3. Окровавленный дух её к жизни уже не вернётся

Как только заседание окончилось, Хэ Тайай преспокойно направился прямиком во внутренний двор . Похоже, он был прекрасно знаком с обстановкой судебного зала уездной управы, но Ши Си, скрежеща зубами, знал, что он побывал в нём всего один раз несколько месяцев назад.

Цяо Паньши уже удалился.

— Негодник, ты ведь знаешь, кто убийца? — без обиняков спросил Ши Си. — Кому ты морочишь голову, пуская пыль в глаза? Господин Цяо, похоже, при деньгах, неужто ты положил глаз на его младшую дочку? Берегись, говорю тебе, молодой человек, не следует собирать дикие цветы у дороги, не стоит трогать девушек из безумных семей...

— Положил глаз на его младшую дочку? — усмехнулся Хэ Тайай. — Мне хоть смелости не занимать, а всё же не решусь спать в одной комнате с убийцей-расчленительницей.

— С убийцей? — неожиданно замер Ши Си. — Убийца — Цяо Линлин? Да как такое возможно... Она ещё меньше старшей сестры, ты ведь только что говорил, что Сюсю не смогла бы разрубить Цзоу Цзычжи. А Цяо Линлин даже не было в покоях новобрачных — ну не ведьма же она?

— Вернее сказать, она — одна из убийц. А как тебе на вид сам господин Цяо?

— В смысле? — вытаращил глаза Ши Си. — Два глаза, нос и рот, два уха — почти не отличается от меня.

— И это я незрячий? — усмехнулся Хэ Тайай. — Он гораздо выше тебя, в сорок пять ещё не стар, и, судя по голосу, в молодости был красавцем.

— Ну, мужчины меня не интересуют, — вяло отмахнулся Ши Си.

— Ладно, не будем о Цяо Паньши. Поговорим о Цзычжи. Вообще-то я не слишком хорошо с ним знаком — мы встретились несколько лет назад, когда я занимался торговлей шёлком. Человек он был искренний, из тех людей, которые за любую мало-мальскую милость испытывают благодарность и стремятся воздать должное за добро.

— Хочешь что-то сказать — говори прямо, у меня нет желания слушать, как ты ходишь вокруг да около, — снова закатил глаза Ши Си.

— Его не топором зарубили, — раздельно произнёс Хэ Тайай. — Его перетянули в поясе стальной проволокой — поэтому тело разрезано таким ужасающим образом. Его убили с помощью механизма, спрятанного в покоях новобрачных!

На этих словах Ши Си слегка вздрогнул.

— Выходит, и господин Цяо виновен? Он не мог не знать о механизме в покоях молодых.

— Потому я и говорю, что Линлин — одна из преступников, — медленно проговорил Хэ Тайай. — Кое в чём я пока не разобрался до конца, но в общих чертах уже могу предположить, что произошло. Почему бы тебе не послушать мои догадки? Если они покажутся тебе разумными, соберёшь улики, если не найдешь доказательств — что ж, значит, я перемудрил и предположил неверно.

— Хорош болтать попусту, выкладывай! — Замашки у Ши Си были чиновничьи, вот только зачастую выглядел он не грозным, а нахальным.

— Думаю... дело было так. Цзоу Цзычжи — торговец шёлком, он не влюбился в Цяо Сюсю, а остановился в семье Цяо по той же причине, что и я — из-за переправы, — начал объяснять Хэ Тайай. — Корабль сел на мель, поэтому он задержался в поместье на несколько дней и, к несчастью, обнаружил неблаговидные семейные тайны — поэтому они и замыслили его убить. Цяо Паньши притворился, будто хочет выдать за него дочь. Цзоу Цзычжи, возможно, легко согласился из-за мягкосердечия, или же хозяин уговорил его выступить в роли жениха — так или иначе, ему задурили голову и обманули. В свадебную ночь его напоили до полубеспамятства и завели в покои новобрачных. Ему и в кошмаре присниться не могло, что рядом с ним окажется не прелестная девушка, а звезда погибели... Полагаю, тем вечером в фениксовой короне и платье цвета зари в брачные покои вошла не Сюсю, а Линлин — лишь Небу известно, кто скрывался под красным покрывалом невесты. Линлин неожиданно толкнула жениха к столбику кровати, потом вытащила из-под свадебного наряда топор и рубанула по голове дракона на резной стене... Цзоу Цзычжи, от потрясения придя в себя, бросился к невесте — возможно, уже понял, что с ней что-то не так! Поэтому он потянулся к голове девушки, но помешала фениксовая корона — ему не удалось схватить Линлин, только красное покрывало с её головы. Тут она отрубила деревянную драконью голову, и зацепленная за неё стальная проволока перехватила Цзоу Цзычжи в поясе, затем повалился огромный фигурный камень за окном — и этой силой в несколько тысяч цзиней его и разрезало пополам. А проволока порвалась и выпала из окна. Когда в покоях раздались крики ужаса, ворвавшиеся внутрь увидели повсюду кровь и перепугались так, что душа разума улетела, а душа тела рассеялась. Линлин бросалась на всех с топором. Разве могли люди за несколько мгновений за блеском украшений и под слоем пудры и румян разглядеть, которая сестра перед ними?

— Почему ты говоришь, что это была не Сюсю, а Линлин? — внимательно выслушав, задумчиво вопросил Ши Си.

Хэ Тайай слегка улыбнулся.

— Потому что я думаю... Последние несколько дней — нет, по моим сведениям, как будто с тех пор, как Цзоу Цзычжи приехал в поместье Цяо — Сюсю почти не видели, даже издалека или краем глаза. Я провёл там семь дней, но не заметил даже её тени, так что думаю... — Он моргнул. — Возможно, она...

— Была мертва ещё до свадьбы? — Ши Си вдруг расхохотался. — Негодник Хэ, ох, негодник Хэ, невеста умерла до свадьбы? Да как тебе такое в голову-то пришло? — Он хлопнул приятеля по спине. — Здорово! Давай ещё что-нибудь предположи!

— Короче говоря, в поместье Цяо произошло что-то постыдное, Цзоу Цзычжи узнал об этом, поэтому погибла Сюсю, а семейство Цяо замыслило убрать свидетеля и выдало Линлин за старшую сестру. В результате «Сюсю» либо обезумела и умерла, либо проведёт в тюрьме остаток жизни, и дело об убийстве, совершённом в помешательстве, так и останется сокрытым в густом тумане, — подытожил Хэ Тайай. — Это лишь мои догадки, улик мало, и нужно, чтобы ты посетил поместье Цяо и проверил сам.

— Улики? Расскажи, послушаем. — Ши Си с силой пихнул его. — Заслуги за раскрытие дела — мои, а всю тяжёлую работу сделал ты. Продолжай.

— Прежде всего, когда я только прибыл в поместье Цяо, встреча с Линлин уже вызывала у меня подозрения, — принялся вспоминать Хэ Тайай. — Она чем-то занималась в саду — возможно, на посторонний взгляд, играла или искала что-то, но я слышал, как она прячет какую-то вещь, что-то небольшое? Полагаю, то была отрубленная ей деревянная голова дракона со следами стальной проволоки. Но тогда я ещё не знал, что она прячет. Услышав, что кто-то пришёл, она очень удивилась и обрадовалась, но увидев меня, была поражена — не похоже ведь на поведение безумца, который то рыдает, то смеётся? Только Цяо Паньши намекнул ей прикинуться сумасшедшей, и она с готовностью послушалась — откуда такое взаимопонимание без слов, для чего притворство? Потому что, согласно истории, Сюсю обезумела, вот семейство Цяо и надеялось навести меня на мысль, что обе дочери — душевнобольные от рождения. Однако у меня, напротив, зародились сомнения.

— Потому и говорю, что ты, негодник, — ненормальный, которого людям следует остерегаться. Улыбающийся тигр — вот как называют таких, как ты.

— Ну а дальше всё стало ясно. Цяо Паньши не отходил от меня в страхе, что я что-то обнаружу. Начальник чантинского сыска позволил мне осмотреть труп Цзычжи, и, ощупав рану, я понял, что она нанесена вовсе не топором, однако осмотрщик трупов увиливал от внятных ответов — не то получил взятку от семьи Цяо, не то вовсе не разбирается в этом деле. Цзычжи разрубили в поясе чем-то очень острым, тогда мне в голову пришло сравнение — напополам, будто рыбу на разделочной доске тесаком, я думал лишь о кухонных ножах и силе, способной перерубить позвоночник человеку. Но это точно был не топор. От удара топором вокруг раны должен был образоваться застой крови, потому что лезвие тяжёлое и треугольной формы, но ничего подобного — края раны на теле Цзычжи были удивительно ровными. — Хэ Тайай вздохнул. — В присутствии Цяо Паньши не повезло, но, когда размышления зашли в тупик, начальник сыска ненароком рассказал мне об огромном камне, который убрали со двора. Воодушевившись, я измерил оставшуюся от камня яму и определил, что он был невероятно тяжёлым.

— А дальше? — заморгал Ши Си. — В доказательство, что и я не дурак, замечу: чтобы совершить убийство, используя тяжесть камня, его, по крайней мере, следует подвесить. Неужто в семействе Цяо посмели открыто подвесить за покоями новобрачных камень в несколько тысяч цзиней? Это ведь всё равно, что признаться: мы замыслили убить человека.

— Семейство Цяо действительно подвесило его за покоями новобрачных, — чистым голосом говорил Хэ Тайай. — Цяо Паньши расположил его в прекрасном месте — там, где никто не заметит ничего необычного!

— Где же?

— В пруду за домом новобрачных! Он погрузил его в пруд под видом декоративной горки, но обмотал нижнюю часть прочной стальной проволокой и оставил в слегка подвешенном состоянии, затем протянул проволоку через южное окно, голову дракона, западное окно и снова привязал к камню, — медленно объяснил Хэ Тайай. — Цяо Паньши выбрал эту комнату как раз из-за смертельного механизма. Столбик кровати — напротив головы дракона, с обеих сторон — восточное и западное окна, брачный покой — на втором этаже. Как ты можешь представить, когда Линлин отрубила драконью голову, натяжение проволоки ослабло и камень долголетия просел — он слишком тяжёлый, чтобы учитывать выталкивающую силу воды — когда Цзоу Цзычжи бросился вперёд, проволока, перехватив его в поясе, под тяжестью камня, мгновенно притянула к столбику кровати. Как только она выпрямилась, натянувшись между окнами, его разрезало пополам — возможно, он и сам не успел понять, что произошло, как уже погиб! Об этом свидетельствуют глубокие следы от натянутой проволоки в брачном покое — на окне и на столбике кровати. Если я не ошибся с механизмом, то в пруду найдётся проволока, ставшая орудием убийства.

— Какое чудовищное воображение, — Ши Си цокнул языком от удивления. — Жаль, что ты не начальник сыска, вот бы устроился в мой приказ. — Поразмыслив, он расхохотался. — Хоть доказательств и не хватает, но при тщательном обыске наверняка найдутся ключи к разгадке. Однако, помимо того, жива или мертва Сюсю, и которая из сестёр была невестой, остался неясным ещё один вопрос.

— Тайна расписного веера, — бледно улыбнулся Хэ Тайай. — Полагаю, неблаговидный секрет семьи Цяо связан именно с ним!

Ши Си с интересом рассмотрел веер.

— Всегда летают ласточки попарно, у человека вызывая зависть,

В чертогах яшмовых, жемчужных всё резвятся, друг друга в окнах расписных встречая.

Сгорела пагода Болян в пожаре — они в дворец У-вана полетели,

Сожжён дотла дворец — и горе! Гнездо с птенцами опустело,

И ласточка несчастная тоскует, погибшего супруга вспоминая...

Нет больше пары неразлучной, и эта боль мне сердце разбивает.

Здесь явно замешана какая-то безумная страсть, роковая любовь. Завтра нужно провести тщательное расследование.

----------------------------------------------

* Ду Фу «Скорбь на берегу реки»Шаолинский старик, я сглотну подступившие слёзы —Вновь, крадучись, весна добралась до излучин Цюйцзяна.Но в прибрежном дворце все врата заперты на засовы,Для кого же теперь зеленеют деревья и травы?Помню, прежде вносил караул пятицветное знамяВ Южный сад, преисполненный жизни и радостных красок.В паланкине роскошном ей, первой красе Чжаояна,Высочайше дозволено было служить государю.Впереди тетиву натянула придворная дама,Закусил удила золочёные конь её белый,В небеса улетела стрела, скрывшись за облаками,И под смех восхищённый упали две птицы на землю.Где теперь та улыбка прелестная, ясные очи?Окровавленный дух её к жизни уже не вернётся,Неприступен Цзяньгэ, воды Вэй на восток утекают,Нет вестей ни о той, что ушла, ни о том, кто остался.Коли в жизни есть чувства, то горький конец неизбежен,Лишь теченье реки и цветенье древес будет вечным!К ночи город окутало пылью от вражьих набегов,Я на юге живу, но иду почему-то на север.