Глава пятая. Дерк

«Снова? Снова уходишь от всего и сидишь в этой дыре? Как долго?» – голос, знакомый до мурашек, прорезал тишину, не оставляя места для спокойствия. «Как долго ты продолжишь так прятаться, думая, что это сработает, Дерк? Ты – слабак. Жалкий, трусливый слабак.»

О нет. Не опять же. Этот проклятый сон. Он накатывал волной липкого, холодного ужаса, сковывая дыхание. Я стоял перед огромным, пыльным зеркалом в каком-то заброшенном, полуразрушенном помещении. Воздух был спертым, пахнущим пылью и затхлостью. В зеркале – не просто отражение. Оно дышало, двигалось независимо от меня, его глаза, мои глаза, горели презрением и холодной яростью. Голос звучал из глубины меня самого, эхом отражаясь от голых стен. «Что случилось на этот раз? Что ты снова пытаешься загнать в самый темный угол сознания?» – мысль пронеслась как искра. Как открыть глаза? Как разорвать эту плен? Я судорожно сглотнул ком в горле, уставившись на ненавистное отражение. Потом, сдавленно вздохнув, словно сдаваясь под его напором, опустился на холодный, покрытый щебнем и грязью пол. Зеркало же, возвышаясь надо мной, продолжало свою безжалостную отповедь, каждое слово – как удар хлыста. «Бесполезный... Ни на что не годный...» И тут, сквозь туман самоуничижения, прорезалось острое, как лезвие, воспоминание. Расследование! Черт возьми, документы, улики, сроки! Я же должен был...!

Резким, почти болезненным рывком я открыл глаза. Сердце колотилось, как молот в груди. Я лежал? На диване... в участке? Липкий пот покрывал лоб, мышцы ныли от неудобной позы. Я судорожно вдохнул воздух, пахнущий кофе, пылью и озоном от техники. Осознание места пришло не сразу. Я оглянулся, глаза метались по знакомому пространству, пока не наткнулись на фигуру Зака. Он сидел за своим столом, погруженный в экран ноутбука, свет монитора выхватывал его сосредоточенный профиль.

— Зак! – мой голос прозвучал хрипло, срываясь, я почти крикнул его имя, пытаясь вырваться из остатков кошмара.Он вздрогнул, оторвался от экрана и повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то – облегчение? Усталость?

— О, ты проснулс.. – начал он, но я не дал договорить. Адреналин все еще пульсировал в висках.

— Почему ты меня не разбудил?! – я перебил его, уже вскакивая с дивана. Одежда помялась, голова кружилась. Я шагнул к своему столу, почти сбивая стул, и схватил телефон. Экран ярко вспыхнул, цифры ударили по сознанию: 20:36. «Черт!» – мысль пронеслась с ледяной ясностью. Я проспал часами, пока время утекало сквозь пальцы. Я повернулся к Заку, ища ответа в его глазах. Он лишь медленно, с какой-то утомленной покорностью, покачал головой.

— Я пытался, Дерк. Не один раз. – Голос его был ровным, но в нем слышалось напряжение. – Ты спал как убитый. Не шевелился, не реагировал. Я... – он махнул рукой, – подумал, что тебе этот сон нужнее, чем мои тычки. Решил не добивать.

Я раздраженно, с силой выдохнул, сжимая кулаки. Если он так хотел, чтобы я выспался, зачем вообще меня сюда вызывал? Он мог бы справиться один, как всегда! Горечь подступила к горлу. Сейчас не время для выяснений.

— Мне пора, – бросил я коротко, отворачиваясь. Ни малейшего желания ввязываться в разговор. Горло пересохло, тело требовало хотя бы глотка воды, но сейчас это казалось непозволительной роскошью. Дети... Анна, Мия... Наверняка уже ждут, считая минуты. Я и так отнимаю у них слишком много времени. Зак ничего не ответил. Может, прочитал мои мысли по выражению лица? А может, ему просто все равно. Неважно. Каждая секунда на счету. Я почти выбежал из участка, резкий вечерний воздух ударил в лицо. Дверь машины открылась со скрипом, я рухнул на сиденье, ключ резко повернулся в замке зажигания, мотор взревел. Тронулся с места, резина чуть взвизгнула на асфальте. Дорога, к удивлению, была относительно свободна – редкая удача в этот час. Хоть что-то сегодня пошло не так. Когда родной квартал уже показался впереди, я заметил их. Лейла сидела на нашей старой садовой скамейке под фонарем, а Анна, увидев знакомые фары, вскочила как ошпаренная. Она начала отчаянно махать руками, подпрыгивая на месте, ее лицо озарила широкая, беззаботная улыбка, видимая даже в сумерках. Эта детская, чистая радость тронула что-то глубоко внутри, и уголки моих губ сами собой дрогнули в ответ. Я припарковался перед гаражом, едва выключив двигатель, как дверца пассажира распахнулась, и маленький ураган по имени Анна влетел в мои объятия.

— Папа! Папочка! Папа! – ее голос звенел, как колокольчик, полный нетерпения и любви.

Я крепко прижал ее к себе, ощущая тепло маленького тела, запах детского шампуня и уличной пыли. «Прости, малышка», – прошептал про себя. Лейла все так же сидела, наблюдая за нами с мягкой, теплой улыбкой. В ее глазах светилось что-то... спокойное? Ожидание? Мысль мелькнула: «Надо бы всем вместе выбраться куда-нибудь. В парк. На пикник. Хотя бы...» Осторожно поставив Анну на землю, я подошел к Лейле. Она слегка запрокинула голову. Я наклонился и поцеловал ее в лоб, ощущая под губами шелковистость кожи и легкий, знакомый аромат ее духов.

— Добрый вечер, Лейла, – сказал я тихо.

Ее щеки мгновенно покрыл легкий румянец, она отвела взгляд, смущенно улыбаясь. Да, мы иногда забывали эти простые жесты, погрязнув в рутине. «Все еще супруги...» – промелькнуло в голове.— ..Добрый.. вечер.. – она пробормотала, прикрывая лицо ладонью. – Зайдем домой? Я... ужин приготовила. Надеюсь, не остыл.

Но Анна уже не могла ждать. Она решительно схватила меня за руку и потащила к входной двери, болтая без умолку о чем-то важном – о рисунке, о соседской кошке, о мультике. Лейла встала и пошла следом, ее шаги были тихими. Едва переступив порог, меня окутал волшебный, согревающий душу аромат. Запах тушеного мяса, трав, чего-то домашнего и невероятно уютного. Ох, контейнер! Я совсем забыл его в участке... Но этот домашний запах был в тысячу раз притягательнее. «Мм... Божественно», – подумал я, вдыхая полной грудью. В гостиной, освещенной мерцанием телевизора, сидела Мия, укутанная в плед. Услышав наши голоса, она обернулась, ее лицо озарила сияющая улыбка, и через секунду она уже мчалась через комнату, чтобы вцепиться в мои ноги.

— Папа! Ты приехал!

Я наклонился, подхватив и ее, ощущая, как две маленькие теплые комочка прижимаются ко мне. Дети. Мои девочки. Мои принцессы. Весь мир, ради которого стоило вырываться из кошмаров и участка. После быстрых гигиенических процедур мы расселись за кухонным столом, залитым теплым светом люстры. Лейла разнесла тарелки. Аромат стал еще насыщеннее.

— Это свинина? – осторожно спросила Анна, ковыряя вилкой кусочек мяса и поднося его ко рту.Лейла, ставя салатницу, улыбнулась с легкой гордостью.

— Ага, свинина. Тушеная с овощами и травами. Вкусно?— Очень! Очень-очень вкусно, мама! – восторженно подтвердила Мия, уже уплетая за обе щеки. Ее энтузиазм был заразителен.

Лейла перенесла взгляд на меня, ее глаза вопрошали, в уголках губ играла ожидающая улыбка.— А ты, Дерк? Не хочешь сказать пару слов насчёт ужина? – спросила она мягко, но настойчиво.

И вот уже обе пары детских глаз, и взгляд жены, устремились на меня, полные ожидания одобрения.

— Ну.. – я взял вилку, отломил кусочек мяса. – Очень вкусно, – начал я, стараясь звучать убедительно, – приятный... насыщенный вкус. Идеально для вечера. – Я сделал еще один глоток, пытаясь разобраться в странном послевкусии. Что-то было... не так. Это точно свинина? Текстура чуть иная, волокна как-то по-другому... Может, особый сорт? Или... «Приправы, – подумал я, – должно быть, она щедро добавила каких-то трав или соуса. Они дают этот... необычный, слегка диковатый привкус?» Или это только мои нервы, мое усталое нёбо?

— Отец! – резкий, требовательный голосок Мии вырвал меня из гастрономических размышлений.Я оторвался от тарелки, встретившись с ее серьезным взглядом.

— Ты же обещал! Что мы, *возможно*, поедем в парк в субботу, если будем вести себя хорошо! – она сделала ударение на «возможно», но в ее глазах горела надежда на твердое «да». Затем она тут же перевела взгляд на мать, ища поддержки: – Мама! Мама, скажи ему, скажи! Мы же сегодня *очень* хорошо себя вели? Правда?

Лейла слегка кашлянула в кулак, собираясь с мыслями, ее взгляд скользнул по мне.— Но... дети, – начала она осторожно, – у отца ведь важная работа. Может, мы сами сходим? Или в другой раз...— Нет! – Анна стукнула маленькой ладошкой по столу, ее брови грозно нахмурились. – Я хочу с отцом! В парк! Ты обещал! – ее голос дрогнул, в нем послышались первые нотки обиды.

Я почувствовал знакомое чувство вины, смешанное с нежностью. «Обещание есть обещание», – пронеслось в голове. Да и черт с ней, с работой, на пару часов можно вырваться.— Всё в порядке, Лейла, – сказал я мягче, глядя на дочерей. – Скоро у меня как раз будут выходные. Тогда и сходим. Обещаю. В парк. На карусели.

Дети мгновенно взорвались радостными криками, визгом и смехом, застучав ногами по стульям. Анна захлопала в ладоши, Мия подпрыгнула на месте. Лейла же смотрела на меня через стол. Ее взгляд был... сложным. Почти раздраженным? Недоверчивым? Но через мгновение она заставила губы сложиться в улыбку, хотя в глазах не было прежнего тепла.

— Твоя работа ведь очень важна, милый, – произнесла она с подчеркнутой заботой, поднося к губам чашку с чаем. Парок клубился над ней. – Как... как вообще идут дела на работе? – спросила она, пристально глядя на меня поверх чашки.

Я машинально пожал плечами, отводя взгляд к своей тарелке.— Работа?.. – голос звучал глухо. – Ну... всё идет. Отлично, в общем-то. – «Отлично?» – внутренне я фыркнул. Да, просто отлично: заснул как бревно посреди смены, чуть не провалил дело, а теперь вру жене за ужином. Идеальная картина.

— Вот как... – Лейла медленно поставила чашку, ее пальцы слегка постукивали по фарфору. – "Отлично". Мне нравится это слово. Оно такое... всеобъемлющее. Удобное.

Я не совсем понял подтекст ее слов, уловив лишь легкую иронию, но автоматически улыбнулся в ответ, делая вид, что сосредоточен на еде. Мы продолжили ужинать под аккомпанемент детского щебета и звенящей тишины между нами с Лейлой, заполненной лишь стуком приборов и странным, неуловимым привкусом мяса.