Глава 18

Приехали в деревню уже затемно. Сашка был заметно подавлен, и мне передалось его пагубное настроение.

– Саш, ну мы же приехали сюда не для того, чтобы дуться. Давай сделаем наши последние дни веселыми, мы ведь не знаем, что нас ждет впереди, прошу тебя.

– Ладно, Бог с тобой! Шальная ты все-таки баба! – Почувствовав мой взгляд, он извинился и добавил:– Ой, прости, Леди. Слово-то какое чудное. Ты ж у нас Леди. Ездишь только бизнес-классом, носишь коллекционные шмотки от штуки баксов за каждую, гоняешь на «шестисотом».

– Гоняла, – поправила я его.

– Ну гоняла, имеешь огромную хату в центре Москвы, торчишь в соляриях и косметических салонах, делаешь пластические операции, носишь туфли за четыреста долларов и грохаешь своих мужиков. Знаешь, как бы я тебя назвал? Леди Стерва.

– Неплохо сказано. Мужчины всегда любили стерв, спокойные женщины быстро надоедают вместе с их банальной жизнью. Так было и так будет всегда. Только вот стервы бывают разные. Настоящих стерв мало, поверь.

– И ты, конечно же, принадлежишь к их числу.

– Безусловно. Понимаешь, иногда я сама не умею собой управлять, как будто во мне сидит гадюка, которая постоянно выжидает момент, чтобы кого-нибудь ужалить. Я посещаю психоаналитика. У всех настоящих Леди стерв есть свой психоаналитик. Мы встречаемся с ним пару раз в неделю и говорим на самые наболевшие темы. Так вот, он сказал, что этот комплекс заложен в меня с самого детства. Нехватка материнской любви, понимаешь?

– Тебя что, не любит мать?

– Не то чтобы не любит. Она вообще не воспринимает меня как что-то одушевленное. Из-за этого у меня сложился комплекс неполноценности.

– Это тебе так твой психоаналитик сказал?

– Конечно.

– Слушай ты его больше. Он тебя на деньги разводит, и все. Знаешь, что я тебе скажу, у тебя вообще нет никаких комплексов. Ты самая незакомплексованная женщина, которую я когда-либо видел.

Сашка развел во дворе костер.– Знаешь, – сказал он, – я заехал в «Капитан Кук» и набрал всякой вкуснятины.

– А что такое «Капитан Кук»?

– Это наш подкрышный ресторан. Давай постелим во дворе скатерть и будем есть прямо у костра. А завтра мы с тобой пойдем на рыбалку и наварим ухи. Ты хоть умеешь готовить?

– Терпеть не могу. Когда я была замужем, мы ужинали в ресторанах, три раза в неделю приходила домработница, убирала, готовила, стирала. У Марка тоже была домработница, да он мне даже не позволил бы руки мочить в раковине с посудой.

– Все с тобой понятно, ну хорошо, тогда уху приготовлю я сам.

– Я теоретически знаю, как это делается, а вот на практике не пробовала, но думаю, что эта работа мне будет по силам.

Сашка постелил скатерть на аккуратно выстриженной траве, достал несколько тарелок с салатом, пару горшочков с запеченным мясом, мой любимый жульен из грибов и кучу разных деликатесов.

–Держи свое обезболивающее. – Он протянул мне текилу.

– Классно! Послушай, а в подкрышевом ресторане за ужин платят?

– Нет, я там на гособеспечении. Могу есть сколько хочу, и сидеть когда захочу.

– Ну ты прямо как депутат. 

– Проститутки тоже по закупочной.

– Это как?

– Ну, для простого люда триста рублей в час, а для меня почти даром.

– Давай начнем с того, что простой люд проституток вообще не, заказывает. Он на заводе так напашется, что ему трахаться уже не хочется, ему бы бутылочку, это другое дело, а вот тебя как крышевого проститутками должны за бесплатно обеспечивать, а то не по-человечески как-то получается, какой же ты тогда крышевой, если за секс платишь.

– Ты права, надо поставить вопрос начальству. Крыша я, в конце концов, или не крыша, – засмеялся Сашка.

Затем он подошел к джипу и включил магнитофон. Заиграл джаз.

– Тебе нравится?

– Еще бы!

– Чем тебе не бар, забыл название?

– «Лакантина». Хочешь, скажу отличие.

– Скажи.

– Там джаз играют вживую. Понимаешь, живой джаз очень сильно отличается от джазовой записи, но все равно ты меня приятно удивил.

Мы выпили по бокалу текилы и набросились на еду.

– Сань, а ты часто в эту деревню приезжаешь?

– Часто. Мы сюда с пацанами на охоту ездим. Тебе здесь нравится?

– Только что с тобой. С тобой мне везде нравится. А местные кресты здесь не беспокоят?

– Им на выпивку дашь, так они еще в наше отсутствие дом сторожат.

Сашка следил, чтобы не потух огонь, а я наслаждалась текилой.

– Сань, а ты давно женат?

– Восемь лет.

– А когда вы с женой ссоритесь, она тебя пугает, что налоговой сдаст?

– Пугает, – засмеялся Сашка, – а ты откуда знаешь?

– Все жены пугают, – улыбнулась я, вспомнив наш с Любкой разговор в Крестцах в тот день, когда я впервые увидела Марка.

– Ты же, когда женился, был лохом?

– Кем? – разозлился Сашка.

– Ну, когда вы расписывались с женой, ты не ездил на джипе и не говорил по мобильному, и на гособеспечении ты тем более не был. Ты был простым, обычным парнем, который ходил на своих двоих и рассматривал красивые иномарки. Тем не менее она все-таки согласилась выйти за тебя замуж.

– Она сама была такой, – усмехнулся Сашка.

– А теперь, когда ты окрутел, даже не надейся, что она тебя так просто отпустит, ведь она достигла твоего уровня, понимаешь. И я ее прекрасно понимаю как женщину. Я ведь тоже не родилась такой, какой стала сейчас.Я сама из маленького провинциального города Тамбова.

– Не знал. Оказывается, раньше ты была у нас тамбовской волчицей.

– Точно. Была. Но моя хватка помогла мне выкарабкаться. У меня была куча парней, но, увы, я не могла выйти замуж ни за кого из них, я была бы не в силах принимать их такими, какие они есть, любоваться вместе с ними красивыми машинами и женщинами в дорогих шубах, а затем ждать, когда они окрутеют, тем более, где гарантия того, что с ними вообще это произойдет. Я не могла полюбить простого парня, понимаешь. Так как больше всего на свете я люблю деньги, к ним у меня неподдельная страсть.Я вышла замуж не по любви, а за уже состоявшегося человека, не подозревая, что он самый что ни на есть настоящий маньяк. Я просчиталась, но все-таки нашла в себе силы избавиться от него.

– Ох, Янка, погубит тебя эта страсть к деньгам.

– Можно подумать, у тебя ее нет. Бескорыстных людей не бывает, мой дорогой. Страсть к деньгам заложена у всех людей с самого раннего детства, просто у одних она выражена меньше и они довольствуются тем, что имеют, а другие наоборот.

– Ох, Янка, Янка, неужто я в тебя влюбился, – произнес Сашка и крепко обнял меня за плечи. – Ты внесла в мою жизнь поток свежего воздуха, которого мне так давно уже не хватало. Наверное, в жизни каждого мужчины бывает своя роковая женщина, так вот, мне почему-то кажется, что ты и есть моя женщина, такой я уже никогда не найду, это точно. Интересно, а что бы с нами стало, если бы мы остались вместе?

– Ну, допустим, мы прожили бы какое-то время, а потом ты бы стал относиться ко мне точно так же, как сейчас относишься к своей жене. Быт съедает любовь, тем более у меня слишком высокие требования и запросы.

– Например.

– Ты бы никогда не гулял.

– Почему?

– Потому что от меня мужчины не гуляют. Я слишком жадная, Саня, даже очень, и больше всего я жадничаю на чувства. Но только это в том случае, если я к тебе небезразлична, а вот как только я остыну, то тебе бы сразу предоставилась такая возможность. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. У нас разные требования к жизни, разные критерии и, наконец, разные судьбы. Мне было бы душно и тоскливо во Владивостоке. Нет, Владивосток прекрасный город, но слишком маленький для меня, это город не моего полета, понимаешь. А тебе было бы слишком душно и тяжело в шумной Москве. Москва тяжелый и своеобразный город, к ней надо привыкать постепенно.Вообще, вживание в Москву – довольно-таки болезненный процесс, не зря говорят – Москва слезам не верит, а слез в ней можно пролить немало. Чтобы жить в столице, надо или родиться в ней, или долгое время работать – короче, быть лимитой. Ты бы постоянно вспоминал свою Шамору и жестоко страдал. Нам нельзя жить вместе. Это как город и провинция, им никогда не найти общего языка. Город всегда будет диктовать свои правила.

– Знаешь, наверно, мы недостаточно любим друг друга. Когда люди любят друг друга, между ними просто не может быть никаких условностей, будь то город, будь деревня, – недовольно сказал Сашка, а затем добавил:– Знаешь, я, наверное, злюсь оттого, что это наши последние дни, это как сон, но я совсем не хочу просыпаться.

– Я тоже привязалась к тебе, Сашка, и мне искренне жаль, что это наши последние дни. Меня начинают пугать мысли о том, смогла бы я с тобой жить. Меня неудержимо влечет к тебе, и я скоро просто не смогу с собой бороться.Ты женатый человек, у тебя ребенок, давай оставим все как есть. Я улетаю в неизвестность и даже не знаю, что ждет меня впереди.

– Может, не стоит отдавать деньги Касьяну, может, рванем вместе куда-нибудь за кордон? Ляжем на дно, нам хватит, и будем счастливы.

– Мы никогда на будем счастливы.

– Почему?

– Потому что это грязные деньги, из-за них погибло слишком много народу, и они никогда никого не осчастливят, даже Касьяна.

Играл джаз. Мы танцевали и пили текилу. Я положила голову на Сашкино плечо, он целовал мою шею.

– Послушай, а здесь есть море или речка?

– Здесь море.

– Так что ж мы медлим, бери текилу и айда купаться!

Сашка схватил бутылку, пару фужеров, и мы побежали к воде. Я стала снимать пиджак, из-под полы выпала пушка.

– Боже мой, Янка, зачем ты постоянно таскаешь ее особой?

– Я так увереннее себя чувствую.

– Купаться ты тоже с ней будешь?

– Нет, оставлю на берегу.

Мы бросились в воду и начались плескаться, словно малые дети. Затем выбежали на берег и сняли с себя оставшиеся одежды. Зайдя подальше в воду, занялись сексом.Это было соитие двух страстных, любящих и неугомонных тел, которые умели наслаждаться каждым проведенным вместе мгновением. Нам было хорошо, потому что оба осознавали, что разлука не за горами.Когда мы утолили свою страсть, Сашка взял меня на руки и отнес в дом. Он нежно положил меня на кровать, а сам сел рядом.

– Тебе было хорошо?

– Мне было больше чем хорошо. Мне было просто замечательно!

Два дня пролетели быстро, практически незаметно.Это были незабываемые дни, полные любви, счастья и редкостного взаимопонимания. Все время мы занимались любовью, без конца говорили, говорили, говорили. Эти дни навсегда останутся в моей памяти, как милая сказка, которая, к сожалению, не имела хорошего конца. Здесь я не знала никаких забот и переживаний, все мои треволнения куда-то исчезли. Меня берегли и лелеяли, словно я маленькая девочка, которой так не хватало в этой жизни тепла и ласки, а может быть, обыкновенной доброты.Я встретила человека, с которым мне было легко и спокойно, которого я жутко хотела, предстоящая разлука с которым вызывала во мне неподдельную горечь и острую боль. Черт побери все эти жизненные условности! Ну почему мы такие разные? Я прекрасно знала, что могла бы развести его с семьей, поселиться в этом городе и довольствоваться тем, что он имеет, но мне было бы этого слишком мало. Я даже сама не знаю насколько бы меня хватило – на год, два, а может быть, всего на месяц. Спасти эти сказочные отношения могла только разлука и ничто другое, разлука длиною в жизнь, разлука длиною в вечность.

Мы будем помнить друг о друге и жить этими воспоминаниями. Я думаю, что нам будет этого достаточно. Зато это будут самые лучшие воспоминания в нашей жизни, воспоминания, не омраченные семейными склоками и ссорами, скандалами и упреками, глупой ревностью, так быстро съедающими семейную жизнь. А мы будем постоянно задаваться вопросом: а что было бы, если бы мы были вместе? Мы так и не найдем ответа, хотя твердо будем знать, что лучше бы не было.

Вернулись мы во Владивосток рано утром. Когда зашли в квартиру, Сашка молчал и был подавлен.

– Саша, до поездки в банк еще уйма времени, ты не хочешь заскочить домой?

– Не хочу.

– Тогда давай часик вздремнем.

Мы легли на кровать и молча обнялись. Оба понимали, что это последний день нашей и так подзатянувшейся романтической истории. Я взяла его горячую ладонь в свои руки и жадно поцеловала.

– Хочешь, я буду тебе звонить? – прошептала я.

– Конечно, хочу.

– Хочешь, я буду к тебе прилетать?

– Хочу.

– Ты помнишь про Питер и про то, как мы были там счастливы?

– Помню. Знаешь, Яна, с тобой я понял, что жил как-то не так. Все время я кому-то был обязан. Обязан жене, с которой живу, но как женщину уже давно не хочу. Обязан ребенку. Она постоянно меня пугает алиментами. Постоянное вранье, отлучки из дома. Мне надоело все это! Я смешон, я напоминаю школьника, который постоянно врет и боится, что его уличат во лжи. Знаешь, что самое страшное в браке? Это когда тебя совсем не тянет домой.Мы создаем себе иллюзию и свято верим в нее. Ты права.Люди придумали себе макет семьи и придерживаются его.Если ты не женат, значит, ты или алкаш, или педик. Я устал врать, устал притворяться, что все хорошо, что я ее так же хочу, как и раньше.

– Знаешь, Саш, как нормальная женщина, я за семью, за сохранение любого брака, каким бы он ни был, но я скажу тебе одну очень важную вещь, скажу не как женщина, а как друг. Вещь, которую я поняла и испытала на себе. НЕ БОЙСЯ НИКОГДА НИЧЕГО МЕНЯТЬ В ЭТОЙ ЖИЗНИ. Это я испытала на собственной шкуре, а ты воспринимай и понимай ее как хочешь.

Сашка задумался и закурил сигарету затем пристально посмотрел на меня и сказал:

– А ведь ты же не позвонишь.

– С чего ты так решил?

– Я знаю тебя слишком мало, но иногда мне кажется, что я знаю тебя намного больше, чем другие. Ты сама себя толком не знаешь, так как состоишь из одних эмоций и страстей.

В час дня мы уже сидели в машине и ждали чуда в лице банковского работника Дмитрия с дипломатом в руках, в котором должны находиться полмиллиона долларов.

– Нервничаешь? – спросил меня Саня.

– Спрашиваешь тоже, у меня коленки трясутся и сердце вот-вот из груди выскочит. Сань, а ты видел когда-нибудь полмиллиона долларов?

– Нет.

– Я тоже.

– А как ты думаешь, какого размера эта сумма? Ну, во что она поместится?

– Думаю, что в небольшую сумку. Послушай, Яна, ты сказала, что этот чиновник вынесет тебе четыреста восемьдесят тысяч, а где ты возьмешь еще двадцать?

– Сниму в банке. У меня есть немного. Короче, сниму двадцатку и останусь вообще на бобах. Касьян сделал меня нищей, но я думаю, что не за горами то время, когда он не только вернет мне то, что у меня отнял, но и отдаст свое.

– Откуда такая уверенность?

– Я звонила ему. Мне почему-то кажется, что он повелся, по всей вероятности, рыбка клюнула, но на крючок еще не попалась.

– Почему ты мне не сказала, что звонила Касьяну?Извини, забыл, ты ж у нас взрослая девочка и уже сама умеешь отвечать за свои поступки.

– Не злись, Сань, просто у меня вылетело из головы.Я позвонила ему, он пообещал прекратить за мной слежку и снять пост у моего дома.

– Тогда почему ты до сих пор ходишь с пистолетом?Не до конца уверена в своих чарах?

Не успев ответить на Сашкин вопрос, я выскочила из машины и направилась навстречу Дмитрию, который спускался по ступенькам банка.

– Здравствуйте, Дмитрий, чем-нибудь сможете меня обрадовать? – угрюмо спросила я. Затем всхлипнула, достала платок и утерла скупую слезу.

– Пройдемте ко мне в машину.Мы сели в машину. Дмитрий положил мне на колени небольшой пакет и тихо сказал:

– Считайте.

Я открыла пакет и увидела аккуратно сложенные купюры, перетянутые тонкой бумажной полоской со штампом банка.

– Я доверяю вам. Пересчитывать нет надобности.

– Нет уж, так дело не пойдет. Пересчитайте, Юра всегда пересчитывал.

Мне ничего не оставалось делать, как пересчитать плотно утрамбованные пачки. Сорок восемь штук по десять тысяч долларов в каждой.

– Все верно. Как только Юру освободят, он вам обязательно позвонит. Он вас не забудет, поверьте мне.

После взаимного рукопожатия я вышла из машины и села в джип. Меня слегка потрясывало, во рту пересохло.

– Порядок. Сваливаем отсюда, а то он еще что-нибудь надумает. Черт знает, что там у него в голове!Сашка надавил на газ, и мы помчались от греха подальше.

Когда мы вошли в квартиру, Сашка угрюмо посмотрел на пакет, а затем на меня.

– Ну вот и все. Больше я тебе не нужен. Но мне все равно приятно, что мы с тобой познакомились, даже если Ты меня и использовала. Завтра я посажу тебя в самолет и помашу рукой.

– Послушай, Сань, а как ты посмотришь на то, чтобы опять уплыть в звездную ночь на яхте, в последнюю ночь, нашу ночь.

– Конечно положительно, дорогая ты моя девочка.Давай проведем ее так, чтобы при воспоминаниях о ней у нас сильно стучало сердце и мы думали о том, что жизнь прекрасна и удивительна. Просто я не могу свыкнуться с мыслью, что больше тебя не увижу. Я полюбил твое тело, твои глаза, твои руки, губы. Я полюбил все это, понимаешь.Не знаю, насколько сильно мое чувство, но я ничего подобного уже сто лет не испытывал, совсем как в юности.

Сашка поехал за провизией в ресторан, а я осталась одна. Мне вдруг стало страшно оттого, что завтра предстоит лететь в неизвестность, туда, где на каждом углу меня подстерегают опасности.