Глава 16

– Слушай, а чего он у будки крутился? – спросил в машине Стас, снова натирая памятный знак. – Странный мужик.

– Но это не делает его подозреваемым, – возразила Андрияненко.

– Ну да… А вот трансформатор случайно навернулся или преднамеренно?

– А девушка случайно попала в этот гараж или преднамеренно? – передразнила его Андрияненко.

– Может, Семенов отпечатки найдет, которые подлежат сравнению.

– Главный вопрос – что за девушка, – заявила Андрияненко, потом с интересом посмотрела на Стаса: – Чего ты там драишь?

– Ну это… Знак наградной. За верность долгу. Нина ведет знакомиться с родителями.

– Надо же! – тихо рассмеялась Андрияненко. – И куда ты его собрался прицепить?

– Я хотел форму надеть… Вчера из ателье забрал, малость расширил.

– Форму? Ты сдурел? – Андрияненко от избытка эмоций даже толкнула Аверьянова кулаком в плечо. – Стас, мент с наградой – все равно мент. Пойдешь знакомиться – форму не надевай. Запомнил? Никакой формы! – Стас вздохнул, но промолчал.

***

Аверьянов все-таки надел парадную форму. Он млел от удовольствия, когда Нина постоянно стряхивала с нее несуществующие пылинки и поправляла его нагрудный знак. В эти минуты он почти насмехался над Андрияненко, которая не велела ему надевать форму. Но кошмар начался почти сразу, как только они вошли в дом родителей Нины. Стас даже и не подозревал, что это за люди – крупные бизнесмены, привыкшие все решать самостоятельно, иметь только свое мнение, управлять, руководить и повелевать.

Сначала были вопросы, и Стас все время гадал, чем они вызваны. Простым интересом или затаенным недовольством, что этот лейтенант – не пара для дочери. Ему даже показалось, что отец хотел как-нибудь побольнее дать Стасу это понять. Но самое серьезное психологическое испытание ждало Стаса в конце, когда отец Нины в приказном порядке попросил его пройти с ним в кабинет.

Массивный стол и глубокое кожаное кресло были такими основательными, что в этом помещении просто невозможно было не подчиниться хозяину. Стас озирался на тяжелые книжные полки. На стенах висели две хорошие картины с батальными сценами, шкуры животных, охотничье ружье.

– Не охотник? – спросил отец Нины, беря из коробки сигару и протягивая ее гостю.

– Нет. Грибы собираю иногда, – пытаясь выглядеть солидно, ответил Стас, но от сигары отказался.

– Ранения были? – сурово спросил отец.

– Ну, так, по мелочи… А что? – насторожился Аверьянов.

– Интересуюсь состоянием здоровья. Ничего важного не отстрелили? – И в конце этой фразы отец Нины со щелчком срезал край сигары специальной машинкой.

– Показать? – мрачно пошутил Стас, который уже стал терять самообладание от всей этой обстановки жуткого психологического давления.

– На что семью содержать собираешься? В бизнес пойдешь? Или мои прогуливать?

– Если думаете, я тут ради денег… – начал было Стас, но его бесцеремонно перебили:

– А чего мне думать? У русского человека на все случаи жизни все должно быть заготовлено. – С этими словами отец Нины достал из шкафчика толстую пачку листов и положил на стол перед Стасом.

– Это что? – не понял Аверьянов, глядя на листы, как на мину замедленного действия.

– Брачный контракт. Уголовный кодекс ваших с Ниной отношений – если тебе так понятнее. Ты возьми с собой, тщательно изучи. К исполнению обязательно. И пока ты вот это на каждой странице не подпишешь, о Нине моей можешь забыть.

***

Эксперт пришел в отдел утром – с результатами вскрытия и других экспертиз, которые удалось к этому времени завершить. Все внимательно слушали, глядя на Илью, и только Аверьянов сидел с выражением чуть ли не ужаса на лице и тупо смотрел на брачный договор с Ниной.

– Смерть наступила между пятью и семью часами утра. Причина – отравление окисью углерода. В крови и желудке алкоголь и снотворное – идентичное тому, что было найдено в гараже.

– Алкоголь? – удивленно спросил Федосеев. – Не припомню, чтобы мы там бутылку находили.

– Она пьяной могла прийти, – уныло заявил Стас, глядя на договор. – Ну, выпила для смелости?

– При том ни телефона при девушке, ни сумки, – напомнил всем Илья. – Чтобы не опознали. То есть пьяная, но все предусмотрела?

– М-да, не сходится, – согласилась Лазутчикова.

– С чего начнем? – почесав авторучкой в затылке, спросил Федосеев.

В этот момент в отдел вошла Андрияненко с ворохом бумаги.

– Вот с этого, Илья, – сказала она, подходя к каждому столу и отделяя от стопки часть листов. – С этих распечаток. Для тех, кто еще не понял, – это заявления о пропавших без вести за последние трое суток.

– А почему не год? – неприязненно осведомился Федосеев.

– Девушка молодая, красивая, ухоженная. Одета хорошо. По всем признакам жила вполне нормальной жизнью. Ну, до гаража во всяком случае.

Дальше началась утомительная, кропотливая работа, о которой не принято писать в детективных романах и рассказывать в кругу слушателей, восхищающихся героизмом оперативников. Составление списков, обзвон, расчленение списков на вероятные, отсеянные и возможные совпадения, повторные обзвоны тех, кого не было на месте во время первого звонка, уточнение с теми, кто обещал что-то уточнить, проверка по учетам, когда появлялись какие-то совпадения. И снова обзвон, обзвон. И начинал расти список с фамилиями и адресами, куда предстояло вечером ехать. И уже ближе к вечеру повезло Федосееву напасть на след.

– Здравствуйте, старший лейтенант Федосеев, – говорил Илья, набрав очередной номер. – По поводу вашего заявления…

И тут он весь напрягся и строго показал всем рукой заткнуться. Тихо! Нашел! В кабинете сразу повисла мертвая тишина.

***

Сорокалетняя женщина сидела перед Лазутчиковой и вытирала глаза мокрым платком.

– Лисочка всегда мне звонила, всегда. Даже если телефон садился – находила возможность. Она еще смеялась: у тебя, мама, встроенная программа слежения…

– Почему она это сделала, как вы думаете? – спросила Ира.

– Она? – Иванова отчаянно замотала головой и стиснула в кулачке свой платок. – Да она никогда бы! Василису убили!

– Кто? – сразу спросила Ира.

– Ковалев, конечно! – снова разрыдалась женщина, опустив голову.

– Ковалев? – переспросила Андрияненко. – Хозяин дома, в гараже которого ее нашли?

– А мотив? – поддакнул Стас.

– Он ее отец!

Лазутчикова подняла глаза и посмотрела на Королева и Аверьянова. Она кивнула на дверь, давая понять, что Ковалева нужно срочно доставить в отдел.

***

Ковалева привезли через два часа. Илья успел шепнуть Ире, что уезжал он спокойно, обещал жене перезвонить. Супруга выглядела взволнованной, но отнюдь не как жена человека, который совершил преступление.В кабинете Ковалев уселся на предложенный ему стул возле стола Лазутчиковой и стал смотреть на всех присутствующих, старательно изображая непонимание.

– Но мы же все рассказали, – сказал он. – Какие новые обстоятельства?

Федосеев, сидевший напротив Ковалева верхом на стуле и внимательно изучавший его лицо, неожиданно спросил:

– Альберт Германович, вы убилисвою дочь, Василису Иванову?

– Какую дочь? Я не знаю, о чем вы говорите. Я хочу адвоката. Я никого не убивал. Я не знаю эту девушку, – быстро заговорил Ковалев, как всем показалось, заранее приготовленными фразами.

– Вы уверены? – удивленно приподняла брови Ира. – Самое время написать чистосердечное признание.

– Я ничего не подпишу! – набычился Ковалев. – Вы меня подставляете, знаю я вас…

– Уверены, значит?

– Я уверен. Пригласите адвоката. Я больше не скажу ни слова, – ответил Ковалев и сложил на груди руки, психологически закрывшись от окружающих.

Вел он себя нервно, хотя при таких обвинениях заволновался бы любой. Но другой бы вытаращил глаза и спросил, в своем ли вы уме, граждане начальники? Какая дочь, когда у меня, кроме жены, и контактов-то с другими женщинами отродясь не было. А это сразу про адвоката и про то, что не произнесет ни слова. Именно так ведут себя преступники, которые понимают, что их приперли к стенке или вот-вот припрут.

– Скажете, Альберт Германович, скажете, – пообещала Андрияненко и подошла к двери.

При виде вошедшей в кабинет Ивановой Ковалев вскочил со стула, потом тут же опустился на него. Женщина охнула со стоном и бросилась на него, как фурия. Андрияненко бросилась между ними и успела оттащить женщину, которая расцарапала Ковалеву щеку.

– Сволочь! Тварь! – Иванова вырывалась из рук оперативника, бросая обвинения. – Зачем ты убил мою Лисочку?

– Ну? Что теперь скажете? – спросил Стас.

– Я ее не убивал! Я всегда помогал ей, с самого рождения и до совершеннолетия Василисы отсылал тебе деньги! Нет, скажешь?

– Отсылал… Да лучше мне было тебя самого послать куда подальше! – стиснув зубы, ответила женщина.

– Зачем же вы нам врали? – спросила Ира Ковалева. – Неужели думали, что мы ничего не узнаем? Вы вроде не похожи на глупца, Альберт Германович.

– А что мне оставалось? – устало ответил мужчина, стирая кровь с расцарапанной щеки. – Витя и жена ничего не знали. Хотя, конечно, рано или поздно все открылось бы. Особенно после того, как она, – он кивнул на Иванову, – недавно явилась и потребовала миллион, обещая все им рассказать.

Все вопросительно посмотрели на женщину, но женщина, не моргнув глазом, сразу перешла в атаку:

– Какие деньги? Какой миллион? Что вы слушаете этого убийцу?

– Э-э, нет. – Ковалев поднял указательный палец и повел им из стороны в сторону. – У меня все квитанции на отправленные деньги собраны. Дома в сейфе лежат, могу показать.

– Крохобор, – насупилась Иванова, – даже бумажки на подачки свои скопил!

– А что насчет миллиона? – спросила ее Андрияненко.

– Не знаю я ни про какой миллион! – отмахнулась женщина.

– Ладно, будем разбираться в ситуации, – закончила Лазутчикова. – Вы, Ковалев, будете под подпиской о невыезде. И вы, Ирина Андреевна, пока здесь побудьте – не возвращайтесь домой.

– Не поняла. Где – здесь?

Андрияненко вытащила из бумажника пятитысячную купюру и протянула Ивановой:

– Здесь рядом есть неплохой хостел. Советую остановиться там.

________________________________

ТГ - 🦈💜Lazutchenkoo/фанфики💜🦈

TikTok&Instagram - liza.irafan

Всех люблю💜