Глава 17: Учитель, который знал слишком много

Феликс и Хёнджин шли по длинному коридору старой школы, где пахло мелом, холодным деревом и чем-то ностальгически забытым. За окнами было поздней осенью: мокрые листья липли к стеклам, и небо давило тяжёлой серой плитой.

Сегодня они решили поговорить с человеком, который знал Соджена лучше многих — его старым учителем математики, Цезеем Хоком.

Уроки ещё не закончились, и поэтому двое просто стояли у стены, слушая отдалённый шум школьного класса. Феликс, чтобы не молчать, решил начать диалог.

— Хёнджин… а ты вообще знаешь, на кого именно работал Соджен последние годы? У него была официальная должность? Или что-то левое?

Полицейский даже не посмотрел в сторону детектива.

— И это ты спрашиваешь меня, — холодно выдохнул он, — хотя сам скрываешь от меня, что творишь у меня дома.

Феликс тихо сглотнул.Он понял намёк, но не ответил — не сейчас. Лучше не лезть на рожон.

Молчание между ними стало ещё плотнее, как туман.К счастью, дверь класса наконец открылась, и мальчишки с шумом выбежали в коридор.

— Хван Хёнджин? — прозвучал удивлённый голос.Из кабинета вышел мужчина лет сорока с лёгкими морщинами возле глаз.

— Учитель Хок, — Хёнджин слегка улыбнулся, впервые за день. — Давненько.

— Ох, как же ты вырос! — Учитель рассмеялся. — И всё такой же суровый.Он перевёл взгляд на Феликса. — А это?

— Мой коллега, Ли Феликс, — сухо произнёс Хёнджин.

Учитель пригласил их в кабинет. Там пахло вытертыми тряпками, старыми книгами и осенью, залетавшей из приоткрытой форточки. На столе стояла чашка с остывшим чаем и стопки тетрадей.

Цезей Хок сел, сложив руки.

— Вы пришли… из-за Соджена, верно?

— Да, — ответил Феликс. — Вы знали его близко?

Учитель вздохнул, опуская взгляд в стол.

— Он был… трудным мальчиком. Добрым, но очень закрытым. Он всегда тянулся к друзьям Хванов — к Хёнджину, Йеджи, Ни-ки. Они были ему как семья. Но… в последние годы он почему-то стал бояться. Часто приходил ко мне после уроков и спрашивал, как «спрятаться от прошлого». Тогда я думал, что это просто юношеские страхи.

Феликс с Хёнджином переглянулись.

— Он говорил, что кто-то ему угрожал? — осторожно спросил детектив.

Цезей покачал головой.

— Прямо — нет. Но у него были тайны. Большие тайны. Иногда он приходил со странными ушибами, выглядел так, будто не спал ночами. А за месяц до… — он замолчал, нахмурившись. — За месяц до смерти он сказал мне одну очень странную фразу.

Феликс наклонился ближе.

— Какую?

Учитель медленно поднял глаза.

— «Если ожерелье вернётся туда, где должно быть… тогда всё закончится».

Комната погрузилась в тишину.

Феликс почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— И вы не знаете, что он имел в виду?

— Нет… но видел, как он нервничал каждый раз, когда речь заходила о Хёнджиновой бабушке. И о Йеджи.

Хёнджин резко напрягся.Феликс заметил это боковым зрением.

Учитель продолжал:

— Последний раз, когда я видел Соджена… он выглядел так, будто что-то понял. Что-то, чего не должен был знать.

Феликс выпрямился.Он чувствовал, что дело становится всё глубже… и всё опаснее.

Хёнджин поднялся первым, поблагодарил учителя. Феликс последовал за ним, но перед дверью задержался.

— Учитель Хок… если вспомните хоть что-то ещё — любое слово, любой намёк…— Я напишу вам, — серьёзно кивнул Цезей.

Когда они вышли на улицу, воздух был холодным, пах мокрой землёй.

Феликс тихо сказал:

— Ожерелье, прошлое, страх… явно что-то большее, чем просто ссора друзей.

Хёнджин не смотрел на него.

— И явно что-то, о чём ты снова умолчишь, да?

Феликс вздохнул.Да… но не потому что хочет солгать.А потому что правда может разрушить всё.

И расследование — и доверие — и… то, что медленно растёт между ними.

-------------------------------Звёздочки привееет)) так! Не бить меня тапками, да я слишком много отсутствовала. И вообще я хотела поставить этот фанфик в Заброшенно, но! Подумала что не надо))