Воспоминания Ричарда

В тот вечер дом казался тихим и спокойным. Впрочем, это было обманчиво: снаружи дом всегда выглядел вполне достойно, тогда как внутри бушевали бури и кипели страсти, перемежаясь с полосами глухого и безутешного отчаяния.

Диана стояла наверху лестницы недвижимо, как статуя, дожидаясь его. По мерцанию ее синих глаз Ричард догадался – сегодня она таблеток не принимала. Он до сих пор так и не мог понять, что из двух зол хуже: пила ли его жена лекарство или – забывала. Он всерьез пытался ее лечить; однажды в течение целых девяти месяцев Диана держалась на легких транквилизаторах. Но потом ее отец вернулся с Ближнего Востока и подыскал дочери другого врача. С тех пор Диану как подменили.

Слава богу, в тот день чутье не подвело Ричарда. Он отвез детишек к Салли, строго-настрого наказав ей затаиться и вплоть до особого его сигнала не объявляться. Он уже привык к выходкам Дианы, к постепенному нагнетанию напряжения, которое завершалось бешеным всплеском неконтролируемой звериной ярости. А Салли он доверял как самому себе. Она не могла его подвести.

– Где они? – спросила Диана. Голос ее звучал по-детски наивно и непосредственно, как у шестилетней девочки, да и кукольные синие глаза усиливали это впечатление.

– Они в надежных руках, – спокойно ответил Ричард. Но Диана была уже не способна что-либо воспринимать.

– Они уезжают со мной, – заявила она. И начала спускаться по ступенькам, прекрасная и грациозная, одетая в розовое платьице с бантиками и складочками. Не по возрасту кокетливое. Подарок любящего отца.

– Куда ты собралась, Диана? – Ричард был предельно спокоен, поскольку уже знал ответ.

– К папе. Он единственный, кто меня по-настоящему любит. И всегда любил. Вы просто этого не понимаете. Никто не может понять, какие узы нас с ним связывают.

– Я понимаю. – Ричард и вправду прозрел. Но только слишком поздно.

– Я обещала ему привезти детей, – продолжила Диана плаксивым голоском маленькой девочки. Ричард даже подумал, что сейчас она закрутит локон вокруг мизинца, а потом начнет ковырять пол носком туфли.

– Нет, – отрезал он.

Доверчивое выражение мигом исчезло, сменившись гримасой бешеной ярости.

– Это мои дети! – истошно завизжала Диана. – И они едут со мной!

– Нет.

Синие глаза заволокло матовой пеленой.

– Не могут они с тобой оставаться, – заговорила Диана, неожиданно успокоившись. – Мой папа ведь всемогущий, ты сам знаешь. Он национальный герой, народный любимец. У него повсюду друзья. Судьи, адвокаты. – В ее голосе вдруг появились доверительные нотки. – А ты ведь под подозрением, сам понимаешь.

Ричард нахмурился.

– Под каким еще подозрением?

– Как, не понимаешь? – мило улыбнулась Диана. – Сет ведь ключицу сломал. Врачи считают, что это вовсе не несчастный случай. Я как бы между прочим ввернула, что у тебя случаются припадки ярости.

– Что? – Ричард шагнул к ней, сжав кулаки.

– Не говоря уж о сломанной руке Ариэль и бесчисленных синяках, на которые давно обращали внимание их учителя, – добавила Диана. – Думаю, расследование уже идет полным ходом. Поначалу они не знали, верить мне или нет. Но я сумела их убедить. – Глаза ее злорадно сверкнули. – С папиной помощью.

Охваченный внезапно накатившим ужасом, Ричард на мгновение зажмурился. Господи, ну как же это могло случиться? Почему до этого дошло? И в самом страшном сне ему не могло пригрезиться, что Диана способна на такое.

– Ты их била, Диана, – с трудом выдавил он. – За что? Что они тебе сделали?

Диана надула губки; несмышленое дитя, да и только.

– Они ко мне дурно относятся. Поделом им. – Она прошла к двери гостиной и прикрыла ее. – Дети меня не слушаются. Они меня не любят. Ни тот, ни другой. Им только тебя подавай. И ты их любишь. Куда больше, чем меня.

Ричард сдерживался из последних сил. Впервые в жизни его охватило безумное желание убить ее. Растерзать голыми руками. Раздавить гадину. Вырвать из ее груди еще трепещущее сердце.

– Почему тогда ты хочешь забрать их с собой?

– Они нужны папе.

– А в чем дело, Диана? Ты стала слишком стара для него? – Ричард вслепую задал вопрос, который был рожден к жизни подозрениями, давно уже затаившимися в самых темных и мрачных недрах его души.

– Да, – просто ответила Диана. Она обернулась, и тогда Ричард увидел, как в ее руке блеснул нож. Огромный, острый как бритва кухонный нож для разделки мяса.

– Диана! – окликнул он настороженно и негромко.

– А ведь ты должен был оберегать меня, – вдруг вскинулась она. – Любить до беспамятства и защищать от него. Но ты не сумел. Кишка тонка оказалась. И ты вовсе не верил, что я маленькая принцесса. Ты от меня устал. Называл меня испорченной и капризной. И вообще детей любил больше, чем меня. Это нечестно. Ты сам подтолкнул меня к папочке. Только он меня любит и понимает.

– Нечестно, как же! – Только и сумел выдавить Ричард. Его мутило, к горлу подкатил комок, голова кружилась.

– Ну так что, попытаешься меня остановить? – подзадоривала его Диана. – Папочка хочет иметь от меня детишек. И я их ему подарю. Ему они нужнее. Да и, в конце концов, должна же я наконец снова стать его послушной девочкой. Я была ею с пятилетнего возраста, когда он впервые начал наведываться в мою спаленку. Я была его маленьким солдатиком, ожидавшим возвращения своего героя с поля брани. Никогда не плакала, как бы больно мне ни было. Да, я не пролила ни слезинки.

Ричард всерьез испугался, что его стошнит. Не веря глазам, он смотрел на свою маленькую принцессу, которая уже больше года не подпускала его к себе. Даже руку трогать не позволяла.

– Ради папочки я готова на все, – продолжила Диана, размахивая ножом. – Но он любит только маленьких деток. И я уже забеременела. Ведь рано или поздно Ариэль с Сетом тоже вырастут и станут ему неинтересны. А вот этот ребенок, – промолвила она, поглаживая себя по едва наметившемуся животику, – будет особенный. Наш общий, папочки и мой.

– О господи, – простонал Ричард, только теперь осознав весь ужас происходящего. – Диана, ангел мой, тебе нужно лечиться…

– Не смей меня называть так! – завизжала она. – Никакой я не ангел! И уж тем более не твой. Что, Ричард, дурно тебе делается, да? Понял теперь, как тебе далеко до моего папочки? Впрочем, ты всегда это знал. Только одного не знал, что и в постели ты ему тоже в подметки не годишься. – Из уголка ее ангельского ротика потекла слюна, а глаза сделались совершенно пустыми и обезумевшими. – Так что, Ричард, попробуешь мне помешать? – проворковала Диана, приближаясь к нему с ножом. – Но только ничего у тебя не выйдет. Я ведь умею людей дурачить, давно научилась. А папочка заберет нас к себе, чтобы уберечь от такого чудовища, как ты. Тебя же будут судить за нанесение увечий собственным детям. Может, тебя и не осудят, но пятно навсегда останется. И ты никогда больше их не увидишь! – И Диана разразилась сатанинским смехом.

– Прежде я увижу, как ты провалишься в ад! – процедил Ричард.

На лице ее расцвела улыбка, и Ричард вдруг с ужасом осознал, что именно этого Диана и добивалась.

– Неужели? – переспросила она. – Что ж, Ричард, пожалуйста. – И протянула ему нож, рукоятью вперед.

Он попытался выхватить нож, но Диана крепко держалась за лезвие. Тут Ричард увидел, как из разрезанных пальцев брызнула кровь. Диана снова расхохоталась.

– Все будет выглядеть так, Ричард, словно я сопротивлялась. Схватилась за нож, чтобы помешать тебе убить меня, но тщетно. Озверев от ревности, ты меня прирезал. Ты сгниешь в тюрьме, Ричард. Если тебя, конечно, не посадят на электрический стул. А дети твои достанутся моему папочке. Так вот, мой дорогой!

Он потянул к себе нож, но Диана не выпускала лезвие, вцепившись в него с поистине дьявольской одержимостью. И вдруг на какое-то мгновение борьба приостановилась, и Диана посмотрела на него доверчиво, как дитя. Прелестное и запыхавшееся дитя.

– Что тебе от меня нужно, Ричард? – спросила она, глядя на него расширившимися синими глазами.

– Я хочу тебя вылечить, – в отчаянии пробормотал он, чувствуя, как внутри клокочет ненависть.

Диана покачала головой.

– Нет, Ричард, ты не этого хочешь. Ты хочешь от меня избавиться. Хочешь меня убить.

Это была чистая правда, и Ричард в немом ужасе попятился, пытаясь выхватить нож из ее окровавленных рук. Но Диана не только не выпустила нож, но, споткнувшись, упала прямо на Ричарда. В то же мгновение он почувствовал, как содрогнулось ее тело – острый нож вошел в ее грудь по самую рукоятку.

Диана тяжело повисла на Ричарде. И вдруг ее ангельское личико осветилось улыбкой.

– Спасибо, Ричард, – пробормотала она, тяжело оседая на пол.

Рукоять ножа торчала из ее груди, темная кровь хлестала из раны. Веки Дианы, затрепетав, сомкнулись, и Ричард опустился на колени возле ее распростертого тела. Он осторожно прикоснулся к шее бесчувственной жены. Жилка еле-еле пульсировала, слабея с каждым мгновением. Маленькая принцесса умирала.

Ричард молча смотрел на нее, потом перевел взгляд на свои руки, обагренные кровью. Ее кровью. Нужно встать, подойти к телефону, набрать номер 911. Оставалась надежда, хотя и призрачная, почти эфемерная, что Диану еще можно спасти. И Ричард знал, что должен встать.

Но он не шелохнулся. Стоя на коленях, продолжал следить, как растекается темная лужа крови на полу, как уходит жизнь из Дианы. Следя за ее агонией, он невольно подумал о детях. Какое счастье, что они в надежном месте. В безопасности. Взяв Диану за запястье, он не нащупал пульса, и вдруг ему показалось, что на ее губах мелькнула и умерла прощальная торжествующая улыбка. Диана победила.

Так, коленопреклоненного, и застала его полиция. Отпечатки пальцев Ричарда нашли на орудии убийства. Впрочем, это не имело значения. Ричард знал, что убил ее сам. Определять, преднамеренно это произошло или случайно, было ненужной тратой времени. Главное, детям ничего не грозит. Еще не пришедший в себя после случившегося, Ричард твердо решил: есть один-единственный способ помешать генералу Скотту наложить свои грязные лапы на Сета и Ариэль. Надо убедить всех – детей нет в живых.

Вскоре Ричард убедился, что сумел отгородиться от окружающего мира непроницаемой перегородкой. Впрочем, иногда в его голову закрадывались сомнения: а правильно ли он поступил? Может, было бы лучше признаться сразу в преднамеренном убийстве Дианы и детей.

За генералом он наблюдал с безопасного расстояния, искренне изумляясь кипучей энергии, с которой старик пытался докопаться до правды и добиться его освобождения из-под стражи. Правда, лишь до тех пор, пока не уверился, что, кроме Ричарда, убить его дочь и внуков было некому. И вот тогда генерал развернулся во всю мощь. Выступал на суде при боевых регалиях, этакий герой войны и убитый горем отец, преданный негодяем зятем, мучителем детей. Вот тогда все узнали, что Диана собиралась уйти от Ричарда, забрав избитых и замученных детей с собой. Вот что, на его взгляд, толкнуло Ричарда на преступление: он предпочел расправиться со всей своей семьей, нежели навсегда ее лишиться.

Однако разумно это было или нет, но Ричард так и не сознался в содеянном. Тайну эту он берег как зеницу ока, доверившись только двум самым близким людям – Марку Беллингему и Салли Нортон. Хотя эта парочка преданных друзей и сумела тайком вывезти его детей за пределы страны, Ричард даже не удосужился выяснить, верят они ему или нет. Главное, что они согласились помочь. И все бы было замечательно, если бы не болезнь Салли.

И вот тогда Ричард понял, что уже не может смириться со своей участью. Прежде всего он через Марка Беллингема передал согласие помочь Шону О'Рурку, засыпавшему его предложениями о сотрудничестве, в осуществлении его замысла. Так возникла мысль подыскать замену Салли. Ради этого Ричард готов был изобрести самую фантастическую ложь, наплести Шону все, что угодно. И даже открыть правду, если придется.

Однако пережитый ужас не прошел для Ричарда бесследно. Похоже, он тоже обезумел. Совсем как Диана в последние дни своей жизни. Видимо, чудовищная сцена в прихожей собственного дома сделала и его психопатом. Чем еще объяснить его бредовую надежду заключить сделку с фортуной? Почему он решил, что одного взгляда на фотографию в серебряной рамке может оказаться достаточно для решения его проблем?

И, как и следовало ожидать, фортуна повернулась к нему задом. А судьба жестоко посмеялась. Женщина на фотографии оказалась не спасительной соломинкой, а чудовищным смертельным омутом, который затянул его в свои темные глубины. Все предыдущие героические усилия пошли насмарку. Безрассудство Кэссиди поставило под угрозу жизнь не только его детей, но и ее собственной сестры.

Да, больше Ричард ничего сделать не мог. Выбора ему не оставили. Теперь наконец он сойдется с генералом Скоттом в смертельной схватке, которая должна была состояться в другой жизни. В аду. Чудовищная глыба черного льда, придавившая его в тот вечер, когда погибла Диана, наконец рассыпалась, и Ричард выбрался на свободу, израненный и истекающий кровью. Но готовый к битве.