нему тянулись медные кабели, соединявшие его с электронным замком. на нём блестело 9 цифр. я дёрнул за ручку. замок оказался рабочим. мне оставалось лишь подобрать код.

сколько раз я ни пытался это сделать, все попытки по итогу становились тщетными. наконец мне пришла мысль вписать дату смерти мамы… я поспешно набрал эти ужасные цифры в ожидании услышать скрип двери, но услышал…

6.

звон…мне хотелось вырвать все органы слуха, только бы не слышать его снова. в последних секундах сознания меня пронзил внезапный взрыв…и…

я очнулся.густой дым окутал всё вокруг.кашляя и задыхаясь, я всё-таки встал на ноги. с каждым разом вставать было всё труднее.

теперь замок окружал разросшийся вдоль стены след от копоти. от его центра простирались обугленные искрящиеся провода. аккуратно обойдя их, я подошёл к двери, заглянул внутрь…

7.

и оказался у себя дома…

не может быть…эту атмосферу тепла и уюта, этот запах маминой выпечки не спутаешь ни с чем…с возвращением сердце забилось как-то по-другому.

охладил эти чувства царящий вокруг хаос. сама квартира оказалась пустующей. обои были изувечены, на стенах прослеживались скважины, а на согревающем ковре мёрзли отвалившиеся клочья штукатурки.

пробираясь по руинам, я заметил перед собой высокого человека… его странные голубые волосы блестели в полутьме.он неподвижно стоял ко мне спиной. фигура казалась мне до боли знакомой…

— пап?…

мне открылось замученное лицо. его наполненные слезами веки, его багровые синяки под глазами напоминали о бессонных ночах, залитых алкоголем и снотворным.помимо ночей, залиты были ещё и чёрный свитер, брюки и затёртые кеды.

он резко повернулся. в его глазах бесконечных слёз плавали айсберги воспоминаний. на миг я разглядел в них, кажется, некоторое сочувствие ко мне, но его тут же окутала ледяная ненависть…он медленно приближался ко мне.

— ты… ты не мой сын… — прошептал он тем самым знакомым дрожащим голосом, протягивая руки мне на плечи.

на стене сама вырисовывалась пугающая кровавая надпись "ЭТО ТВОЯ ВИНА"… она растекалась с потолка до самого пола. почерк чем-то напоминал отцовский.

— мой… мой сын не убийца! — прокричал он на всю квартиру, трепя моё слабое тело.его голос пропитался гневом и отчаянием… его глаза наполнились кровью, стекающей вместе со слезами по мрачному лицу. он едва не сбивал меня с ног.

…в центре комнаты стояла тяжёлая ржавая койка. на ней разлагалось бездыханное тело, до головы укутанное белой простыней. это была…моя…мама…

***

— и тут я проснулся, — сменив свой тон, закончил я.

— хм-м… действительно, занятный сон, — записывая что-то в свой блокнот, пробормотал доктор откин.

меня уже совсем не удивляла густота его усов, его большие круглые очки, как у гарри поттера, или его привычка говорить медленно, задумчиво…меня не привлекал уют его кабинета, не цеплял аромат какого-то обычного, но такого согревающего домашнего чая.однако он оставался единственным человеком, кому я ещё мог доверять…спустя небольшую паузу, я почувствовал на себе взгляд его глаз. глаз, не пронзающих меня, не изучающих, как дикого зверя. он ведь действительно считал меня человеком… действительно пытался помочь мне…

— думаю, нам стоит вернуться к нему позже… а сейчас, не мог бы ты поведать мне о трупе?

— о каком именно? — уточнил я, ведь за всю свою жизнь мне довелось видеть их слишком много раз. я уже не различаю, кто на самом деле жив, а кто лишь пустая оболочка, выдающая себя за человека…

— о втором, из квартиры.

и, сделав глубокий вздох, я начал свой длинный рассказ. о том, что коснулось меня в самом детстве…  о том, в чём я погряз в школьные годы… о том, от чего зависит моя нынешняя судьба и дальнейшая жизнь.

— мы с отцом только заселились… это место сразу вызвало у меня странные чувства…

***

шум дождяxvii — письмоsteve gabry — the calm