Глава 7||Показания графа и графини Андрени

Вслед за княгиней пригласили графа и графиню Андрени. И тем не менее граф пришел один. Вблизи было еще заметнее, как он красив, – широкоплечий, с тонкой талией, рослый. Если б не длинные усы и широкие скулы, в своем хорошо сшитом костюме он вполне мог бы сойти за англичанина.– Итак, господа, чем могу служить? – спросил он.– Видите ли, мсье, – сказал Пуаро, – сложившиеся обстоятельства обязывают нас опросить всех пассажиров.– Конечно, конечно. – Граф был любезен. – Вполне понимаю вас! Однако боюсь, что мы с женой вряд ли вам поможем. Мы спали и ничего не слышали.– Вы знаете, кто был убит?– Я понял, что убили высокого американца с удивительно неприятным лицом. Он сидел вон за тем столиком. – И граф кивнул на стол, который занимали Рэтчетт и Маккуин.– Совершенно верно, мсье. Я хотел спросить, известна ли вам фамилия этого человека?Вопросы Пуаро явно озадачили графа.– Если вы хотите узнать его фамилию, посмотрите в паспорт: там все должно быть указано.– В паспорте стоит фамилия Рэтчетт, но это не настоящая его фамилия, – объяснил Пуаро. – На самом деле это Кассетти, организатор многочисленных похищений и зверских убийств детей. – Он пристально наблюдал за графом, но на последнего его сообщение, по-видимому, не произвело никакого впечатления. Он удивился, не более того.– Вот как! – сказал граф. – Это проливает свет на убийство. Очень своеобразная страна Америка.– Вы, вероятно, бывали там, господин граф?– Я прожил год в Вашингтоне.– И вероятно, знали семью Армстронг?– Армстронг, Армстронг... Что-то не припомню... Столько людей встречаешь!.. – Граф улыбнулся и пожал плечами. – Однако не будем отвлекаться, господа. Чем еще могу быть полезен?– Скажите, граф, когда вы легли спать?Пуаро украдкой взглянул на план. Граф и графиня Андрени занимали смежные купе, места номер двенадцать и тринадцать.– Мы попросили постелить постель в одном купе, а когда вернулись из вагона-ресторана, расположились в другом...– Это было купе номер...– Номер тринадцать. Мы играли в пикет. Часов в одиннадцать моя жена отправилась спать. Проводник постелил мне, я тоже лег и проспал до утра.– Вы заметили, что поезд остановился?– Я узнал об этом только утром.– А ваша жена?Граф улыбнулся:– Моя жена в поезде всегда принимает снотворное. И вчера она тоже приняла свою обычную дозу трионала. – И, помолчав, добавил: – Очень сожалею, но ничем больше не могу вам помочь.Пуаро протянул графу листок бумаги и карандаш:– Благодарю вас, граф. Простая формальность, но тем не менее я попросил бы вас написать здесь ваше имя, фамилию и адрес.Граф писал, тщательно выводя слова.– Пожалуй, лучше будет написать мне самому, – сказал он любезно. – Название моего родового поместья слишком сложно для людей, не знающих венгерский.Граф отдал листок Пуаро и поднялся.– Моей жене нет никакой необходимости приходить: она не знает ничего такого, о чем бы я вам не рассказал.Глаза Пуаро хитро блеснули.– Конечно, конечно, и все же мне бы очень хотелось задать один маленький вопросик графине.– Уверяю вас, это совершенно бесполезно. – В голосе графа зазвучал металл.Пуаро смущенно заморгал.– Чистейшая формальность, – сказал он. – Но, понимаете ли, совершенно необходимая для моего отчета.– Как вам будет угодно, – неохотно уступил граф. Коротко поклонился на иностранный манер и вышел из вагона.Пуаро протянул руку за паспортом. Там были проставлены имя, фамилия графа и его титулы. Далее стояло: «...в сопровождении жены. Имя – Елена-Мария, девичья фамилия – Гольденберг, возраст – двадцать лет». Прямо на имени расползлось большое жирное пятно – очевидно, след пальцев неаккуратного чиновника.– Дипломатический паспорт, – сказал мсье Бук. – Мы должны быть крайне осторожны, мой друг, и никоим образом их не обидеть. Да и потом, что общего могут иметь с убийством такие люди?– Не беспокойтесь, старина. Я буду сама тактичность. Ведь это чистейшая формальность.Он понизил голос – в вагон вошла госпожа Андрени. Прелестная графиня явно робела.– Вы хотели меня видеть, господа?– Это чистейшая формальность, графиня. – Пуаро галантно встал навстречу даме и указал ей на место напротив. – Мы хотим спросить вас, может быть, вы видели или слышали прошлой ночью что-нибудь такое, что могло бы пролить свет на это убийство?– Абсолютно ничего, мсье. Я спала.– Но неужели вы не слышали, какая суматоха поднялась в соседнем купе? У американской дамы, вашей соседки, началась истерика, она чуть не оборвала звонок, вызывая проводника.– Я ничего не слышала, мсье. Видите ли, я приняла снотворное.– Понимаю. Не смею вас дольше задерживать. – Она поспешила подняться, но Пуаро остановил ее: – Одну минуточку, скажите мне, ваше имя, девичья фамилия, возраст и так далее записаны здесь правильно?– Да, мсье.– В таком случае соблаговолите подписать это заявление.Быстрым изящным наклонным почерком она расписалась: Елена Андрени.– Вы ездили с мужем в Америку, мадам?– Нет, мсье. – Она улыбнулась и слегка покраснела. – Мы тогда еще не были женаты: мы обвенчались год назад. – Вот как! Благодарю вас, мадам. Кстати, скажите, пожалуйста, ваш муж курит?Графиня – она уже собралась уйти – удивленно посмотрела на Пуаро:– Да.– Трубку?– Нет. Сигары и сигареты.– Вот оно что! Благодарю вас.Графиня явно медлила, ее глаза – красивые, темные, миндалевидные, с длинными черными ресницами, оттенявшими матовую бледность щек, – следили за ним. Губы ее, очень ярко накрашенные на иностранный манер, были слегка приоткрыты. В красоте молодой графини было нечто необычайное, экзотическое.– Почему вы меня об этом спросили?– Мадам, – изящно взмахнул рукой Пуаро, – детективам приходится задавать всевозможные вопросы. Вот, к примеру, один из них: не могли бы вы мне сказать, какого цвета ваш халат?Графиня удивленно посмотрела на него.– У меня халат из золотистого шифона. А это так важно? – засмеялась она.– Очень важно, мадам.– Скажите, вы действительно сыщик? – спросила графиня.– Да, мадам, ваш покорный слуга – сыщик.– А я думала, что, пока мы едем по Югославии, полицейских в поезде не будет. Они появятся только в Италии.– Я не имею никакого отношения к югославской полиции, мадам. Я сыщик международного класса.– Вы служите Лиге Наций, мсье?– Я служу миру, мадам. – Пуаро приосанился. – В основном я работаю в Лондоне, – продолжал он и спросил, переходя на английский: – Вы говорите по-английски?– Отшень плохо! – У нее был прелестный акцент.Пуаро снова поклонился:– Не смею вас больше задерживать, мадам. Как видите, это было не так уж страшно.Она улыбнулась, кивнула и вышла из вагона.– Красивая женщина! – сказал мсье Бук одобрительно и вздохнул: – Однако этот разговор нам ничего не дал.– Да, эта пара ничего не видела и не слышала.– Но теперь мы пригласим наконец итальянца.Пуаро ответил не сразу. Его внимание было поглощено жирным пятном на паспорте венгерского дипломата.