Глава IV Ну и ночка!

И вот мы в квартире Ненормы. Кажется, вторжение прошло гладко. Мы стоим, прижавшись друг к дружке. Не знаю, как Мотьке, а мне сейчас стало по-настоящему страшно. До сих пор бояться было просто некогда. И вдруг раздался телефонный звонок. Сердце сразу ушло в пятки.

- Не бойся, мало ли кто может звонить, - шепчет Мотька, но я чувствую, что и у нее руки ледяные. Наконец телефон смолк. - Перво-наперво надо зажечь свет. - Мотька отважно бежит по коридору, включает свет в ванной и открывает дверь. Сразу становится легче, уже не так страшно.

Мы входим в гостиную и зажигаем две елочные свечки, прилепив их воском к блюдечку, взятому из дому. У нас с собой целая корзинка всякой всячины, вплоть до тряпки, чтобы стереть отпечатки пальцев. Мы садимся рядышком на диване и замираем в ожидании. Часы бьют полночь. Проходит еще минут десять, и вдруг Лорд в передней начинает ворчать. Но никакой музыки не слышно.

- Чего это он? - спрашивает Мотька.

- Он так ворчит, когда кто-то подходит к дверям. Неужели они вернулись?

- Если Лорд залает, мы пропали! Попробуй его успокоить!

Сердце бьется так, что я вообще ничего не слышу, но зато вижу, как Мотька кидается к дверям, гладит Лорда и заглядывает в глазок.

- Аська! Это не они! Там какие-то мужики!

И тут мы слышим, как в одном из замков поворачивается ключ. Значит, от какого-то неизбывного ужаса или позора (если это все-таки вернулась Альбина) нас отделяют всего четыре замка! Не так уж мало! Вот ключ медленно, осторожно поворачивается во втором замке. И тут я с мужеством отчаяния запираю первый замок. Из пяти замков два изнутри не запираются. Мотька смотрит на меня с восхищением.

- Ничего не понимаю, - говорит тихий мужской голос, - мне показалось, что верхний замок закрылся, а?

- Не пори хреновину, давай, спешить надо!

Так, теперь открыт второй замок. Его изнутри не закроешь. Затем открывается третий, и когда бандиты приступают к четвертому, я закрываю третий. Кажется, они ничего не заметили. Наконец они вставляют ключ в скважину пятого замка, поворачивают его и легонько толкают дверь. Естественно, она не поддается.

- Что за черт! Я ж говорил, что с верхним замком какая-то лажа!

- Ну-ка, Гриня, дай я!

Опять открывается верхний замок.

- Да ты, лопух, его просто не открыл!

- Что ж я, совсем чокнутый, открыл я его, прекрасно помню.

Тем временем я успеваю вновь закрыть верхний замок. Смотрю на Мотьку - она уже давится со смеху.

- Слушай, Гриня, мне тоже показалось, что он опять закрылся!

- Ага! Что я говорил! Чертовщина какая-то. Но в квартире же пусто. Мы ведь сами ей на даче колесо прокололи. Это уж точняк, что ее дома нет. Да и звонили на всякий случай - никого. Может, ломанем?

- Да ты что! Зачем ломать, когда в руках ключи. А шуму сколько.

- Ключи-то есть, а толку что? Может, правду говорят про это дело?

- Про какое?

- Что у ней в квартире дух живет.

И тут Мотька шепчет мне:

- Быстро сыграй чего-нибудь!

Я кинулась к роялю и заиграла вальс Шопена.

Буквально через минуту в кабинет ввалилась Мотька, умирая от хохота, и заключила меня в объятья!

- Аська! Ура! Мы победили! Ты бы видела, как они дунули!

- А ты их разглядела?

- Да где там! Аська, как тебе в голову пришло закрыть замок?

- Понятия не имею!

И тут вдруг мне стало страшно. Задним числом, как говорится. Ноги у меня затряслись, и я чуть не свалилась со стула.

- Аська! Ты чего?

- Мотька, а ведь ужас как страшно было!

- Что-то не похоже, что ты очень уж испугалась.

- Еще как! А ты?

- Надо думать - влезли ночью в чужую квартиру - и без того спятить можно, а тут еще, здрасьте вам, настоящие воры пожаловали!

- Повезло, однако, Альбине! Как ты думаешь, они уже не вернутся?

- Сегодня? Нет! Они так драпали!

- Вообще-то надо бы предупредить Альбину, чтобы замки сменила.

- Интересное кино! Как это ты ее предупредишь - знаете, Альбина Федоровна, вот когда мы в вашей квартире прохлаждались, к вам воры лезли, но мы их не пустили, так, что ли?

И тут все напряжение этой ночи дало себя знать - мы хохотали так, что слышно было, наверное, даже на лестнице. Мы выли, икали, задыхались, держались за животы. Так продолжалось довольно долго.

- Аська, - взяла наконец себя в руки Мотька. - По-моему, нам пора мотать отсюда.

- А дух?

- А что дух? Никакого духа сегодня явно не было.

- Нет, все-таки в рояль мы должны заглянуть.

И, махнув на все рукой, мы зажгли свет в кабинете, открыли рояль и тщательно все внутри осмотрели. Разумеется, мы ничего там не обнаружили.

- Все, Матильда, хватит, пошли домой. Это ведь тоже еще не так просто - незаметно выйти, запереть все замки и открыть нашу квартиру. Только я сначала должна попить, а то умру.

- И я, у меня от всех событий в горле пересохло.

Погасив свет в кабинете, мы отправились в кухню. Дрожащими руками я схватила кружку с сушилки и налила воды, Мотька последовала моему примеру, поднесла кружку к губам и... В этот момент раздался звонок в дверь. Забытый нами Лорд громко взлаял, а мы с перепугу обе выронили кружки. Ну и ночка! Мы кинулись к двери, и я глянула в глазок. Он был темный. Значит, кто-то намеренно его закрыл. Час от часу не легче! Неужели вернулись ворюги? Звонок повторился, и тут вдруг Мотька спросила, понизив голос:

- Кто там?

- Альбина, милочка, у тебя выпить не найдется? Это я, Лёнчик!

Лёнчик был известный всему двору пьянчужка, вполне добродушный.

- Нет, - продолжала Мотька, - ничего у меня нет, ступай с богом, Лёнчик, поздно уже.

Я чуть со смеху не лопнула. Мотька говорила с Альбиниными интонациями.

- Ладно, ладно, простите великодушно, ухожу, смиренно ретируюсь!

Я посмотрела в глазок и увидела, что он направился к нашей двери. Черт побери, как же нам теперь домой попасть?

Наконец Лёнчику надоело звонить в пустую квартиру и он стал спускаться по лестнице.

- Мотька, линяем, а то еще кто-нибудь явится!

- Погоди, надо забрать свечки!

Мы тщательно собрали все свое имущество, начисто позабыв о разбитых кружках на кухне.

И вот наконец мы дома! Силы наши на исходе. Мы едва доплетаемся до постелей. Но уснуть не можем.

- Чтоб я еще когда-нибудь полезла в чужую квартиру - да ни в жисть! - говорит Мотька.

- Да уж, удовольствие ниже среднего! Хотя, Матильда, мы с тобой предотвратили настоящее преступление.

- Что да, то да! Вот вычислить бы еще этих ворюг!

- Да как мы их вычислим, и потом, это вообще не наше дело. Нам бы как-нибудь предупредить Альбину, чтобы замки сменила. Какая она ни есть, а все-таки жалко, если ее ограбят!

- Еще бы! Но все же кое-что нам об этих ворюгах известно.

- Что?

- Одного из них зовут Гриней, значит, скорее всего, Григорием.

- Да, и еще кое-что - они явно из местных, раз про духа слышали.

- Верно. А ты, Аська, думаешь, они могут еще сунуться к Альбине?

- Думаю, да, только теперь они полезут днем.

- Почему?

- А днем духи спят.

- Но днем ведь очень опасно!

- Ну и что! Мало ли бывает дневных ограблений!

- И что нам делать?

- Не знаю. Хотя нет, знаю. Давай днем будем сами приглядывать, а послезавтра дедушка приезжает, вот с ним и посоветуемся.

- Это, конечно, хорошо, но как мы сможем вдвоем следить за квартирой Ненормы? У нас ведь и другие дела есть.

- Придется посвятить в это дело кого-нибудь еще, только не говорить, конечно, что мы в чужую квартиру лазали.

- Нет, нельзя, пойми, что же мы скажем, откуда нам про это все известно?

- Скажем, что случайно слышали разговор.

- И любой дурак нас спросит, почему мы в милицию не заявили.

- Знаешь что, Матильда, давай спать, утро вечера мудренее.

- Тоже верно.

Утром мы проснулись от пронзительных воплей.

- Тата! Тата! - вопила Ненорма. - У меня в квартире кто-то был.

- О Господи, - вздохнула мама, которая торопливо пила на кухне кофе - ей пора было идти в театр. - Что там еще у тебя?

- Вообрази, на кухне две разбитые вдребезги кружки!

- Что-нибудь пропало?

- Кажется, нет, самое ценное я проверила - все на месте.

- Ну так бог с ними, с кружками! Чай, не севрский фарфор.

- Да, но кто их мог разбить?

- Может, дух решил промочить горло, а тут прокричал петух, вот он и выронил кружку...

- Да ну тебя, Тата, вечно ты с шуточками...

- А у тебя вечно какие-нибудь таинственные происшествия. Да ты небось сама плохо поставила их на сушилку, а где-нибудь что-нибудь тряхнуло, вот они и свалились.

- С водой?

- Почему с водой?

- Потому что осколки лежат в луже.

- Ну, тогда я не знаю, извини, мне пора в театр. Кстати, может, подбросишь меня?

- Ох, прости, Таточка, я сейчас никак не могу.

Ну и поганка же эта Ненорма! А мы еще собираемся охранять ее квартиру. И тут меня осенило.

- Мотька, давай подкинем Альбине письмо, как в собаке Баскервилей, вырезанное из газет: так, мол, и так, вашу квартиру собираются ограбить, поменяйте замки. И все. Пусть сама чешется, а то как ей надо, так мама все бросай, а как подвезти маму в театр на машине, так она, видите ли, занята! Не желаю я тратить время на такую дуру.

Тут к нам заглянула тетя Липа.

- Проснулись, сони? Подымайтесь и идите завтракать.

- Спасибо, тетя Липа, только мне бежать надо, - сказала Мотька.

- Да съешь что-нибудь и беги себе.

- Нет, спасибо, я уже опаздываю, - сказала Мотька, влезая в куртку, и шепнула мне: - Я нынче сама с газетами справлюсь, а ты ищи пока подходящие слова. А ничего мы с кружками лажанулись, а?

И Мотька умчалась. Наскоро перекусив, я взялась за газеты. Надо сказать, что управилась я в какие-нибудь полчаса. Все газеты были полны криминальной хроники и полезных советов, как защитить свою квартиру. В результате получилось такое послание: «Вашу квартиру намереваются ограбить. Срочно поменяйте замки». Надев перчатки, я взяла лист бумаги из дедушкиного стола, вырезала слова из газет и аккуратно наклеила на бумагу. Затем в перчатках же я сложила листок и сунула в карман куртки.

- Тетя Липа, я пошла гулять, - крикнула я и бросилась бегом вниз, к почтовым ящикам. Там никого не было. Рукой в перчатке я собралась уже опустить листок в Альбинин ящик, но решила сперва показать его Мотьке.

Навстречу мне попались две девчонки из нашего класса, Ляля и Верочка. Верочка - первая красавица в классе, несусветная воображала.

- Слушай, Монахова, - сказала она нараспев, - это правда, что в вашем доме какие-то привидения завелись?

- Сущая правда.

- И, говорят, ты их сама видела?

- Видеть не видела, но зато слышала.

- Ну и как?

- Что?

- Страшно?

- Ни капельки.

- Да ладно!

- Ей-богу. Ну, девчонки, я побежала. Кстати, вы Матильду не видели?

- Она на почте, у мамаши.

Я сломя голову помчалась на почту.

Мотька и вправду была там.

- Девочки, - сказала тетя Саша, Мотькина мама, - сходите сперва в магазин, а потом уж гуляйте на здоровье! Как мама, Асенька?

- Спасибо, хорошо!

Мы отправились в ближайший овощной. По дороге я показала Мотьке письмо. Она его в целом одобрила, только сказала, что зря я взяла бумагу у дедушки.

- Почему?

- Если она заявит в милицию, они начнут искать и смогут по бумаге определить отправителя.

- Да ладно, а то милиции больше делать нечего, станет она такой ерундой заниматься. Скажут - вас, мадам, просто кто-то решил разыграть.

- Твоя правда. Ладно, давай на обратном пути зайдем на почту, положим письмо в конверт и проштемпелюем.

- Это еще зачем?

- Чтоб не подумали, что это кто-то из дома.

- Но все равно же это наше почтовое отделение.

- Ну и что? А сколько народу оно обслуживает?

- Ох, Мотька, ну и голова у тебя!

- А бросим письмо мы сами - во-первых, так скорее. Ай, Аська, а как же адрес? Печатными буквами, да?

- Да, адрес в газете не сыщешь.

- Тогда вообще ерунда получается. Она сразу поймет, что это детские шалости. Прочитал какой-то недоумок «Собаку Баскервилей» и решил позабавиться. На конверте печатные буквы, а в конверте бумажка с наклейками из газеты - чушь какая-то.

- Правда, глупо! Что же делать?

- Вырезать буквы из газет и так написать адрес.

Купив все, что было велено, мы отнесли это к Мотьке, нарезали кучу букв из газет, наклеили на конверт и решили, прежде чем идти на почту, чтобы поставить штемпель, взглянуть на Альбинину квартиру, не грабят ли ее. И что же мы увидели? С дверью возился наш домовый слесарь дядя Веня. Альбина стояла у него над душой.

- Здрасьте, Альбина Федоровна! - сказали мы хором.

- Вот, девочки, меняю замки, а то, похоже, кто-то сегодня ночью был у меня в квартире!

- Как! - ахнули мы, и я почувствовала, что заливаюсь краской, а Мотька нагнулась, словно уронила варежку.

Слава богу, все опять сделалось без нас, само собой!