Глава XIII

«...В которой красивый свитерпочил смертью храбрых...»

Зайдя на четвёртый этаж, я бросил ранец у кабинета общаги, поздоровался с некоторыми ребятами, схватил свою тетрадку по английскому с новым сочинением и побежал наверх.Я пришёл не особо рано, поэтому Анна Эдуардовна должна была прийти уже совсем скоро. Добравшись до кабинета, я, разумеется, обнаружил его закрытым, поэтому в ожидании прислонился к пианино, стоявшему в тупике у стены. Коридор был практически пустой, только какие-то дети разговаривали у кабинета физики в самом конце. От скуки я открыл крышку и понажимал по клавишам. Нестройные звуки послышались из короба, отскочили от желтоватых штукатуренных стен и растворились где-то у потолка рекреации. Помнится, раньше это пианино стояло в соседнем пятьсот четвёртом кабинете, где раньше уроки музыки вела Татьяна Михайловна, пожилая учительница. К сожалению, четыре года назад её не стало, умерла от обострённой пневмонии, после этого инструмент, на котором она играла долгие годы, перенесли сюда, в коридор. Теперь каждый проходящий мимо ученик, коротая время на перемене, как и я, имел возможность поперебирать потёртые клавиши, или же, если владел музыкальными знаниями, мог поиграть что-то для души. Само пианино, хоть и стояло здесь достаточно долго, очень хорошо держало строй, даже несмотря на то, что разные сорванцы, бывало, открывали короб и дёргали за струны, намотанные на стальные колки. Удачно было то, что кабинет английского располагался напротив, и Анна Эдуардовна часто гоняла отсюда разных хулиганов. В скором времени я услышал знакомый перезвон её ключей, учительница толкнула двери на лестницу и вошла на этаж.-Здравствуйте!-Ой, Паш, привет, ты уже здесь... Сейчас, открою, - она провернула ключи с брелочком в виде гранёного сердца и открыла нам кабинет.-Я вам тут принёс, как и обещал.-О, я так и поняла, давай, сейчас подготовлюсь и проверю.Она открыла пару окошек на проветривание, разложила свои вещи на учительском столе. Я отдал ей свою толстую тетрадку с глянцевой «Феррари» на обложке и присел напротив.-Ну, давай, - Анна Эдуардовна раскрыла последнюю заполненную страницу, взяла ручку и стала внимательно читать моё сочинение, - так, вот тут есть кое-что, - пометила она галочкой какую-то ошибку, я немного запереживал за судьбу своей работы, - ну, а в остальном... Теперь то, что нужно! -Правда? Пятёрку поставите?-Ну само собой, а как же, - сказала она утверждающе.-Ух ты... Анна Эдуардовна, спасибо вам, прям новогодний подарок! - воскликнул я.-Да что ты, сам молодец!-Ну, постарался просто вчера, засел, да и написал всё... Правда, спасибо вам ещё раз, хорошего дня вам, - сказал я, выходя из кабинета.-Тебе спасибо, Павел! Удачи! - крикнула она мне вслед, я, преисполненный радостью и довольный тем, что вчерашние усилия не пропали понапрасну, направился вниз.Наверное, когда я после нашего с мамой празднества сел за домашку, поставленный мною новый альбом «КиШа» хорошо простимулировал меня к работе. К слову сказать, до вчерашнего дня я думал, что уроки под музыку делать совсем не умею, так как посторонние звуки меня всегда отвлекали от основных задач, однако на деле всё оказалось совсем по-другому. Может, всему виной была смена обстановки во время празднования Дня Рождения мамы, или просто мой настрой, точно не знаю. Вероятно, такое благотворное влияние на меня оказало именно музыкальное творчество Миши Горшенёва.Когда я пришёл к кабинету истории и общаги, то увидел, что наших ребят около него прибавилось. Все они ходили с какими-то кипами листков и что-то зубрили, кто в группе, а кто в одиночестве.-Здоро́во, парни!-Доро́в!-Здоро́во, общагу выучил? - спросил Белый.-Ёмаё, точно, - я шлёпнул себя по лбу, - там же эта здоровая папка, да?-Да, да... Бл, как эту хрень запомнить, чёрт её дери... - Зиля, бубня себе под нос определения, перевернул страницу.-Ладно, я так-то учил, щас всё повторю, и нормально, - сказал я, вытащил из недр портфеля забытый там листок с зачётом по обществознанию.Буквально весь класс повторял многостраничную писанину, которую задала нам Алевтина Викторовна. Больше всех волновался Ашот, который ходил со своими бумажками из угла в угол и тараторил всякие термины. С заучиванием у него шло туго, поэтому он, бывало, готовился к зачёту чуть ли не за два дня до начала, чтобы без запинок и волнений всё точно рассказать учительнице. Правда, у него не всегда это выходило.-Айм! Аймо, - позвал его Ашот, - слущ, проверь у меня, по-братски!-Блин... Ладно, ты меня тоже погоняй, - согласился он и перевернул листы в самое начало.На самом деле, тема была не особо сложная, плюс ко всему, мы часто прогоняли некоторые определения во время уроков и разных тестов, но сам по себе зачёт был довольно большим из-за многоступенчатости материала про «человека и общество».«Антропогенез - процесс становления физического тела... антропосоциогенез - становление социальной сущности... человек - био-социо-духовное существо, высшая степень развития организмов на Земле... господи, зачем...» - прогонял я про себя основные понятия. «Биологические отличия: прямохождение, развитый артикуляционный аппарат, отсутствие волосяного покрова... ну да, все ж лысые бегаем... развитая кисть, способная к мелкой моторике... ну тут понятно, про что».Я было думал, что моя зубрёжка в одиночестве продлится до самого начала урока, как вдруг коричнево-малиновые двери отворились, Ленка, заправляя волнистые локоны за ухо, поздоровалась со всеми, пробежала взглядом по ребятам и нашла меня.-Привет!-О, Привет! - она порхнула в мою сторону, мы крепко обнялись.-Ты как, выучила? - спросил я.-Да зубрила вчера эту байду, дай бог, половину запомнила... Жесть короче, шизанулась она, что ли, столько давать нам...-Слушай, может, погоняем друг друга, как все делают? И повторили бы вместе всё, - предложил я.-О, давай, давай...Мы взялись готовиться с самого начала. Выходило так, что всякие определения и столбики мы не зазубривали, потому что помогали друг другу вспомнить самое главное через разные ассоциации и примеры, оттого вся суть крепко откладывалась в памяти, и, когда мы проходились по какому-то блоку ещё раз, всё почти что отскакивало от зубов. Удивительно было то, что так дотошно весь материал я никогда не учил, только повторял всякую мелочёвку для внеплановых тестов, но теперь, когда мы с Ленкой вместе взялись прогонять такой огромный объём информации за один раз, я не ощущал какого-то изнуряющего умственного напряжения, наоборот, мозгу было приятно находить нужные нейронные связи в своей системе, связывать их воедино и закреплять нужное в памяти на продолжительное время.-Так, а мышление это что?-М-м, - задумалась она, приложив утончённый палец левой руки к губам, - а, процесс активного отражения мира...-Ну, как у фотоаппарата...-А, объективного мира, - улыбнулась она, радуясь тому, что вспомнила, - в понятиях, суждениях и теориях! Во!-Точно, молодец! И характеристики там какие?-Ага, так, характеры: социальный, личностный, опосредованный, и связь с языком!-О, супер!-Так, а теперь ты мне назови... потребности наши.-А, хо-ро-шо, - растянул я слово, собираясь с мыслями и стараясь не накосячить, - ну, понятно, сначала базовые, то есть естественные и в безопасности, потом вторичные...-Там как ДПС, - подсказала она мне.-О, точно, духовные, престижные, социальные, ну и... всё, вроде как.-Ага, супер, молодец! - похвалила меня Ленка.-Ну всё, должно отложиться, - подытожил я.-Да... эх, главное, сдать, главное сдать...-Ладно тебе, прорвёмся, всё шикарно...Вот прозвенел звонок, с которым мы на подкошенных волнением коленках зашли в класс. Алевтина Викторовна прошла за нами, захлопнула дверь и, смерив нас ехидным высокомерным взглядом, зацокала на учительское место.Многие ученики нашей школы её не столько уважали, сколько побаивались. Возможно, всё дело было в её отношении к детям, которых она заставляла делать именно то, что нужно ей, несмотря на всякие личные проблемы школьников. Разумеется, ребят сильно раздражало то, что ни про один несданный зачёт она никогда не забывала и легко могла оставить тебя после уроков до позднего вечера сдавать или пересдавать какую-то теоретическую мерзость вроде таблиц по экономике и статей из конституции. Хотелось как-то выразить протест против такого произвола, однако часто страх за оценку пересиливал, и мы, бывало, сильно морочились с заучиванием общаги. Все эти бесконечные сдачи проводились Алевтиной Викторовной, скорее всего, для того, чтобы заложить в нас хорошую базу по предмету, и, признаться, они действительно работали, потому как во время опросов на уроках мы быстро вспоминали разные определения. Так что, можно сказать точно - учителем Алевтина Викторовна была сильным. Но со своим специфичным подходом.-Доброго дня, присаживайтесь, - сказала она, положив на стол какой-то мешочек, - разбейтесь на пары, кто с кем, потом по одному подходите. Придумала вам лотерею, - улыбнулась она, обнажив ряд крепких зубов, и почему-то лицом стала напоминать мартышку.Все в классе забубнили, кто-то стал пересаживаться на другие места. Мы с Ленкой удачно уселись за первую парту у стенки, поэтому сразу оказались в паре. Аймо так и остался помогать Ашоту с зачётом, поэтому они тоже решили пойти вместе и не рассаживаться.-Ну, кто смелый? - спросила учительница, я решительно поднялся с места и шагнул навстречу авантюре.В мешочке, как я и думал, были напиханы бумажки с номерами от одного до двадцати восьми, по количеству человек в нашем классе. Я отвёл взгляд к потолку, перебрал рукой несколько номерков и, надеясь на то, что число будет хотя бы больше семёрки, вытащил один листочек. На нём красовался первый номер.-О-о, повезло, повезло, - почти издевательски протянула Алевтина Викторовна, - давайте, парочка, передо мной садитесь!Некоторые ребята в классе тоже за-ой-ой-ойкали, отвечая на подкол преподши, наши друзья просто молча удивились и, наверное, мысленно пожелали нам удачи.Ленка несмелым шагом подошла ко мне, я отодвинул стул и пропустил её, после чего уселся сам. -Так, биологические отличия, социальные отличия, - указала Алевтина Викторовна сначала на Ленку, потом на меня, даже не называя наших с ней имён.-А давайте я сначала, - предложил я.-Давай, - глухо сказала она и уставилась на меня непрерывным тёмно-синим взглядом.Про социальные отличия человека я помнил слабо, но выкрутиться удалось - на ходу придумал пару тезисов про осознанную деятельность и создание культуры. Я всё боялся, что моя отсебятина не проканает, но Алевтина Викторовна её приняла и поставила на своём листе, где обычно отмечала верные ответы сдающих, жирный плюс в мою колонку. Ленка рассказала всё без запинки, так что очередь снова перешла ко мне.-Потребности человека, - ткнула учительница ручкой в мою сторону.-Так, потребности... - в памяти внезапно всплыла аналогия с ДПС, которую Ленка придумала до урока, - первичные: биологические и в безопасности, вторичные: духовные, престижные и социальные!-Принято, - сухо сказала она и ещё раз чирканула на своей бумажке, - Лен, виды знаний давай.-А... полностью? - спросила она, Алевтина Викторовна кивнула, - так... чувственное познание, там ощущение, восприятие и представление, и рациональное... рациональное...Я видел, что Ленка затормозила, и от этого начала сильно волноваться, так что ничего путного не вспоминалось, поэтому решил помочь.-ПСУ, понятие, суждение... - тихо подсказал я, прикрывшись ладонью, учительница строго осекла меня взглядом, но Ленка успела воспользоваться моей помощью.-Так, Щерба, минус балл! - то ли серьёзно, то ли для того, чтоб меня осечь, сказала она, натянув матовую кожу вокруг маленького рта в подобии улыбки.-Эх... ладно, готов пожертвовать! - отшутился я.-Давай мне виды деятельности за это! - сказала Алевтина Викторовна, приготовившись слушать.Она меня действительно немного подловила, но выкрутиться снова удалось. Учительница ещё позадавала нам пару-тройку вопросов, после чего отпустила:-Сегодня порадовали, пять, пять с минусом, - показала она на Ленку и меня, мы с облегчением уселись на место.-Вот так свезло, балл-то не сняла, - подумал я вслух.-Да уж... фух... ну всё, клубнично... - в радостном спокойствии выдохнула подруга, опустила голову на сложенные руки, поудобнее устроилась в своём чёрном свитере, её волосы растрепались по плечам светло-каштановыми волнами.Она слегка прикорнула, поёжилась, рыжеватая прядь спала ей на лоб, прикрыв половину лица. Я уложил подбородок на кисти рук, слегка развернулся в её сторону. Глаза у Ленки были закрыты, нежные веки бледноватой кожи слегка подрагивали. «Красавица... в самом деле, красотка...» - подумал я, к груди снова подступило нежное тепло. Вдруг я отважился на то, о чём неделю назад, казалось, и подумать не мог - я легонько погладил Ленку по голове, она чуть дрогнула, но было видно, что ей приятно. Волосы у неё были действительно очень мягкие, даже пушистые. Снова сложив руки, я почуял оставшийся в воздухе приятный аромат полевых цветов.

***

-Всё, слава те, госпаде, - выдохнул Белый, когда мы все выходили из кабинета.-Наконец-то, теперь до следующей четверти.За нами из класса выбежал радостный Ашот, за ним плёлся Аймо. Эти двое сдали чуть ли не самыми последними, потому что их постоянно отправляли на доучивание.-В рот эту общагу! Четвёрка, яхай, балят! - крикнул Ашот, немного отойдя от кабинета.-Слышь, мог бы и получше, мы весь урок эту срань дрючили! - больше устало, чем раздражённо, сказал ему Аймо, и мы все вместе зашагали навстречу новой работе.-Так, теперь русский... - пробубнил Зиля.-Ёмаё... что за день сегодня, контрошами прессуют, - сказал Белый.-Скорее, репрессуют, - пошутил Аймо, мы гоготнули. Мы бросили свои вещи в кабинете русского и расселись по местам. В класс зашла Ирина Евгеньевна с привычной красной папкой.-Ребята, здравствуйте! Так, все вы знаете уже, наверное - в пятницу будет дискотека, так что приносите свои диски в актовый зал, к месту диджея, у колонок. Ну, знаете где...-Да, хорошо!-Да, конечно, конечно, - все радостно закивали, стали друг с другом обсуждать, какую музыку понесут на Новый год.Валентина Фёдоровна заметила, что акцент внимания среди учеников сместился на другую тему, и, когда Ирина Евгеньевна вышла из класса, напомнила всем о том, что нужно повторять правила для диктанта.Вскоре прозвенел звонок, с учительского стола мы разобрали заранее заготовленные малиновые тетради для контрольных работ.-Всё, лишнее убираем в портфель, на столе только ручка и карандаш... Пишем число, сегодня двадцать четвёртое... декабря... Диктант, - стала декламировать Валентина Фёдоровна.Мы все внимали каждому слову, выводили крючковатые загогулины букв, скользя по бумаге быстрым почерком. Не знаю, как у других, но у меня почему-то с первого класса выработалась привычка стараться успеть дописать до точки, прежде чем учитель начнёт читать предложение второй раз. Наверное, всегда стремился зачем-то написать быстрее остальных.-Кругом ни души... Кругом ни души. Лишь иногда в поле зрения оказывались брошенные шалашики с провалившимися боками или оставленные рыбаками землянки, темневшие своими квадратными дырами в крутом берегу осенней реки.... Лишь иногда...в поле зрения... - чётко и медленно диктовала учительница, ребята в классе не отрывали взглядов от своих тетрадей.Я записал длиннющее предложение и решил его перепроверить заранее. «"Провалившемися" или "продавившемися"? Хмм...» - тут я задумался, но вдруг услышал это предложение от Валентины Фёдоровны ещё раз:-...оказывались брошенные шалашики с провалившимися боками... - прочитала учительница, чтобы мы успели всё записать«Чёрт, точно... и ведь не "провалившемися", там же через "и"! Дубина... Так, чем бы исправить?» Пока я вспоминал о том, что у меня в портфеле мог заваляться старый стержень замазки, Валентина Фёдоровна уже начала читать следующее предложение. В спешке записав его и ещё одно небольшое, в чём мне помогла моя привычка, я снова залез в портфель и, пока все в классе проверяли диктанты, я снова залез в портфель и откопал там корректор. Он был сделан из довольно хрупкой металлической трубки (похожими белыми линерами ещё рисуют художники), поэтому, видимо, из-за надавиившей на него массы учебников, погнулся прямо по центру. Я аккуратно взял его, взболтнул и стал поправлять ошибки в слове. На исправлении второй помарки он почему-то отказался писать, тогда я решил снова хорошенько его встряхнуть. Покрепче обхватив его и надавив на стержень, я, похоже, не учёл того, что давление внутри после взбалтываний выросло, к тому же, поломка находилась прямо под моим большим пальцем. Железная ручка переломилась пополам, изнутри фонтаном рванула белая жидкость, заливая мою парту (благо, сидел я один) и Ленкин свитер. Никто бы не обратил на это внимание, если бы Валентина Фёдоровна не остановила на мне удивлённый взгляд. Тут же ребята в классе обернулись в мою сторону, Ленка тоже развернулась назад. Кровь хлынула к лицу, сделав меня похожим на зрелый помидор, от стыда хотелось провалиться на месте сквозь землю, прямо там, минуя все этажи, подвал, преисподнюю и бомбоубежище нашего района...-Ух, ёмаё...-У-у, жесть, фонтаном...-Н-да, вона, скоко пролилось... - по классу прокатилась волна удивлённых возгласов.-Л-лен... Блин, прости, пожалуйста, я не нарочно... Тут взорвалась эта... хрень эта лопнула... - начал я извиняться, мой дрожащий от страха и стыда голос оборвал перезвон, обозначивший конец урока.

***

Всю перемену Танька с Ленкой провели в девчачьем туалете, пытаясь отмыть её некогда шикарный чёрный свитер. Похожим занимался и я с пацанами, стараясь отчистить свой пуловер, только слышал я от пацанов не столько слова утешения, сколько разные подколы.-Бл, Пахан, ну ты и дал в стране угля... - почесал затылок Белый.-Ты где ей там ковырялся-то? - язвительно спросил Аймо.-Недотерпел, видать, решил прям там, - ехидно бросил Зиля, все засмеялись.-Да ну вас, черти, тоже мне! Всё, походу, на выброс, - с досады я швырнул намыленный и уже весь мокрый, залитый белым корректором пуловер в мусорку под раковиной, глаза стали влажными от подступивших слёз, но при парнях я удержался - блин, жопа...-Ладно, не парься, отстирать можно, только замочить придётся, думаю, - рассудил Аймо.-Да что я-то, и так ясно, что отхвачу дома... За Ленку стыдно, такой придурок, ёптить... Чё делать теперь...Я вышел из туалета, увидел в другом конце коридора Ленку, стоящую в одной футболке, позади неё была Танька, водрузившая на себя забрызганный свитер. Мы подошли друг к другу. На Ленкином лице была какая-то печальная, но в то же время больше понимающая и сочувствующая улыбка, блестящие глаза её тоже были подёрнуты смеющимися морщинками.-Лен, ёмаё, прости меня, я такой дурак, правда, такую вещь испортил, - я бросился её обнимать, попутно приговаривая все те извинительные слова, которые сейчас лились из меня рекой.-Да ладно тебе, ладно, всё хорошо... Ничего страшного, - успокаивала она меня.-Слушай, такой ужас, блин... Правда, я не хотел.-Да всё клубнично, ну свитер и свитер, чего теперь...-Ты... скажи, какой размер-то хоть у тебя? Сороковой? Сорок второй? Тань, дай-ка, гляну...-Так, чувак, успокойся, не надо мне покупать ничего, - уже серьёзно осекла она меня, - ну случилось и случилось, не думай...-Где хоть покупала-то, - спросил я, - что за марка? «Zara» какая-нибудь?-Да если бы, «Южнорынок эдишн» ... Слушай, правда, не надо, ваще забей...-Да просто... Ладно, обожди, - я заглянул за ворот свитера в Танькиных руках, на бумажке была мелко написана цифра «44», - всё, главное, запомнить...

***

Вскоре учебный день подошёл к концу. Мы с ребятами спустились вниз, переодеваясь, попутно обсуждали предстоящие праздники.-Ля, наконец-то, послезавтра дискач уже...-Да, только там надо глаз да глаз за всякими муднями, - поразмыслил я, запихивая кулаком в портфель свой мочёный свитер.-Ничё, нас ведь четверо, можем посменно дежурить, чтобы и отдохнуть успел каждый, всё же праздник, - сказал Аймо, мы с ним согласились.Зиля, Аймо и Инга уже оделись, мы с Белым уселись на банкетки.-Ну чё, пойдём, - позвал нас Зиля, - чего расселись-то?-Да не, мы тут девчонок подождём, - сказал Юрка, - а вы что, валите уже?-Ну, я пойду уже, Айма дедушка ждёт, - ответила Инга.-Ладно, каблуки, бывайте! - с усмешкой сказал Зиля, и они с ребятами вышли за дверь.-Слы, сам каблук! - бросил ему вдогонку Белый.Девчонки задерживались у Ольги Павловны, поэтому ждать их нам пришлось довольно долго. Мы с Юркой уже вспотели и скинули с себя куртки.-Чё, как там, с Танюхой, мутите? - зацепил я друга.-Ничё мы не мутим, скажешь тоже, подружка она и есть подружка. Это вы вон с Ленкой не расстаётесь...-Да и вы с Танюхой тоже, хвостиком за ней всюду тащишься...-Ага, как же, это она, скорее, за мной волочится! -Ой, конечно-конечно! Услышала б она тебя сейчас...Тут из-за угла вышли девчонки, что-то обсуждая друг с другом, зашли в раздевалку, быстро переоделись, и мы все вместе пошли на улицу. Белый с Танькой ушли до остановки, а я пошёл провожать Ленку до курсов.-Ты как, без свитера не мёрзнешь? - спросил я.-Да не, не, я ж застегнулась.-Ну это хорошо... слушай, ты... извини меня ещё раз, такая дурость случилась...-Та всё клубнично, забей... Подумаешь, главное, мы целы, а вещи на то и вещи...-Да я понимаю, просто он красивый был, так тебе шёл... - сказал я, когда мы уже подошли к дверям, ведущим в полуподвальное помещение.-Ну, главное, одёжка есть, голой не останусь! - пошутила она.-Э-это да, - согласился я, хотя сам втайне всегда мечтал хоть раз вдоволь полюбоваться красотой её стройного, гибкого тела, которую часто скрывали Ленкины просторные рубашки и свитера.-Ладно, я побегу, наверное... - она посмотрела в сторону входа.-Да, давай, удачи тебе... надо это, обсудить со всеми нашу задумку на тридцать первое!-А, конечно! Только вместе скажем, - ответила она, я выпустил её из объятий.Ленка стянула шапку, мотнула головой, расправляя тёмно-рыжие волны прядей, и зашагала вниз по лестнице.