Глава 33

Скинув с себя бремя дня в прохладных объятиях воды, я облачилась в шелковую сорочку, скользнувшую по коже, словно лунный свет, и небрежно накинула халат. Погрузившись в мягкую перину, я устремила взгляд в окно, растворяясь в ожидании.

Где же он? Эта мысль терзала, словно тонкая игла.

Минут семь, казалось, тянулись бесконечно. Наконец, тишину разорвал тихий скрип – открывалось окно, впуская в комнату свежий ночной воздух и предвкушение встречи.

Тигран приземлился на ковер беззвучно, от его высокой фигуры на лунный прямоугольник упала длинная тень.

В комнате пахло сандалом и жасмином — моими духами. Я не шевельнулась, лежа на боку, прикрытая шелковым покрывалом, лишь блеск глаз выдавал, что я не сплю.

- Ждала? — его голос был низким, обветренным ночным городом.

- Знаешь, что ждала, — я приподнялась на локте, и покрывало соскользнуло, обнажив гладкое плечо и тонкую шелковую бретельку. В моем взгляде не было удивления, только терпкая смесь вызова и ожидания.

Тигран был у кровати в два шага. Пальцы, привыкшие к холодной стали оружия, коснулись моей щеки — шершаво, почти грубо.

Я выдохнула, прижалась губами к его ладони, почувствовала соленый вкус кожи и ночи.

Наш поцелуй был не столкновением, а капитуляцией — медленной, глубокой, с горьковатым привкусом давней тоски.

Тигран вел меня, как вел бы в танце или бою — уверенно, не оставляя пространства для отступления. Его губы сползли с моего рта на линию челюсти, к пульсирующей точке под ухом, заставив меня вздрогнуть. Одной рукой он откинул покрывало, другой придерживал меня за бедро, вдавливая в матрас.

- Тигран... — мой шепот сорвался в стон, когда его рот нашел вырез халата, а зубы зацепили шелк, оттягивая ткань.

Тигр не стал торопиться. Спустившись ниже, он заставил меня почувствовать каждое свое дыхание на коже живота.

Его пальцы крючками зацепили края моих трусиков, срывая их одним резким движением. Я ахнула, аркаясь всем телом.

Тигран обхватил мои бедра, прижав к постели, и взглядом, тяжелым и оценивающим, скользнул по открывшейся ему влажной тайне.

- Вся такая... нетерпеливая, — прошептал он хрипло, и прежде чем я что-то ответила, наклонился и провел языком по всей моей щели снизу вверх, медленно, как дегустатор.

Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его коротко остриженные волосы. Я жутко боялась, что нас услышат, но и сдержаться я была не в состоянии.

Тигран не давал передышки — его язык был то лезвием, то плоской теплой ладонью, то настойчивым, кружащимся наконечником, находившим каждую складку.

Я металась, бедра непроизвольно двигались навстречу, а он лишь сильнее прижимал меня к кровати, погружаясь в мой вкус, как в забытый источник.

Тигран втянул в себя мой сок, как эликсир, а потом поднял взгляд — во тьме глаза горели угольями.

- Кричи, — приказал он хрипло, проводя большими пальцами по внутренней стороне моих бедер. — Мне плевать, кто услышит.

Я лишь закусила губу, но тело предало — судорожный стон вырвался, когда он ввел в меня два пальца, изогнув их точно крючьями, находя ту напряженную точку внутри. Я  закинула голову, шея вытянулась, как тетива. Тигран приподнял мои бедро, изменив угол, и следующий вход попал прямо в ту самую точку.

Из моего горла вырвался вопль, уже без тени стыда. Тигран поймал мои губы в поцелуй, заглушая звук, и темп его пальцев участился.

— Тигран... — позвала я, словно в тумане. Голос мой дрожал, как осенний лист на ветру.

— Отдохни, — прошептал он, коснувшись лбом моего лба. В его прикосновении была нежность, но не то, чего жаждала я.

— Я тоже хочу сделать тебе приятно... по-настоящему.

— Ты уже сделала, просто тем, что ты рядом.

— Нет, не так... не таким образом... я хочу...

— Отдохни, — его слова прозвучали мягко, но непреклонно, как бархатный приговор.Но я никогда не сдавалась без боя. Никогда.

Пока его пальцы выходили из меня, оставляя пустоту, моя рука схватила его за запястье.

- Не так, — прошипела я, и сила в голосе была та, что заставляет солдат замирать. Используя момент его удивления, я рванулась вверх, перекатилась, сбив его с равновесия своим весом, и оказалась сверху, пригвоздив его плечи к матрасу.

Тигран ахнул, но не от боли — от неожиданности. В его глазах мелькнул дикий интерес.

- Что задумала, ангел? — его хриплый голос был теперь подо мной.

Я не ответила. Мои пальцы расстегнули его ремень, кнопки брюк — быстрые, уверенные движения. Когда кожа его живота оказалась под моими ладонями, он вздрогнул.

Я почувствовала напряжение каждого мускула, каждый шрам под подушечками пальцев.

Наклонившись, я провела губами по линии от пупка вниз, сдобрив путь горячим дыханием. Он замер. Мой язык лизнул чувствительную кожу внутренней стороны бедра, и низкий стон вырвался из его груди — звук, которого я раньше не слышала. Это придало мне смелости.

Я взяла его член в руку — твердый, тяжелый, пульсирующий жаром. Взглянув снизу вверх, я поймала его горящий взгляд.

- Я тоже хочу попробовать, — прошептала я и, не дожидаясь ответа, взяла его в рот, медленно, чувствуя, как его тело напряглось до предела.

Мои губы скользили по длине, язык исследовал каждую прожилку, каждый изгиб. Я много читала об этом, но никогда не делала. У меня была теория, но не было практики.

Тигран вскрикнул, пальцы впились мне в волосы уже не для контроля, а потому что ему некуда было девать это напряжение. Ритм мой был медленным, мучительным, полным открытий — я слушала каждый его прерывистый вдох, каждый сдавленный стон.

- Черт... остановись... — прохрипел он, но бедра его непроизвольно двинулись навстречу.Я не остановилась.

Его стон был похож на ломающееся дерево — глухой, из самой глубины. Мои волосы стягивались в его кулаке, но боль была сладкой, вторила пульсации у меня во рту.

Он пытался найти контроль, тот самый, которым дышал каждый день в этих стенах. Я оторвалась, позволив губам со звучным чмоком отпустить его член, оставив на ней влажный, блестящий след в тусклом свете ночника.

Я снова наклонилась, но теперь лишь для того, чтобы провести кончиком языка по тончайшей, почти невидимой линии у самого основания, где пульс бился, как загнанный зверь.

Он дёрнулся, как от удара током, и матрац жалобно скрипнул под его весом.

Руки Тиграна, наконец, отпустили мои волосы. Пальцы, грубые и в шрамах от давних разборок, скользнули по моим щекам, влажным от его же соли, к подбородку.

- Тебе нравится? - спросила я, смотря ему прямо в глаза

Он приподнял мое лицо. В его тёмных, всегда не читаемых глазах не было ни насмешки, ни снисхождения. Был только голод, дикий и неприкрытый, зеркальный моему собственному.

— Мне так хорошо, ангел — тихо выдохнул Тигран.

После этих слов, я взяла его снова в рот, медленно, неотрывно глядя ему в глаза, и мой язык повторил тот сложный, извилистый путь.

Он застонал, и звук этот был уже другим — не удивленным, а сдавленным, полным признания.

Его руки опустились на мою голову, не сдавливая, а лишь направляя. Вкус его, густой и металлический, заполнил меня, пьяня сильнее любого вина.

Это был вкус не просто тела. Это был вкус его границ, которые я наконец переступила, вкус его контроля, который теперь перетекал ко мне с каждой минутой.

Мизинцем я коснулась его напряжённого живота, почувствовала, как под кожей играют мышцы. А затем двинулась ниже, к его яйцам, осторожно сжимая их в ладони, как держала когда-то шахматные фигуры перед победным ходом.

Тигран тяжело дышал, и я вместе с ним. Без лишних слов я прильнула к его груди, закрывая глаза. – Это лучшая ночь в моей жизни, – прошептал он, и я провалилась в сон.