Аделина

Когда мы подъехали к больнице, Ден выскочил из машины и, подбежав к заднему сиденью, взял Эмму на руки. Я понёс её в клинику, где работает   Борис Евгеньевич.

Не ожидала, что судьба так быстро столкнёт меня с людьми, которые стали для которых  я  источником боли, отчаяния, любви и поддержки —  который стали моей семьёй.

Подбегая к клинике, я увидела, как на парковку стремительно въезжает машина, и после из нее выбежал Крис, как давно я его не видела. Я всегда ощущала себя рядом с ним как маленькая девочка. А для меня он всегда был и есть как старший брат. Я бежала за ними, и из моих глаз текли слезы. Я так боялась, что она не проснется, ведь она упала после того, как столкнулась со мной. Снова я причиняю боль своим друзьям, которых я люблю больше всех.

Борис Евгеньевич уже ждал нас с каталкой. Ден бережно уложил на неё Эмму, и её отвезли в кабинет. Борис Евгеньевич был приятно удивлён тем, что я вернулась и нахожусь здесь.

Пока я размышляла о своих чувствах, к Дену подбежал Крис. Они оживлённо заговорили о чём-то, а затем оба повернулись в мою сторону. Крис был явно взволнован. Я догадалась, что причиной этого была Эмма.

Интересно, они вместе или по-прежнему скрывают свои чувства друг от  друга, и от Дена? Я надеялась, что это не так. Но я была рада снова увидеть их.

Также я решила, что не буду работать в компании Дена. Я просто не смогу. Но я подумаю об этом позже.

Пока я была погружена в свои мысли, в меня кто-то врезался, и сначала я не поняла, что происходит. А потом я увидела, что это был Крис. В его объятиях было так тепло и спокойно.

Я мельком взглянула на Дена и заметила, что его лицо исказилось от злости, а в глазах метались молнии. Я не знаю, что с ним. Возможно, он тоже переживает за Эмму и не находит себе места, как и я.

Когда Крис отошел от меня, он заговорил, а я всё ещё не могла сдержать слез. Они текли от радости встречи с любимыми людьми и от беспокойства за Эмму.

Благодарю вас за помощь моей жене, я перед вами в неоплатном долгу. Если вам когда-либо понадобится моя поддержка, не стесняйтесь обращаться.

— Не стоит благодарности, я не сделала ничего, чтобы вы чувствовали себя обязанным, — сказала я.

Я была очень удивлена, что они женаты. Они преодолели все трудности и остались вместе. Я искренне рада за них.

Внезапно появился Борис Евгеньевич и сообщил, что с Эммой всё в порядке. У неё было сильное сердцебиение, и организм оказался не готов к такому, поэтому она потеряла сознание. Однако после этого он сказал то, чего никто не ожидал услышать, по крайней мере я.

Я взглянула на Криса и заметила, что он был так же поражён этими словами, как и я.

— С малышом всё в порядке. Он тоже перенервничал, но теперь всё хорошо! — произнёс доктор.

Крис, казалось, не мог поверить в услышанное, но я видела в его глазах искреннюю радость. Он был ошеломлён, но счастлив.

— Боже, я буду папой! — воскликнул он, прыгая от радости, и я заметила, что на его глазах появились слёзы. В его взгляде также читался страх.

Я поняла, что у Криса активировалась функция отца. Эмма, держись. Желаю тебе терпения.

Пока Крис и Дэн обнимались, я ушла. А точнее, сбежала от них, потому что мне было очень тяжело видеть их и осознавать, что в очередной раз стала причиной страданий Эммы.

Я шла в кабинет Бориса Евгеньевича, который перед уходом попросил меня зайти к нему. Предполагаю, что разговор будет о прошлом и будущем.

Проходя по коридору, я остановилась напротив одной из палат. Это была та самая палата, в которой я «умерла» для всех. Я убежала от всех, как трус, но я не умею по-другому. Я умею только убегать от всех и от всего. Но этого не изменить.

В этой палате ничего не изменилось, всё было так, как и раньше. Всё те же аппараты, те же стены. Всё те же воспоминания боли и слёз, и звук разбитых сердец людей, которых я люблю больше всего на свете. Из-за меня они тогда страдали, плакали, горевали. Нельзя позволить им узнать, что я жива, а тем более, что я хоть на миг, но была рядом с ними.

Я помню тот день, пять лет назад, когда я присутствовала на собственных похоронах. В этот день я прощалась с любимыми и близкими, и мы предавали земле их тела. Среди них было тело девушки, которую, как и меня, жестоко избили. Но её сердце не выдержало, и теперь она лежит в холодной земле под надгробием с надписью «Милания Вербицкая».

Я видела, как моя мама плакала, обняв мою сестру Эмму. Эмма тоже не могла сдержать свои эмоции, хотя ей и дали много успокоительного. Рядом с ними стоял Крис, и его глаза тоже были полны слёз. А рядом с мамой был мужчина, который поддерживал её за плечи. Как я поняла, это был Марк, мой настоящий отец. Но я надеюсь, что он до сих пор не знает, что я его дочь. Никто не должен узнать о том, что я осталась жива.

Когда я подошла к кабинету и открыла дверь, то увидела Бориса Евгеньевича, сидящего в кожаном кресле. Он услышал, как я вошла, и я поняла, что он настроен серьёзно и разговор будет касаться Эммы. Борис Евгеньевич был очень рад меня видеть.

— Проходи, дорогая, я очень рад тебя видеть. — Борис Евгеньевич поднялся с кресла и указал на стул напротив себя.

— Добрый день, Борис Евгеньевич, — произнесла я, приветствуя его.

— Мне нужно с тобой кое-что обсудить, но сначала я хотел бы взглянуть на твои шрамы. За последние пять лет они заметно изменились, затянулись. — Он сделал паузу, ожидая моего ответа.

Я встала с кресла и, сняв блузку, продемонстрировала ему свою кожу. Шрамы покрывали все мои руки, переднюю часть тела и спину — от мелких до глубоких.

— Значит, вы не удалили их? Но ты  же могла это сделать! Почему ты  оставила их? Ты же отказалась  от своего прошлого, когда стала новым  человеком, сменив имя и внешность, — спросил меня доктор.

— Я хотела, чтобы хотя бы что-то из прошлой жизни осталось со мной, — ответила я, надевая блузку и застегивая её.

— Скажите, почему эта палата всё такая же, как и в прошлый раз, когда я здесь была? — спросила я доктора, не в силах сдержать своё любопытство. Мне было интересно, почему она не изменилась за пять лет.

После твоей смерти Дэн выкупил эту комнату, запер её на ключ и запретил кому-либо входить туда. Каждый год он приходит сюда, закрывается в ней и проводит время наедине с собой. Уходя, он всегда закрывает дверь на ключ, который есть только у него. Он никому не разрешает ничего трогать в этой комнате, даже кровать, на которой тебя увезли, он с трудом сохранил в том же виде, в каком она была в тот день.

— Мне нечего добавить к этому, — сказала я ему.

— Я правильно понимаю, что разговор пойдёт об Эмме? — уточнила я.

— Да, Милания, ты права. Когда ты умерла, а точнее, сбежала от всех, чувства Эммы притупились. Кроме того, мы долгое время давали ей успокоительные препараты, чтобы она не так остро чувствовала твоё отсутствие. В результате её чувства притупились.

— Сейчас, когда ты появилась, к ней вернулись все её ощущения в полной мере. А так как она беременна, её чувства обострились до предела. Именно поэтому она потеряла сознание. Ты представляешь для неё опасность, находясь рядом, потому что она на 100% ощущает все твои чувства, эмоции, боль и так далее.

— Её нельзя никак от меня отрезать? — спросила я.

— Нет, — ответил доктор. — Более того, я могу сказать вам со стопроцентной уверенностью, что это передастся её ребёнку. Он будет чувствовать вашего ребёнка так же, если вы когда-нибудь его родите. Даже если этого не произойдёт, он всё равно будет чувствовать всё на сто процентов.

— Почему ты вернулась? Ты же говорили, что не вернёшься ! — спросил доктор.

— Доктор, я старалась держаться от них как можно дальше. Это судьба сыграла со мной злую шутку. Я не думала, что встречу их, и тем более не ожидала, что это произойдёт так быстро, — сказала я ему.

— Милания! Послушай меня! Если эта троица, особенно Эмма и Ден, узнают, что ты жива, это будет для них сильным ударом. И я не уверен, что смогу помочь. Эмма не перестанет вас чувствовать, даже если вы улетите на другую планету. Постарайтесь держаться подальше от неё хотя бы первые три месяца. В эти месяцы существует большая угроза срыва беременности...

— Что всё это значит! — услышали мы со стороны двери.

Я обернулась, и моё сердце замерло. Это был Крис. О, чёрт, это был Крис.

— Что здесь происходит? — воскликнул он, и я поняла, что он что-то услышал. Он был очень зол.

— Ты Мелания? — спросил он.

Я молчала, потому что у меня не было слов. Я осознавала, что он был готов разорвать меня на части.

— Я спросил, ты Мелания? — повторил он, стукнув кулаком по столу.

— Крис...

— Отвечай, черт возьми! Ты Мелания? — Он был в ярости.

— Да! Да, я Мелания! — воскликнула я, наблюдая, как он, с шокированным выражением лица, садится на стул рядом со мной.

— Не знаю, что вы натворили, но если вы не объясните мне, что здесь происходит, я позову Дена. Зная его, вы можете рассказать ему, что его любимая, по которой он страдает и мучается, жива. И тогда я не ручаюсь, что все здесь останутся живы.

— Хорошо! — произнесла я.

— Я внимательно слушаю, — сказал он, сложив руки на груди, и приготовился слушать.

После того, что произошло в подвале, я пришла в себя спустя три недели. Когда в палату вошёл доктор, он провёл обследование и сказал, что сообщит вам всем о моём возвращении. Но я остановила его и сообщила, что хочу исчезнуть из вашей жизни.

С моим появлением у всех вас возникли проблемы, особенно у Эммы, которая чувствовала то же, что и я. Я решила уйти из вашей жизни, чтобы не причинять вам боль и не мучить. Борис Евгеньевич не соглашался со мной, и я даже предложила ему деньги, но он отказался и пытался переубедить меня. Однако я была уверена в своём решении. Да, это было эгоистично, но это было моё желание.

Через неделю мы всё спланировали. Мы решили остановить моё сердце на 24 часа. При остановке сердца я могла всё понимать и слышать, но не могла двигаться и говорить. В тот момент, когда мне остановили сердце, пришли Ден, Эмма, ты, мама и, как я поняла, настоящий отец. Я всё понимала и слышала. Я чувствовала вашу боль, но по-другому нельзя было.

После того как меня забрали из палаты, меня повезли не в морг, а в другую палату. Там мне сделали пластику лица, изменили документы и, конечно, имя и фамилию. После своих похорон  я улетела в Лондон, где пять лет училась на архитектора. Сегодня я вернулась. У меня должно было быть собеседование, но я не думала, что это компания Дена, и не ожидала, что встречу вас всех.

Опережая твой вопрос, скажу: вы хоронили не меня. Там была другая девушка. Прости! Так было нужно! Я не хотела причинять боль и решила сбежать. Обещаю, я сделаю всё, чтобы вы больше никогда меня не увидели. Я уеду!!!

— Глупая! Ты хоть понимаешь, что наделала? Ты осознаёшь, что я не смогу скрыть это от Дена и Эммы? — воскликнул он с явным волнением.

— Ты можешь! Просто забудьте, что видели меня. Забудьте, и вы больше никогда меня не увидите! — закричала я, не скрывая слёз.

— Ты хоть представляешь, через что мы прошли, когда хоронили тебя? Когда закапывали тебя в землю, словно хоронили наши души и сердца. Ты забрала их с собой.

Ты знаешь, как больно было Эмме? Каждый день она боролась с болью в сердце, и каждую ночь плакала. Даже сейчас, спустя годы, она просыпается в слезах и винит себя в том, что не смогла тебя спасти.

А Ден? После твоей смерти он стал холодным и бесчувственным. Почти год он почти не выходил из дома, занимаясь только выпивкой. Даже сейчас, каждый год в день твоей смерти, он исчезает, и никто не знает, где он. Он не может простить себе, что из-за его выбора ты умерла, и он не смог тебя спасти.

И твоя мама — о ней ты подумала? На похоронах она потеряла сознание и пролежала в больнице с нервным срывом четыре месяца.

А сейчас ты говоришь «прости» и собираешься уехать. После того как я узнал, что человек, который стал для всех из нас особенным, снова уезжает, возможно, навсегда. Ты понимаешь, что будет со мной после того, как я узнал правду?

Как ты могла так поступить с нами? Не смей! Не смей исчезать!

Не говори им! Прошу тебя! Умоляю, не говори! Они не смогут! Они не смогут вынести!

Я даю тебе год. Если через год они не узнают, я сам всё расскажу им.

У тебя ровно год! — сказал он и обнял меня.