Глава 12

Прибыв в Париж, я взял такси и поехал в Орли, в баре наспех написав Мине письмо, объясняя, что со мной случилось в дороге. Мое послание было переполнено любовью. В душе я смеялся, представляя, как вытянутся у них физиономии. Может быть, они поверят в судьбу? Отправив письмо из аэропорта, я вернулся в Париж и остановился в маленьком тихом отеле возле Лионского вокзала. Меня ждала серьезная работа.

* * *

По правде говоря, я не очень-то представлял, с какого конца начать. Я боялся сделать неверный шаг или же вызвать подозрение у полиции. Мне совсем не хотелось, чтобы это дело стало достоянием гласности и закончилось судом. Я был убежден, что перед тем, как что-то предпринять, необходимо объективно изучить ситуацию. Я вырвал лист из блокнота, взял ручку и, лежа на животе на гостиничной койке, стал делать записи, украшая их забавными рисунками в этой безликой, обычной комнате, почувствовав себя освобожденным от Мининого колдовства. Эти стены с обоями, вздувшимися от сырости, защищали меня надежней, чем стены крепости. У меня было достаточно времени, чтобы изучить и решить непростую задачу. Итак, что мне известно? Мужчина, достоверность личности которого я не мог ставить под сомнение, так как он собирался стать моим наследником, — это Доминик Гризар. Официально я женился на его матери, но, поскольку Мина была его любовницей, то где же была его настоящая мать? Она была жива, иначе ее вычеркнули бы из списков актов гражданского состояния. Ну и проблема! У меня мелькнула мысль обратиться в частное сыскное агентство, но совсем не хотелось никого вводить в курс дела. Тут я вспомнил, что мадам Гризар (я предпочитал теперь называть Мину так) была не вдовой, а в разводе. Следовательно, ее первый муж был жив. Направив поиски в этом направлении, я мог не опасаться, что будет обнаружена странная пара, остановившая на мне свой выбор. У меня не было ни малейшего доверия к частным конторам, специализирующимся на адюльтерах, так как их главной заботой было вытянуть из вас максимум денег за минимум сведений, но я все-таки решил прибегнуть к услугам какого-нибудь солидного агентства. И тут я вспомнил, что один из моих школьных товарищей заведовал отделом префектуры в полиции. Немного поколебавшись, я отправился к нему. Он принял меня сразу же, как только служащий отнес ему мою визитную карточку. Это была наша первая встреча за пятнадцать лет.. У него появился живот и исчезли волосы. — Ужасно рад тебя видеть, — вяло произнес он, протягивая пухлую, ухоженную руку преуспевающего служащего. — Я тоже виноват, Винсент. — А знаешь, ты совсем не изменился! — Ты мне льстишь! — Да нет же! Вот только немного похудел. — Не могу сказать того же о тебе. Мое замечание его не обидело. Напротив, он с удовлетворением погладил свой живот, которым гордился не меньше, чем своим продвижением по службе. Мы вкратце рассказали друг другу о прожитой жизни, после чего он незаметно посмотрел на часы. — Послушай, Винсент, я к тебе по делу… Он ждал этого как человек, привыкший к просьбам. — Я как Диоген, старик: ищу человека. И вот подумал, что ты бы мог подсказать мне, куда обратиться. — Человека? — слегка удивившись, переспросил он. — Да. — Зачем? — Этот парень должен моей семье приличную сумму. Я не надеюсь, что он заплатит спустя столько лет, но мне хотелось бы все-таки поговорить с ним. Он вооружился ручкой, придвинул к себе стопку устаревших циркуляров, на обратной стороне которых делал записи. — Говори, я слушаю. — Речь идет о некоем Эваристе Гризаре. Я не знаю ни его даты рождения, ни, конечно же, адреса. Могу добавить, что он женился на мадмуазель Анне-Марии Мопюи, от которой имеет сына по имени Доминик. Вот и все. Записав, Винсент встал, давая понять, что разговор окончен. — Дай мне свой адрес, сведения получишь к концу дня, если не будет осложнений. — Так быстро? — А чем, по-твоему, мы тут, в полиции, занимаемся? Я оставил адрес отеля, и мой приятель, казалось, был удивлен, что я остановился в таком третьеразрядном заведении. На этом я распрощался и отправился в кинотеатр, чтобы немного отвлечься. Но не так-то просто было прогнать мысли, роившиеся в моей голове. Они походили на жучков-точильщиков, которые, проделав в древесине ходы, остаются там навсегда. Я смотрел фильм, но кадры мельтешили перед глазами, как развевающийся разноцветный флаг. Действие ускользало от меня, и, выходя, я не смог бы сказать, была ли актриса, исполнявшая главную роль, блондинкой или брюнеткой и хромал ли молодой герой. Пообедав в рыбном ресторанчике, я вернулся в гостиницу. Она показалась мне менее уютной, чем днем. Никогда еще я не чувствовал себя таким разочарованным. Судьба сыграла со мной злую шутку, подстроив эту женитьбу. Только теперь я пожалел о своей жизни в Бакуме. Нужно было остаться там, наплевав даже на печень. Париж был мне невыносим. Я чувствовал себя совершенно опустошенным, сломанным. Но на свою судьбу я злился даже больше, чем на Мину и на ее жиголо. Конечно, я был зол на нее за то, что она надругалась над моей искренностью, верностью. Я был человеком простым и цельным. Эта стерва открыла мне настоящую любовь, и вот за несколько дней все рухнуло. Я стал еще более одинок, и, кроме того, у меня появилось чувство, будто я настолько всем мешаю, что все хотят меня убить. Я понимал, что мое существование невыносимо для Мины и Доминика. Моя жизнь встала между ними и моими деньгами, и они не остановятся, пока не получат своего, если, естественно, я не опережу их. Но для этого нужно хорошо подготовиться. Поскольку теперь я знал все и располагал временем, я не спеша мог продумать и осуществить свою месть. Внезапно мне захотелось выпить. С тех пор как у меня заболела печень, со мной это случалось крайне редко. Я зашел в ближайший магазинчик и обрадовался, увидев бутылку ирландского виски, которое, как мне казалось, было наиболее удобоваримым. В гостинице, наполнив до краев стакан для полоскания, я залпом выпил этот необычный напиток. Он подействовал на меня, как удар в челюсть. Я тут же свалился на кровать и, измученный бессонницами и волнением, уснул как убитый.

* * *

Звонок телефона прервал мой сон. Это был даже не звонок, а какое-то дребезжание, просверлившее мне все мозги. Я вскочил весь в поту, обезумев от чувства неизбежной опасности. На ощупь схватил трубку, так как в комнате было темно, и только мигающая вывеска на улице зеленоватыми сполохами освещала ее. Я услышал голос дежурной: — С вами говорят из префектуры полиции. В моей голове был сплошной туман, я нервничал и никак не мог выбраться из густой пелены, мешавшей ясно мыслить. Мне хотелось окунуть голову в холодную воду, но было уже поздно: низкий грубый голос спросил: — Месье Поль Дютра? — Да. — Я говорю по поручению месье Винсента. — А, очень рад. Я делал неимоверные усилия, чтобы хоть что-то понять. Самое простое и обычное слово вдруг теряло для меня всякий смысл. — Это по поводу человека, которого вы разыскиваете… — Да-да… — Эварист Гризар живет в Руане, в новых рабочих кварталах. Минутку, вот его точный адрес: улица Бартелеми-Жонке, 14. Записали? Я совершенно ничего не записал, но все же ответил: — Да. — Хорошо, до свидания. Сделав усилие, я пробормотал слова благодарности и повесил трубку. Затем без сил упал в кресло. Печень снова принялась за свое. У меня было сильное головокружение, вокруг вое плясало. Прошло минут пятнадцать, пока я, наконец, смог подняться. С трудом дотащившись до ванной, я позвонил в регистратуру и попросил принести эффективное лекарство, которое обычно принимал в таких случаях. Ожидая, я записал на полях газеты: улица Бартелеми, 14. Забыв конец адреса, пытался его вспомнить, но в моей памяти был провал, и каждое усилие вызывало прилив тошноты. На следующий день я отправился в Руан.