XXV

  ♪ ♫ Jared Leto – Was it a dream♩ ♬  

Марта, держа меня под руку, повела за дверь. Когда я встала на ноги, то думала что хуже уже не будет, но когда я сделала шаг, то ноги совсем свело, но я старалась как можно более бодрее держаться. По тому, как я передвигалась, можно было без остановки смеяться. К двери приближался вопросительный знак. Я стиснула зубы с такой силой, что во рту появился привкус крови, а в голов отдалась боль. Я не стала показывать, что мне становиться все тяжелее с каждым шагом. Мне больше всего хотелось вернуться в палату, а не в то ужасное местечко.

Как только мы вышли из палаты, то первое, что бросилось мне в глаза, так это белые стены и кругом белый свет. Может я сейчас без сознания и это все мне сниться? Но во снах не чувствуется боль, а я чувствую, значит это реальность. Я остановилась и начала рассматривать все кругом. Я видела длинный коридор. Кругом белые, стерильные стены. Изредка помигивал свет, раздражая глаза.

- Настя, пошли, - подтолкнув меня, сказала женщина.

Я посмотрела со страхом на нее и пошла дальше. Я даже не могу представить, что будет дальше. Хуже уже не должно быть.

Меня повели прямо по белому коридору. Мимо нас проходили врачи одетые полностью в белое. Тут только от этого одного цвета свихнуться можно. Мы шли медленно, и каждый человек смотрел на меня с неким удивлением, и это просто выводило меня из себя.

- Надо было вести ее, когда будет отбой, - подал голос Константин Аркадьевич.

- Мы уже ее повели, значит, доведем, тем более она хорошо идет.

- А люди на нее так таращаться, всех сейчас распугаем, - говорил он, даже не смотря на меня, он изучал какие-то документы.

- Не в первой, - резко ответила она и ускорила шаг, и теперь я чуть ли не волоком за ней тащилась.

Пойдя этот длинный коридор, мы оказались совершенно как будто в другом месте, мире. Кругом были люди, и я не успевала их рассматривать. Они ничем не отличались от меня, только у них лица были более непонятные, чем у меня. У меня все было написано на лице, как я ужасаюсь этим местом, как меня шокируют все эти люди.

Это была большая комната, такая светлая, как и все. На небольшом расстоянии друг от друга стояли столики. За каждым столиком сидели люди. С каждым пациентом был один из персонала, они показывали всякие игры, рисунки, игрушки, а те смотрели на все это холодными, истощенными глазами. Изредка у некоторых появлялась улыбка на лице, но это выглядело еще хуже, чем они просто смотрели мертвым взглядом.

Хоть они и разговаривали в полголоса, в комнате стоял гул голосов. Множество голосов заполняли мою голову. Я, наверное, схожу по-настоящему сума, ведь находясь столько времени почти одной, разговаривая только с тремя людьми, мой мозг отвык от других голосов.

Впервые за столько времени пока я нахожусь в этом месте, я впервые оказалась в такой многолюдной части этой тюрьмы. Они были, как и я одеты, волосы были коротко подстрижены, но не у всех, у многих были заплетены косы. Но это более чем удивительно, мне не разрешили, чтоб у меня была резинка для волос, а им можно. В принципе ничего удивительного, мне и выходить не разрешали.

Бегая глазами по обширному залу, я пыталась найти хоть кого-нибудь мне знакомого, но здесь даже Анфисы не было видно. Я точно знаю, что ее выводили сюда. Интересно как она сейчас и что с ней?

- Ну что встала? Иди, давай, - подтолкнула меня Марта. Я даже не заметила, как остановилась.

Я оглянулась и, посмотрев еще раз на множество людей, снова пошла за женщиной. Я проходила мимо людей, они сидели, занимались своими делами и не обращали на меня никакого внимания. Но проходя какой-то девушки, я внимательно на нее посмотрела. Рядом с ней сидела пожилая женщина и показывала рисунки, а та, опустив руки под стол и наклоняя голову, так что волосы закрывали ее лицо, не смотрела на них. Вдруг она резко подняла голову, словно ее кто-то толкнул, схватила меня за руку и начала смотреть на меня. От неожиданности я вздрогнула. Эти стеклянные, спокойные, но одновременно устрашающие глаза смотрели прямо на меня.

Марта что-то говорила мне, но я не могла уловить не одного ее слова. Как будто она говорила где-то далеко, не рядом со мной. Я, не моргая, смотрела на эту девушку, а она на меня.

- Так, что тут происходит? – послышался голос Константина Аркадьевича. – Марта! Что за дела? Почему она еще не в палате? Я точно выпишу вам выговор.

- Я... - начала, было, она, но он не дал ей что-то сказать. Он жестоко схватил меня за руку и быстрым шагом повел прочь от этого места.

Я, смотря на эту девушку, пыталась не отставать от врача, но это было не так просто. Та девушка села снова в исходное положение и совсем на меня не смотрела. Ей удалось напугать меня.

- Доверил, понимаете ли, довести до палаты, ну да конечно, так мы все и выполнили без каких-то происшествий! – ворчал этот человек, - все надо делать самому.

Марта при этом шла где-то позади нас и молчала.

- Через пару часов, перед отбоем еще зайдем, - сказал на выходе из палат врач.

Я проводила его взглядом и осталась смотреть на серую здоровую дверь.

- Привет, - послышался знакомый спокойный голос позади меня.

Я медленно повернула голову назад и посмотрела на Анфису. Она сидела и как обычно улыбалась, я недовольно отвела взгляд и прошла вглубь комнаты. У меня все еще была неописуемая слабость, которая сжигала меня изнутри. В голове снова сплошная каша, ведь я ничего нового не узнала, только старая информация стала более невыносимой, так как в ней появляются новые моменты, которые запутывают меня еще сильней.

Отвернувшись к стенке, я лежала, не обращая на тихое пение девушки у меня за спиной. В комнате начало темнеть, и я решила поговорить с этой девушкой.

- Привет, - сказала спокойно я, повернувшись лицом к Анфисе.

- Привет! Ты наконец-то со мной заговорила! – она соскочила с кровати и кинулась меня обнимать. Я, ничего не понимая, обняла ее в ответ. По телу раздалось ее тепло, следом пробежали мурашки, а после мне стало больно.

- Эм... я была не в силах разговаривать, - я отодвинула ее от себя, так как мне уже становилось еще сильней.

- Смотри, что я для тебя сохранила, - она встала с моей кровати и подошла к своей. Перевернув подушку, она залезла рукой под наволочку и начала что-то оттуда доставать. Отличный тайник. – Перед тем как тебе стало плохо, тебе принесли эти вырезки, но ты не смотрела их. Я их прибрала, может быть, они тебе понадобятся. Но когда я взглянула на первые страницы, то поняла, это тебе нужно, но я б на твоем месте не стала этого делать. Но это решать не мне, так что держи. Решай сама, что с ними делать.

Она протянула мне какие-то листки, и я тут же вспомнила, как Константин Аркадьевич отдал мне их, а я так и не успела посмотреть что там. Аккуратно и в тоже время охотно я взяла бумажки из ее рук, девушка же села рядом со мной. Посмотрев на первую вырезку, я тут же перехотела смотреть, что будет дальше. На первой странице была вырезка из русской газеты о смерти семьи, чья личность не установлена. Но если личность неизвестна, то это вполне могут быть совсем другие люди. Присмотревшись на фотографию, я увидела нашу машину и тогда мои сомнения развеялись. Это они. Стиснув челюсть, я старалась не закричать и не сорваться, а самое главное я старалась сдерживать слезы.

- Может, ты не будешь... - не успела договорить Анфиса, как я жестом заткнула ее.

Отложив первый лист, я принялась к рассмотрению второго. Это тоже вырезка из газеты. Первым делом, посмотрев на картинку, я увидела Иру, но сейчас я уже не смогла сдержать слезы, она смотрела на меня веселыми задорными глазами, хоть это была и фотография. Я провела рукой по фотографии.

- Она жива, она приходила ко мне, - чуть всхлипывая, говорила я. – Когда мне стало плохо, то она привела меня в чувства, это значит, что она вытащит меня отсюда.

- Насть, я, наверное, могла бы этого не говорить, но это была не она. Это была я, - шепотом произнесла девушка.

Повернув голову, я посмотрела вопросительно, но в тоже время понимающе на нее. Я сама видела, как у Иры закрылись глаза, и она не подала никаких признаков жизни. Но после того, как мне стерли память, то у меня была капля надежны, капля ожидания чуда. Когда мне было плохо. Она была такой настоящей, живой, знакомой, а Анфису я совсем не знаю. У меня должно было быть чувство, что это неродной мне человек, но я считала, что это Ира. Я пыталась снова поверить в чудо, но оно как обычно оставило меня ни с чем.

Я соскочила с кровати и хотела идти к этому врачу, но ноги меня не слушались. Словно меня скинули пару раз с крутой горы, после поставили на ноги и заставляют идти. Анфиса встала с кровати и поддержала меня, чтоб я не упала. Я посмотрела на нее своими мокрыми глазами, но я совсем ничего не могла разобрать. От слез у меня начало все мутнеть. Своими маленькими кулачкам я потерла глаза и слегка улыбнулась девушке. Улыбка продержалась на моем лице совсем не долго.

На кровати еще лежали листки. Я быстро села на кровать и взяла в руки эти несчастные листы. Я не могла представить, что там может быть. Скорей всего ничего хорошего я там не могу ожидать.

- Может не стоит?

- Я должна это сделать, он хотел, чтоб я смотрела и я буду. Мне больней уже не сделаешь.

Набрав полную грудь воздуха, я повернула к себе лист. В глаза мне сразу бросился заголовок выделенный крупным, жирным шрифтом « Грандиозная вечеринка года». Мне и, правда не стоило смотреть дальше, из меня и так выжали все соки, теперь стало еще хуже. А я надеялась, что хуже уже некуда. На фотографии был Женя со своей пассией. И что же тут грандиозного? Прочитав текст, я поняла, о чем идет речь. У этой пары на июнь намечена свадьба. Шикарно! Меня больше не интересовали это буквы, расположенные в определенном порядке, я смотрела на фото и представляла вместо той девушки себя. Смотря на нее мне было не по себе. Она красива, женственна, элегантна, хорошо держится. Я бы не смога находиться на ее месте. Я не достойна.

- Это...?

- Это тот без кого я не представляла своей жизни. Я не могу его отпустить.

- Тебе нужно забыть его. Это нелегко, но нужно постараться.

- А ты забывала людей, которых любишь?

- Приходилось.

- Значит, ты не любила. Я могу сказать эту страшную фразу как «пусть он будет счастлив, я отпускаю его», но стоит мне только сказать это, так сердце сжимается и хочется испытать свежий воздух, сделать хороший холодный вздох и полететь вниз. Мимо домов, а после лицом ощутить теплый от солнца асфальт.

- Нет. Не говори так. Мне тебе нужно многое рассказать.

Я прекрасно ее слышала, но не смотрела на нее. Я просто перебирала фотографии, при этом слегка сжимая уголки.

- Мне следует начинать издалека, чтоб ты все поняла. Сейчас мне семнадцать лет. Когда мне было четырнадцать, я впервые попала сюда. Я жила с сестрой и отцом, но после отец женился, и моя мачеха совсем нас недолюбливала, можно сказать ненавидела. Она старалась нам с сестрой навредить, но делала это так, чтоб никто ничего не заподозрил. То водой горячей обольет, как бы случайно, не заметила, выставляла нас всегда виновными. Моя сестра на три года меня старше. Однажды, она с мачехой осталась одна в доме. Что там произошло, я до сих пор не знаю. Когда мы с отцом вернулись домой, то она умерла, как бы у нее случился сердечный приступ. Что только не говорили врачи. Остановились на том, что у нее была аллергия на цитрусовые и из-за запаха апельсинов ей стало плохо, а помощь не смогла быть настолько быстрой.

Я совсем не помню похорон. Но после папе становилось с каждым днем все хуже и хуже. Я все замечала это, но он говорил, что все в порядке. Вскроем, я побывала и на следующих похоронах. Я уверена, что это все та дама сделала. Мне никто не верил, а в конечном итоге, решили, что я стала ненормальной. Время от времени я и сама это замечала, мне приходила сестра, меня преследовало множество галлюцинаций. Я перестала, есть еду, которая находилась дома, и поняла, в чем было дело. Она мне частенько подсыпала наркотики. Естественно как тут не сойдешь сума. И тут я решила, как можно уйти из того ада, но я попала в другой.

Знаешь, вести себя как сумасшедшая, не так то и плохо. Мне понравилось. Тебя хоть и не воспринимают в серьез, но у тебя отличные собеседники. Я нахожу во всем свои плюсы. Меня тут травили всякими препаратами, сначала все проверяли, чтоб я не лукавила, но после они решили, что это необязательно и не стали проверять. Первые дни я вызывала рвоту, поэтому мне было не трудно тут выживать, а после моя наволочка стала маленьким тайным местом. Никто до сих пор не догадался.

Мачеха вначале еще приезжала, а сейчас совсем на меня забила. А, да, прости меня, если я тебя вначале напугала, просто она что-то заподозрила и выслала мне сюда девушку, которая должна была меня проверить, но она быстро спалилась, а по тебе я поняла что тут что-то другое. Я не буду спрашивать, как ты сюда попала, и из-за чего. Могу сказать одно, это было не по твоей воле.

Через месяц мне восемнадцать и надо будет выбираться отсюда. Я уже все спланировала. Но видно мне придется поделиться своим «супер» планом с тобой, а то они тебя в живых не оставят.

Ты хороший человек и я очень хочу тебе помочь. Никто не догадается и если сработает, то следом и я убегу.

- То есть ты все это время притворялась? – через несколько минут тишины я решила ее нарушить.

- Да. Из меня не плохая актриса, не правда ли? - задорно говорила она, а у меня до сих пор был шок. Я уже не думала о тех вырезках из газет, я была поражена историей этой бедной девушки.

- Очень хорошая. А когда мне стало плохо то...

- Когда тебе стало плохо, то я попыталась тебя спасти, и если честно, это у меня отлично получилось. Ты долго держалась, другой бы на твоем месте уже распрямлял горб в могиле, но не ты. Я очень была удивлена, что ты осталась в живых. Да боже, не смотри так на меня! Да я просто помогаю, да я не требую ничего в замен, да я просто хочу, чтоб ты была в безопасности. И кстати, медлить нам нельзя, сейчас стемнеет и пора начинать. Ты после того как выйдешь, старайся слиться с народом и проблем не будет. Искать тебя точно никто не будет.

- Если бы. Они тут же начнут искать меня. Я для них выживший подопытный кролик.

- Но мы должны, нет, мы просто обязанны попробовать. У нас все получится, как говориться, надежда умирает последней.

- То чувство, когда она умерла еще давно.

- Но есть еще вера и любовь. Мысли позитивней. У нас все выйдет как надо.