Глава тридцать девять

Рамиль Подвал.

Сырое место, где обычно какие-то ублюдки, по типу меня могли запирать своих жертв, чтобы нанести достаточное количество боли. Чтобы смерть показалась чем-то, вроде десерта. Всем нравилось смотреть, как их враг погибает в муках. Это было весело. Похоже на цирковое представление, или поход в кино, только гораздо лучше.

Смотреть на боль того, кого ненавидишь.

Интересное зрелище.

Не подходит для ангелов.

Но не смотря на свою любовь к подобному, я никогда не думал, что когда-то связанным в подвале буду сидеть я. Сказал бы мне это кто-то, я бы посчитал его клоуном. Я всегда думал, что знаю на что иду, и что меня ждет. Думал, что могу предугадать каждый шаг, думал, что смогу предотвратить все на свете, но это оказалась грязная ложь.

Я связан.

Я сижу перед пятью ублюдками, смотрящими на меня веселыми глазами. Я бы тоже смеялся так, если бы передо мной сидел мой враг. Не могу их даже судить сейчас.

Они перехватили меня в одном из переулков города, где я ходил в пекарню после работы в офисе. Камилла просила купить ей что- о сладкое. Мне хотелось выполнить её просьбу и скупить все на свете, пока меня не поймали.

Я пытался отбиваться, ударил пару из них, но они были вооружены, и их, естественно было куда больше. Пару раз они ударили меня ногами по животу и ребрам. Этого оказалось достаточно для того, чтобы со рта пошла кровь.

Я засмеялся, глядя в их глаза. Я знал, что это все еще не проигрыш. Если они увидят в моих глазах боль или сожаление, зазнаются.

Они избили меня до отключки.

Я дал фору.

Ладно, пусть будет так.

Но сейчас они явно были серьезно настроены, раз приволокли меня сюда. Кажется, кому то из них я когда-то насолил, но я не помню кому, если быть честным. Я многих пытал в подобных местах, все лица не запоминаю. Я же не продавец в каком-нибудь селе.

Пятеро сидело напротив меня. Все смотрели, как на кусок мяса, направив пистолеты в мою сторону. Они жаждали моего страха, но я лишь смеялся, глядя на них. Смех был глухой из-за боли в ребрах, но это сейчас не очень волновало.

Я ждал того, кто руководит этими псами. Я знаю, что ни одного из них прежде не видел. Я знаю, что за ними стоит тот, кто хочет мне отомстить.

Я подожду. Пусть этот черт просто вылезет из своей норы и покажет свою рожу. Интересно будет посмотреть на того, кто думает, что может свергнуть меня.

Спустя пару минут, я уже начал скучать, посвистывая. Неожиданно ржавая дверь открылась и показался тот, кого я скорее ожидал увидеть, чем не ожидал.

Это не было каким-то сюрпризом.

Тут все просто.

Лоренцо Коста.

Я знал его слишком давно.

С самого детства.

Тогда он был просто сыном главы итальянской мафии. Ходил за своим отцом хвостом, смотрел на всех исподлобья и делал всё, что ему говорили.

Он всегда меня ненавидел.

И я его тоже.

Мы дрались ещё пацанами. Сначала просто били друг другу морды. Потом всё стало серьёзнее.

Когда сдох его отец, а потом и мой, всё стало только хуже.

Мы оба заняли их места.

Два наследника.

Два врага.

Две семьи, которые давно хотели перегрызть друг другу глотки.

Он жёг мои склады.

Я стрелял в него.

Он ломал мои дела.

Я ломал его людей.

И теперь он стоял прямо передо мной, будто пришёл наконец закончить то, что началось много лет назад.

Он остановился в нескольких шагах.

Как всегда спокойный, но я знал этот взгляд. Он смотрел на меня так, будто хотел убить прямо здесь. Не быстро. Не просто пустить пулю в лоб. Он хотел удовольствия и моих мук, он точно хотел, чтобы я рыдал, умоляя его о пощаде. Но этого не будет. Я знаю, как это поднимет ему самооценку. Свою гордость я не понижу. Это значит проиграть. Лучше я сдохну, чем проиграю куску дерьма.

Я поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.

Несколько секунд мы просто молчали.

Смотрели друг на друга так, будто в этом подвале кроме нас вообще никого не было.

В его взгляде была старая ненависть.

Такая, которая не проходит с годами.

Только становится хуже.

— Рад тебя видеть, Войцеховский, видел, что ты в последнее время ходишь больно счастливый.. В личной жизни все так наладилось? Не боишься?

— Тебя? — я расхохотался. — Безу-умно. Боюсь, что меня вырвет от твоего уродливого лица, Лоренцо. Сделай одолжение, отойди на пару миль.

— Считаешь себя победителем, Рамиль? — Он дал мне пощечину, но я даже не дернулся.

Похрен, пусть делает. У меня все под полным контролем. Можно даже сказать, санаторий пять звезд. Я проживал и не такое в своей гребаной жизни. Везде выходил сухой из воды. Видимо родился счастливчиком, раз еще живой.

— Считать это глупо, Коста. Я знаю.

— Нихрена ты не знаешь, Рамиль. Ни-хре-на. В своей жизни ты ничего не добился, однако пытаешься заткнуть мне рот и подсунуть крысу с каждого угла. Я не забыл твоего предательства, если ты думаешь, что я идиот.

— Предательство? — я усмехнулся, не в силах сдерживаться. — С каких это пор месть стала называться предательством? Ты сделал дерьмо мне, я тебе его вернул. Все легко, Лоренцо. Просто ты реально дебил.

Он смерил меня яростным взглядом, а его отряд покорных псов тут же наставили на меня пушки. До абсурда смешно конечно, и выглядит, как представление на утреннике в детском саду, но ладно. Если они не могут сделать что-то более пугающее, осуждать не буду.

Не всем же рождаться гениальными.

— Мне плевать на твои слова, Войцеховский. Я не собираюсь перед тобой сидеть и оправдываться. Ты сам знаешь, что эта вражда пошла еще от наших отцов. Я делал свое дело. Мне плевать на тебя и твою семейку. И сейчас плевать в двойне. Я хочу только твоей смерти. Долгой. Мучительной. Я хочу, чтобы ты сдох в этом подвале. Чтобы твоя милая жена тебя долго оплакивала, а потом тоже сдохла от горя! — он истерически засмеялся. — Да, кстати о ней. Она красивая. Думаю, развлечься с ней можно. Красотка на пару ночей из неё неплохая. Можно было бы и трахнуть её, чтобы малышка наконец познала настоящий оргазм.

Я слушал его и молчал. Мне было абсолютно всё равно, что он сделает со мной. Пытки, подвал, смерть — мне плевать. Я не боялся сдохнуть прямо здесь, в этой сырости. Моя собственная жизнь в тот момент не стоила для меня ровным счетом ничего.

Но когда он заговорил о ней, внутри будто что-то взорвалось. Сердце бешено забилось в груди, а в ушах зашумело. Гнев затопил сознание так быстро, что я перестал чувствовать боль от побоев. Этот ублюдок только что перешел черту, за которой для него не будет пощады.

Я представил её лицо перед глазами: её взгляд, её волосы, запах ванили. Моя маленькая стервочка. Сама мысль о том, что эти грязные твари могут к ней прикоснуться, сводила меня с ума. Перед глазами всё поплыло, мир превратился в сплошное красное пятно.

— Ты только что совершил самую большую ошибку в своей никчемной жизни, Коста, — мой голос прозвучал хрипло, но твердо. — Можешь делать со мной что угодно. Режь, бей, сжигай. Но если ты хоть пальцем тронешь Камиллу, я достану тебя даже из ада.Ларенцо рассмеялся, подходя ближе. Он ударил меня наотмашь по лицу, отчего голова дернулась в сторону, а на пол полетели новые капли крови.

— И что ты сделаешь, Войцеховский? Посмотри на себя. Ты привязан к стулу в моем подвале, ты истекаешь кровью и с трудом дышишь. Ты — ничто. А твоя девка сейчас дома, совсем одна. Ждет тебя, плачет... Думаю, мои ребята скоро навестят её, чтобы она не скучала.

Внутри меня будто сорвало предохранители. Гнев был таким сильным, что я перестал чувствовать боль в сломанных ребрах. Я рванулся вперед, натягивая веревки до хруста в запястьях. В голове была только одна мысль: Убить. Разорвать. Уничтожить. Я представлял, как ломаю его шею, как его испуганные глаза смотрят на меня, пока жизнь уходит из этого жалкого тела.

— Закрой рот, щенок, — прошипел я, глядя на него снизу вверх. — Ты смелый, только когда за твоей спиной толпа. Без них ты — пустое место. Таким был, таким и подохнешь.

Ларенцо на секунду замер, его лицо перекосило от злости. Мои слова задели его за живое, ведь он всегда знал, что без папочки и охраны он никто.

— Посмотрим, как ты запоешь через пару часов, — он обернулся к своим людям. — Продолжайте. Но не убивайте пока. Я хочу, чтобы он был в сознании, когда я пришлю ему видео с его женушкой.

Он вышел, громко хлопнув железной дверью. Я остался один на один с пятью громилами. Сердце бешено колотилось. Я должен выбраться. Чего бы мне это ни стоило, я не позволю им прикоснуться к Камилле. Моя ярость давала мне силы, которых раньше не было. Я убью их всех. Каждого. По одному.

Один из громил подошел ко мне и с размаху ударил кулаком в челюсть. Голова мотнулась, во рту снова потекла теплая кровь. Но мне было почти плевать. Боль в теле затихла, вытесненная одной огромной, черной яростью. В голове стучало только одно имя: Камилла.

— Ну что, герой? — оскалился тот, что ударил. — Слышал, что босс сказал? Скоро твоя куколка будет развлекать нас всех.

Я посмотрел на него снизу вверх. Глаз заплыл, но вторым я видел его отчетливо. Этот урод стоял слишком близко. Он чувствовал себя хозяином положения, потому что я был привязан к стулу.

— Ты сдохнешь первым, — тихо сказал я, сплевывая кровь ему на ботинок.

Он взбесился. Начал бить меня по ребрам, целясь в одни и те же места. Я сжимал зубы, чтобы не орать. Каждый удар отдавался вспышкой в глазах, но я только крепче сжимал кулаки, проверяя на прочность веревки. Они врезались в кожу, обжигая запястья, но я чувствовал, что узел немного поддается.

Мысли путались. Я представлял Камиллу в нашей спальне. Наверное, она сейчас ходит из угла в угол, смотрит на телефон и кусает губы. Моя маленькая, глупая стервочка, зачем я вообще поехал в этот офис? Нужно было бросить всё и быть с ней.

Если они придут к ней в дом, если ворвутся в нашу крепость... Я этого не переживу. Я сам себя уничтожу, если не смогу её защитить. Эта мысль жгла изнутри сильнее, чем любые побои.

— Эй, хватит его метелить, — крикнул кто-то из угла. — Ларенцо сказал, чтобы он был в сознании. Притащите воды, пусть умоется.

— Нахрен мне твоя вода?! — Рыкнул я.

Я не мог здраво мыслить. В голове всё пульсировало от одной-единственной мысли: Камилла в опасности. Эта мысль жгла сильнее, чем разбитые ребра. Она и так слишком много пережила в своей жизни, слишком много боли вытерпела. Я был готов отдать всё прямо сейчас: чертову компанию, все деньги, склады, саму свою жизнь. Мне ничего не жалко. Лишь бы она была жива и в безопасности.

Да, я понимал, что если я сдохну, она вряд ли обрадуется. Ей будет больно. Но это, блять, в сто раз лучше, чем если они дотронутся до неё. Учитывая её страх близости, то, как долго я завоевывал её доверие... Если эти твари к ней прикоснутся, это убьет её душу.

Мне впервые в жизни было по-настоящему страшно. Не за себя, не перед смертью. Я боялся за ту стервочку, которая сейчас, наверное, не находит себе места в нашей спальне. Страх сковывал горло хуже всяких веревок.

— Послушай меня, — я поднял глаза на громилу, который стоял ближе всех. — Передай своему хозяину. Если он хочет мои активы, подписи, всё имущество — пусть забирает. Пусть убивает меня прямо здесь. Но если кто-то из вас подойдет к моему дому... я вырву вам сердца.

Громила только усмехнулся и ударил меня наотмашь. Голова дернулась, во рту снова стало солоно. Я чувствовал, как кожа на запястьях окончательно стерлась, а кровь делает веревки скользкими. Это был мой единственный шанс. Я продолжал тянуть руку, не обращая внимания на боль.

— Ему не нужны бумажки, идиот. Он хочет тебя. А если решит, что убить твою телку будет легче, значит просто оставит тебя страдать от боли. Все просто.

— С хрена два ты будешь называть её телкой.. — Прорычал я, снова сорвавшись с цепей. Стул дернулся. Мои глаза горели яростью. Я не могу. Просто не могу спокойно думать. Мне что-то нужно сделать.

— А что ты мне сделаешь? — засмеялся один из псов. — Глазки сердитые строить будешь? Очень пугающе, конечно..

— Закрой рот, скотина!

                                   *****

Прошло, кажется, вечности две. Эти два часа в подвале тянулись так медленно, что я успел несколько раз провалиться в беспамятство и снова прийти в себя от резкой боли. Я сидел на этом чертовом стуле, весь избитый, чувствуя, как лицо превратилось в одну сплошную опухшую рану. Кровь на губах уже запеклась, а дышать с каждым разом становилось всё труднее — ребра ныли при каждом вдохе.

Я просто сидел и смотрел в одну точку на грязном полу, пытаясь не сойти с ума от мыслей о Камилле. Перед глазами всё плыло. Псы Ларенцо о чем-то переговаривались в углу, смеялись, предвкушая, как поедут к моему дому. Я ненавидел их так сильно, что эта ярость была единственным, что не давало мне окончательно отключиться.

Вдруг тишину разорвал оглушительный грохот сверху. Послышались крики, топот тяжелых ботинок и частые, резкие хлопки выстрелов. Дверь в подвал вылетела с петель так, будто её снесли тараном. Я вздрогнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

В помещение ворвался целый отряд. Ребята в черных масках, в тяжелых бронежилетах, с автоматами наперевес. Всё произошло молниеносно. Сторожевые псы Ларензо даже за оружие схватиться не успели. Короткие очереди, крики боли, и вот уже через несколько секунд в подвале воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием бойцов. На полу осталась лишь кровь тех подонков, что еще минуту назад издевались надо мной.

Я не сразу понял, что произошло, но знал только одно: Это мои люди. Все под полным контролем.

Один из мужчин в полной экипировке отделился от группы и быстрыми шагами направился прямо ко мне. Даже через маску и бронежилет я узнал эту походку и широкие плечи. Это был Дамир. Слава богу, господи. Он здесь. Значит, я выиграл время. Лорецо, вероятно, даже еще не в курсе что тут произошло.

Дамир не произнес ни слова. Он не стал задавать лишних вопросов или сочувствовать — сейчас было не до этого. Он просто достал нож и быстрым, точным движением разрезал веревки на моих запястьях. Когда путы спали, я чуть не повалился со стула — руки затекли так, что я их почти не чувствовал, а кожа была содрана до мяса.

— Камилла... — прохрипел я, едва шевеля разбитыми губами. Голос был чужим, сорванным. — Она... дома? С ней всё нормально?

— Нормально. Тебе повезло, что у тебя нормальная охрана. Если бы не они, и твоя сестра. Возможно Лоренцо бы до неё добрался. Она приехала со мной и Шарлоттой.

— Она здесь?..

— Здесь. Плакала, звонила мне, что тебя нет. Между прочим, если бы не её чуйка, я бы вряд ли поехал тебя искать.

— С ней точно всё хорошо? Не ранена? Ничего не болит? Ты вообще спрашивал у неё, или просто сам по себе говоришь, что все нормально?!

— Откуда я знаю?! — устало простонал он. — У меня вообще-то есть своя жена, чтобы волноваться. На вид Камилла выглядело адекватно, если не считать того, что впивалась ногтями в колени. Но, это уже скорее всего на нервной почве из за тебя, старик. Молодец, напугал её.

— Умеешь поддержать..

— Просто стараюсь не врать. Лекари должны приехать в скором времени, надейся, что они тебя залатают. Ран у тебя конечно дохренище, я смотрю тебе было весело тут.

— Безумно, — отозвался я с усталостью. — Чуть не сдох от счастья.

— Ладно. Идем на улицу, отвезу тебя в клинику и её домой.

— Сначала заедем в пекарню.

— Какая пекарня? Ты, нахрен, серьезно? Булок захотел на ночь глядя?

— Я просто хочу, чтобы моя жена поела то, чего желает. Заедем в пекарню.

— Ты меня порой раздражаешь.

— Я знаю.

                                    *****

Мы вышли на улицу, и ночной воздух ударил мне в лицо, немного приводя в чувство. Я едва держался на ногах, опираясь на Дамира, но как только мы миновали порог этого проклятого здания, я увидел её

Она тоже заметила меня. Камилла сорвалась с места мгновенно и подбежала ко мне. Она плакала и не могла сдержать слёз. Я думал, что она просто влетит в меня, но даже в таком состоянии она была очень осторожной. Она обняла меня так бережно, будто боялась причинить ещё больше боли. Её руки едва касались моих плеч и спины, словно она старалась не задеть мои синяки и раны.

Её тёмные волосы коснулись моих рук, и я наконец закрыл глаза. Знакомый запах ванили перебил запах сырости и пороха. Только в этот момент, почувствовав её тепло, я понял — я дома. Напряжение, которое не отпускало меня всё это время, начало понемногу исчезать.

Я заметил, что на улице поднялся холодный ветер, а она выбежала из дома в одном лёгком платье. Ей было холодно, и она дрожала — то ли от ветра, то ли от всего ужаса, который пережила. Её руки были ледяными, лицо бледным и заплаканным. Она выглядела такой испуганной и нервной, что у меня всё внутри сжалось.

Я смотрел на неё и чувствовал тяжёлую вину. Это из-за меня она сейчас в таком состоянии. Из-за моей лжи и моих проблем она стоит здесь, на холоде, и дрожит от страха. Я обещал беречь её, обещал быть рядом вечером, а вместо этого сделал её жизнь настоящим кошмаром.

— Ты же замерзнешь. Почему не оделась?.. — прошептал я ей в волосы.

— Потому что я боялась, Рамиль! Почему я должна вообще думать о куртке, когда мой муж умирает?!

— Не умер. Просто потрепался.

— Потрепался, Рамиль?! Ты хоть представляешь, что я надумала, пока тебя не было?! Да я чуть с ума не сошла! Я.. Я..

— Тихо.. Тихо.. Все хорошо, милая, все в порядке.. — начал успокаивающе поглаживать её по спине я. — Я же вернулся, видишь. Я с тобой.

— Ты ранен! Черт, Рамиль, ты всегда ранен! Я так.. Так боюсь, что однажды это ранение может стать тебе последним! Почему ты так плюешь на мои чувства?!

— Я не хотел, чтобы так случилось. Прости. — Я снова поцеловал её в лоб, намереваясь успокоить её слишком бурные эмоции.

— Но это опять случилось.. Мы переехали, и это опять началось! Я думала, что все кончено! Думала, что все будет нормально! Но это снова продолжается! Нет моего отца, но эти убийства все равно происходят! — Заревела она.

— Это лишь единичный случай. К тому же все нормально. Раны пройдут.

— А как же твоя душа?.. Тебе же больно, Рамиль.. Разве тебе не больно?.. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив.. — она сжала мою ладонь в своей хрупкой. — Я хочу этого больше всего на свете. Но я не понимаю, почему это не происходит. Почему мы живем в аду? Почему это бесконечно? Разве мы не заслуживаем спокойствия?

— Заслуживаем. Ты — заслуживаешь. Я хочу, чтобы ты была спокойна и счастлива, но ты со мной.. И я боюсь, что моя жизнь может тебе навредить, Камилла. Я боюсь, что со мной тебе может грозить опасность. Я боюсь, что мои враги везде, что рано или поздно, ты станешь их мишенью.

— Я не боюсь.. — всхлипнула она.

Я видел, что она старается быть сильной ради меня, но кроме этого я и наблюдал её испуг и усталость. Я безумно хотел дать ей лучшую жизнь. Но с каждым днем я понимаю, что это сделать слишком сложно. Повсюду мои враги. Все хотят меня убить.

Но есть ведь и вещи похуже смерти, да?

Например, смотреть на смерть своего родного человека. Зрелище не для каждого.

Если человек тебе действительно любим, ты будешь страдать похуже, чем от болезни, или мучительной смерти. Похуже, чем от ада, если он существует.

Это сломает тебя.

Это убьет все живое в тебе.

Я этого не переживу.

Не переживу, если эти жалкие гниды сделают что-то с единственным светом в моей жизни.

И убиться после этого ведь тоже не вариант. Вина останется с тобой навсегда.

— Камилла, если мы хотим быть вместе, значит должны это скрывать, иначе больше вариантов я не вижу.. — Устало произнес я.

— Все настолько плохо?

— После сегодняшнего дня я убедился, что даже не плохо, а хреново. Очень хреново. Они хотели убить тебя. А я это им не позволю. Я не позволю рисковать тобой.

— Я не хочу прятаться..

— Придется, Камилла. Я хочу, чтобы ты жила, черт возьми.

— А я хочу, чтобы жил ты! — в слезах снова выкрикнула она. — Или мои желания это просто шутка для тебя?

— Я понимаю твои опасения, но это мой мир в котором я привык жить и выживать.

— Невозможно иметь девять жизней, как у кошки! Рано или поздно это закончится плохо! Ты хочешь, чтобы я страдала?!

— А что я могу предложить?

— Я не знаю.. Просто останься живым.. Пожалуйста.

ВСЯ ИНФОРМАЦИЯ ПО КНИГЕ, СПОЙЛЕРЫ, РАСПИСАНИЕ ГЛАВ, ПОСТЫ И ПРОТОТИПЫ ПЕРСОНАЖЕЙ В ТГК: дел вар пишет

Новая глава на 500 звезд и 350 комментов