Глава 43

Нэнси натянула одеяло до подбородка и посмотрела на Мардж. Та, чуть пошатываясь (успела все-таки хлебнуть несколько глотков), стояла у постели дочери, глядя на нее туманным, то и дело расплывающимся взглядом. - Все в порядке, милая, - пробормотала мать заплетающимся языком. - Кошмары закончились. Их больше не будет. Поверь мне. - Хорошо, - кивнула Нэнси. Она бы согласилась с чем угодно, лишь бы мать оставила ее в покое. Мардж улыбнулась и пьяно повторила: - Поверь мне. Все кончилось. Она погасила свет и пошла к двери, зацепив ногой стоящий у кровати стул. Страх ее не прошел. Наоборот, он разросся до невероятных размеров, заполнив ее голову непроницаемым для света чернильным облаком. Наверное, с ним можно было бороться и, скорее всего, можно было бы и победить. Но Мардж предпочла более легкий путь, обратившись к старому испытанному средству. - Буль, буль! Все хорошо, малышка. Все хорошо. - Дверь за ней закрылась, и наступила непроглядная темнота. Нэнси быстро включила ночник и выбралась из кровати. Налив себе из термоса кофе, она отхлебнула большой глоток, достала из бутылочки две таблетки «феномина» и, положив их в рот, запила все тем же кофе. Быстро переодевшись, девушка отдернула занавеску и посмотрела на окна Глена. А переведя взгляд ниже, увидела на крыльце плотную круглую фигуру его отца - Рендола Лентца. Он угрюмо наблюдал за Нэнси, потягивая пиво из высокой банки. - Не нужно так пристально смотреть в ту сторону, дорогой. - Его жена вышла из дома и встала рядом. - Ты знаешь, что я думаю? - обратился к ней Рендол, не отрывая глаз от светящегося окна. - Я думаю, что эта девчонка ненормальная. - Ну зачем ты так. - Нэш была несклонна обвинять кого-либо, и вообще, ее знали, как очень сердечную женщину. - Не нужно так говорить. Бедная девочка. Мардж просто решила проявить осторожность. И я ее понимаю в этом. Они ведь живут одни, а Нэнси в последнее время так нервничает... - Я и говорю, что она ненормальная. Ее матери следовало бы уложить девчонку в клинику. - Рендол зло посмотрел на жену. - И вообще, я считаю, что ей незачем путаться с Гленом. Не хватало еще, чтобы и наш сын тронулся из-за дурацких фантазий этой психопатки. Нэнси торопливо набрала номер. - Глен, подойди к телефону! Ну подойди же к телефону, Глен! Она не могла знать, что Глен спокойно спит, слушая во сне, как льется из наушников пение саксофона Дейвида Сонборна. Прошло несколько минут, прежде чем на том конце провода сняли трубку. - Алло? Нэш осторожно прикрыла микрофон ладонью и тихо сказала мужу: - Это она. Хочет поговорить с Гленом. Рендол засунул большие пальцы рук за брючный ремень и мрачно процедил: - О чем это, мать ее? Женщина прижала трубку к уху. - А что случилось, Нэнси? Минуточку, - Нэш опять закрыла рукой микрофон. - Она говорит, что это личное дело. Очень личное и очень важное. - Ну-ка, дай сюда, - Рендол выхватил трубку из рук жены и злобно рявкнул: - Глен спит. Он нажал на рычаг и, повернувшись к жене, пояснил: - С ними надо разговаривать так! Иначе они не понимают. Да и вообще... Рендол положил трубку на столик возле телефона. - Черт! - вырвалось у Нэнси, когда в трубке запищали короткие гудки. Девушка снова набрала номер. Занято. Еще раз. Опять занято. Она вскочила и отдернула занавеску. Дом Лентцов замер. Горело одно-единственное окно - окно Глена. - Глен! Не засыпай!!! - закричала девушка. - Не засыпай!!! Молчавший телефон вдруг взорвался резкой трелью. Нэнси моментально оказалась у стола и сорвала трубку. - Глен? КРИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ... Долгий заунывный звук вплыл в комнату, прорвавшись сквозь стену телефонной тишины. - Крюгер!!! - охваченная паникой девушка вскочила, рванув шнур. Бонг! - он легко оборвался. Нэнси даже показалось, что шнур не прочнее обычной нитки. - Ну, прекрасно, - расстроенно проговорила она. - Ну, прекрасно, мать твою... А что, если Глен захочет позвонить?.. Черт! Нэнси быстро обмотала обрывок телефонного шнура вокруг аппарата и положила его на диван. «Этого не может быть. Скрип... Это - галлюцинация! Она ведь не спит! Крюгер действует только во сне! А ОНА НЕ СПИТ!!! И все же убийца здесь! Он не может быть здесь! Господи, что-то не так! Она чего-то не учла! Крюгер не может действовать наяву». - Следующая мысль пришла сама по себе: - «Может! Когда он во сне другого человека! Но их осталось всего двое: она и... Боже!» Нэнси кинулась к двери, распахнула ее и тут же быстро прикрыла, оставив небольшую щель, сквозь которую ей прекрасно была видна Мардж, прижимающая к губам горлышко бутылки. Сделав несколько больших глотков, женщина привалилась к стене и блаженно улыбнулась. Нэнси поспешно закрыла дверь. И в этот момент... - Господи! Я схожу с ума! - за ее спиной снова раздалась трель телефона. Девушка обернулась. Телефон звонил и звонил, не переставая, а оборванный шнур, с торчащими из него острыми кончиками медных жил, обвился вокруг него, словно голубоватая змея... Холодный спазм сжал сердце девушки. И, все еще замирая от ужаса, она медленно подошла к кровати и, размотав провод, сняла трубку. - НЭНСИ! - Раздался в наушнике хриплый булькающий голос. - Теперь я буду твоим дружком! И в ту же секунду трубка превратилась в обожженный подбородок, и сухой шелушащийся язык скользнул по губам девушки. Нэнси завизжала. Телефон полетел на пол, и она, обезумев, принялась топтать его, пока не превратила в кучу бесполезных обломков. - О, боже! О, боже!!! - продолжала повторять девушка, и вдруг до нее дошел смысл услышанного. - Теперь? Моим дружком? Она кинулась из комнаты, скатилась по лестнице и ударилась телом в запертую входную дверь. Еще раз. И еще. - Закрыто, закрыто, закрыто... Это был голос абсолютно пьяного, теряющего над собой контроль человека. Ее матери. Нэнси вбежала в гостиную. Мардж лежала на диванчике и на губах ее блуждала пьяная улыбка. - Я все заперла, - она глуповато хихикнула. Сейчас Мардж напоминала сбежавшего из больницы идиота. Такой же пустой, бессмысленный взгляд, растянутый в придурковатой улыбке рот и пузырящаяся в уголках губ слюна. Голос сбился на таинственный, еле слышный шепот. - Нэнси, тебе нужно сегодня спать. Ведь твоя мамочка убила Фредди. Ты же не боишься теперь? Не надо. Мамочка убила Крюгера. Защитила свою девочку... - Мама, дай мне ключ! - Нэнси понимала, что Мардж в невменяемом состоянии и все же очень надеялась докричаться. Женщина попыталась сфокусировать взгляд на дочери, но ей это не удалось, и она засмеялась высоким истеричным смехом. - Ключ? Зачем? Кому нужны эти ключи... Мы с тобой хорошо спрятались... Хорошо... Когда он придет, ему не войти сюда. Мамочка все заперла. Все заперла... Голос затухал, становясь все тише и тише. - Мама! Дай мне ключи!! Дай мне ключи!!! Мардж тупо посмотрела перед собой и снова хихикнула. - Не могу, - она с пьяным вызовом подняла глаза, но Нэнси показалось, что они так и не разглядели ее. - Не могу. У меня их нет. Нет. Я их надежно спрятала... Надежно спрятала... Мамочка все понимает... Голова ее опустилась на грудь, пьяное бормотание, в котором уже невозможно было понять ни одного слова, звучало еще несколько секунд, а потом его сменило спокойное посапывание. - Глеееееееееееееен!!!!!!! Нэнси кричала так, словно это могло что-нибудь изменить. Пластинка давно закончилась. Черный блестящий диск остановился, и игла зависла над ним, словно разглядывая. Улыбчивый диктор приветливо посмотрел с экрана на спящего парня. - Сейчас ровно полночь, - вкрадчиво сказал он, - и наша телестанция прекращает свои передачи. Спокойной ночи. Лицо пропало, сменившись серо-белым мельканием. Глен заворочался. Ему снилось что-то беспокойное, страшное. Парень замычал, словно кто-то перекрыл ему дыхание. В ту же секунду какая-то сила рванула его вниз. Он даже не проснулся, хотя и успел страшно закричать. - Мамаааааааааааааа... Под его спиной, там, где только что находились пружины дивана, образовалась пустота. И кто-то тянул и тянул его вниз, в эту пустоту. Скрюченные пальцы пытались зацепиться за что-нибудь твердое, реальное, но сон был сильнее. И уже ворвалась в комнату Нэш, а он все падал и падал в темноту колодца, на самом дне которого с бешеной скоростью вращались огромные острые лопасти, надвигаясь неумолимо и быстро. И все еще продолжая кричать, Глен почувствовал, как стальные пластины со страшной силой рубанули его по ногам, и успел подумать: «Это сон!» А больше он ничего не успел. В следующее мгновение он умер. И тогда Нэш Лентц увидела, как из дыры, зияющей в центре дивана, вдруг хлынул фонтан жуткого кровавого месива, состоящего из осколков костей и частиц перемолотой плоти. Он ударился в потолок и обрушился вниз безумным темно-бордовым, пахнущим смертью дождем, быстро заливая комнату. Нэш кричала даже тогда, когда фонтан иссяк и черный провал в диване затянулся, превратившись в обычную подушку. Правда, густо пропитанную кровью ее сына. Она продолжала кричать, и когда ее прижимал к себе побелевший от ужаса муж; и когда прибывшие в мгновение ока санитары укладывали ее на носилки; и когда носилки грузили в медицинский красно-белый фургон; и когда ее привезли в Муниципальную больницу для умалишенных. Она кричала до самой смерти, пытаясь заглушить своим криком звучащий в ушах предсмертный зов сына.