Глава 44

Габриель*

    Я держал ствол прямо, не моргая. Внутри всё кипело: адреналин жёг вены, ладонь чуть подрагивала, хотя я пытался держать руку железной. Эти двое — один с ледяным взглядом, другой с чипсами, — вели себя так, словно это их квартира, словно я с Ливией здесь просто гости.

Кто, чёрт возьми, они?

— Объясните, — процедил я, сжимая зубы, хотя уже догадывался в чем дело. — Сейчас.

  Какого хрена здесь делал Ной?

    Ной шагнул ближе, поднимая руки, будто усмиряя. Его лицо было каменным, но глаза метали искры. Я видел что он доверял этим двум.

Но я — нет.

— Опусти оружие, Габриель, — сказал он жёстко. — Это не враги.

    Возможно для него нет. Но для меня – еще не известно. Я понятия не имел что они забыли здесь. Они могли навредить Ливии. Моей Ливии. Моей душе.

Я усмехнулся.

— Да? А выглядят они именно так.

Массимо фыркнул, закидывая ещё чипс в рот:

— Если б я хотел быть врагом, у тебя уже не было бы шанса держать этот пистолет.

    Николас продолжал  молчать, проверяя почву под ногами, только его взгляд сверлил меня насквозь — холодный, от которого у меня внутри всё сжималось.

    Я понятия не имел почему они так внимательно рассматривают меня, словно я их новое орудие. Я не знал зачем здесь Ной и откуда у него ключи.

Мысль вдруг ударила в голову.

Ной все это время знал где мы живем.

Он все всегда знал.

   Скорее всего брат, или уже нет, прочитал все по моим глазам. Атмосфера накалялась. Ливия сжала мою руку сильнее и я ощутил как ее тело, в моей рубашке, сильней прижалось к моему. Мне вдруг стало тоскливо.

    За то что сейчас мы не одни. За такое короткое количество времени друг с другом.

  Если появится шанс, я отпущу ее, спасая, даже если самому придется умереть.

—  Геб, — Я оскалился, сильнее задвигая Ливию за спину. Я не хочу что бы она пострадала. Не хочу что бы она вообще здесь находилась. Обычно она дрожала от одного упоминание об орудие. Но сейчас... стояла как солдат.

Мой боец.

Моя душа.

— Габриель, — Я продолжал молчать, ожидая что он придумает. Я вдруг ощутил как сильно хочу задушить его. Несмотря на все через что мы прошли.

— Вспомни через что мы прошли... — Я оборвал его

— Замолчи, Ной. Не произноси ни слова, — Он побледнел. Стал мертвецом. Не только в моей жизни

   Николас оглянулся на Ноя, потом на этого самовлюбленного придурка с чипсами и снова вернулся ко мне

— Рон бы... — Он не договорил, потому что Ливия едва не накинулась на него. Она вылетела из-за моей спины, собираясь что-то сказать Ною, но я быстро поймал нее и снова закрыл собой.

    Ной вдруг тяжело сглотнул, продолжая смотреть в янтарные глаза Ливии, которые пылали яростью и гневом.

— Не говори о них. Не после того, как привел сюда незнакомцев, — Ливия оскалилась даже за моей спиной, словно львица. Это все адреналин.

    Ной оступился назад, перевел взгляд с меня на Ливию. Он понял насколько она важна для меня.

   Прежде я никому не рассказывал о Вороне или Конноре. Я вообще никому не рассказывал о своей прошлой жизни.

—  Мэддокс, достаточно, — Николас встал и подошел ближе ко мне. Мэддокс? Какого хрена?

— Я знаю что ты важная шишка в этом городе, Николас, — его брат самовлюбленней придурок закинул в рот чипсину и перебил меня с набитым ртом

— В стране, дорогой. Не просто в городе, — Его акулья улыбка заставила меня кинуть в него взгляд с кинжалами

— Но это не остановит меня. Если придется я продырявлю тебе голову. Скрываться я умею хорошо. — Я перевел взгляд на Ноя. Или теперь назвать его Мэддокс. — Думаю Ной уже успел рассказать

— Я пришел сюда не для войны, Габриель Сальвадоре, — Мой фамилию он словно попробовал на вкус

— Видишь ли, я вдруг узнал, что моя жена — Он взглянул мне в глаза. Я вдруг ощутил весь туман его взгляда. Та тяжесть и жестокость. — Моя жена твоя родственница, Габриель

   Меня будто ударили под дых. Выбили из колеи.

— Дело в том что мы не знаем кто твой отец, Геб, — Ной виновато взглянул на меня. — Все данные о тебе пытались стереть. И их стерли, Геб. Но я порылся и восстановил все что смог.

    Ливия ахнула за моей спиной

— Но зачем это делать? — Ливия зашептала в мою спину и ее горячее дыхание впилось в татуировку ворона, напомнив обо всем что мы пережили с Ноем.

    Может быть я зря наехал на него?  И тут Массимо, хрустнув чипсиной, лениво усмехнулся:

— А ведь самое смешное, Габриель, что мы даже не знаем, кто именно стёр твое прошлое. Ни кто ты на самом деле, ни кому ты мешал. — Он облизал пальцы, будто пробуя вкус на языке, и наклонил голову чуть вбок. — Но если кто-то потратил силы, чтобы стереть твоё имя, значит, у него была причина. И, может, не одна.

   Он на секунду замолчал, и эта тишина повисла липкой, будто паутина.

— А знаешь, что ещё хуже? — Массимо вдруг улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. Его голос стал ниже — Обычно, когда хотят вычеркнуть мужчину... начинают с его жены.

       Сердце у меня болезненно сжалось. Я невольно отступил назад, прижимая Ливию сильнее к себе. Она вздрогнула и крепче вцепилась в мою руку.

     Николас бросил на брата убийственный взгляд:

— Хватит, Массимо.

— Что? — Массимо пожал плечами, но глаза у него оставались серьёзными. — Просто говорю, как есть. Слишком много дырок в этой истории. И пока мы не знаем, кто за ней стоит, ни одна женщина рядом с Габриелем не может чувствовать себя в безопасности. Тем более По или Аделия. Что уж говорить о Скарлетт, которая сама не может определиться кем является, —Придурок повернулся ко мне

— Главное, Габриель, не переживай. Даже если тебя захотят убрать, всегда найдётся кто-то, кто скажет, что это было очень удачное совпадение

   И этим кто-то будет – Массимо Строганов?

Слова звенели в воздухе, словно осколки битого стекла

—  Габриель, — Николас перебил брата, которого я скоро пристрелю. — Моя жена благородная женщина, которой я не вру. В скором времени она узнает о тебе и захочет встретится. Ты должен понимать, — Николас смерил Ливию за моей спиной своим серым и туманным взглядом, отчего я зарычал, делая шаг в сторону, закрывая Лив сильнее

— Ты должен понимать как никто другой, что ее безопасность для меня превыше всего

   Я сжал зубы до противного хруста. Он что угрожает мне?

    Массимо снова ухмыльнулся, вытряхнул последнюю крошку из пакета прямо себе в ладонь и лениво добавил:

— Кстати, забавный факт, Габриель... — он протянул моё имя почти насмешливо, словно пробуя на вкус. — Пока ты тут строишь из себя загадку и воюешь с призраками прошлого, ты, наверное, не в курсе...

   Он сделал театральную паузу, подбросил чипс и щёлкнул зубами, поймав его.

— Твоя «милая родственница» — не только Аделия. — Его глаза блеснули сталью. — Моя жена, Полинниана Строганова, — тоже твоя сестра. Но думаю, Мэдс уже доложил тебе.

   Он рассмеялся, но смех прозвучал сухо и режуще. А его глаза говорили о предстоящей и мучительной смерти. Я увидел как жилы на его шеи вздулись

— Представляешь, какой у нас с тобой теперь семейный ужин? Я — твой шурин, Нико — Он сделал паузу, потому что даже не знал кем мне приходится его брат — тоже, вероятно, твой шурин... А ты — наш сюрприз, который мог бы всё разрушить.

    Массимо чуть наклонился ко мне и, понизив голос до опасного шёпота, закончил:

— Так что берегись, братец. Потому что если твоя правда всплывёт — она утопит не только тебя.

— Массимо, — Ной посмотрел на этого придурка и закачал головой, ничего не говоря.

— Я лишь предостерегаю о том, что может случится, — Он опасно улыбнулся мне. И эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Мэддокс, я хочу поговорить с Габриелем наедине. Подождите меня внизу, — вероятно, Николас выбрал более здравого человека для этого приказа. Даже сейчас этот придурок оглядел пачку чипсов и хмыкнул

— Надо купить сегодня такие. — Он посмотрел на Ливию и поднял руки в знак прощения — Если были твои, то извиняй

    Массимо театрально поклонился, держа в руке пустой пакет чипсов, как кубок.

— Очень приятно, зятьё в одном доме.

   Я все еще не мог уловить все услышанное.

  Казалось, воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым. Я едва не выронил пистолет. Родственница. У меня? После стольких лет одиночества, после того ада, в котором я жил? Прочитать это в записке одно. Но услышать это из уст чужих людей – совсем другое.

   Я выдохнул и опустил руку, позволив стволу направиться в пол. Сердце грохотало в груди, в голове мельтешили образы: лица, которых я никогда не видел, тени сестёр, о которых мне рассказывали шёпотом.

— Ливия, иди в комнату, — Я подтолкнул ее подальше от Николаса Строганова, который теперь стоял посередине гостиной. Мы были вдвоем.

— Я...

— Иди, — Я крепче сжал Ливии руку, которую всё это время держал за спиной. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными вопросов.

— Всё будет хорошо, — прошептал я ей, хотя скорее всего больше себе.

Но внутри я понимал: это только начало

   Ливия, поджав губы взглянула на Николаса, который даже улыбнулся ей. Или это было почти улыбка. Что-то похожее на нее, и скрылась в комнате.

    Комната казалась теснее, чем обычно. Мы стояли друг напротив друга — я и Николас. В его взгляде не было враждебности, но было то напряжение, которое возникает, когда два человека привыкли держать власть в руках.

Он первым нарушил тишину:

— Ты хотел попросить о встрече с сёстрами.

    Я нахмурился, наклонив голову на бок

— Уже знал?

— Догадывался. Это предсказуемо, — Николас холодно улыбнулся мне. — Иначе не сидел бы там, где сижу.

      Мы выдержали паузу. Никто не отводил взгляда.

— Значит, не придётся тратить время на уговоры, — сказал я жёстко. — Я хочу встретиться с ними, — выдавил я наконец. Голос дрогнул, но я не заботился.

     Мне казалось  Николас прекрасно осознает, что я не хочу им вредить. Они были моей семьей о которой я не знал.

     Николас прищурился, впервые за всё время что-то изменилось в его взгляде. Он словно оценивал меня заново, как бойца на ринге.

— Их жизнь — не лёгкая прогулка. Недавно Полинниану пытались убить. Дважды.

     Я тяжело сглотнул. Я не видел их, но что-то во мне уже кричало. Уничтожить. Я хотел убить людей, которые позволили поднять оружие на нее.

— Аделию, мою жену, — При ее упоминание его голос смягчился — Всю жизнь пытаются убить. У нас есть дети, Габриель. И я не хочу что бы они жили без матерей или отцов. Поэтому я стою стеной за свою семью. Если придется я буду уничтожать, — Стоит стеной. Как Рон. Как был готов я стоять за своих братьев.

   Это было открытой угрозой мне. Но я не собирался вредить им. Никому.

— Я накопал на тебя кое что. Без помощи Мэддокса. — Он сделал театральную паузу. — Или его зовут Ной? — Я прищурил глаза, ухмыляясь. Теперь я понимаю, почему этот человек был так влиятелен. — Я знаю кто ты. И знаю на какую жестокость ты можешь пойти

   Я вспомнил как кромсал людей в клетке.  Как ломал им кости для выживания. И своего удовольствия.

— У меня вдруг появилась догадка, что если человек, у которого хватило наглости стереть твое имя с лица земли. И человек, у которого хватило смелости угрожать мне и объявить войну. Это все одна личность.

    Он усмехнулся и его глаза свернули. Вероятно, он никому еще не рассказал об этом. Кроме меня.

    Именно поэтому в комнате не было ни его брата, ни Ноя.

    Это либо проверка. Либо первая попытка мне довериться, Которую я не должен провалить

— Враг моего врага – Мой друг. А у нас с тобой один общий противник, Габриель

— Тогда мы оба опасны, Николас. И нашим женщинам опасно находится рядом с нами. — Я припомнил фразу Массимо и наклонил голову

— Что-то мне подсказывает, Николас, что в этой комнате твою голову жаждут куда сильней, чем мою, — Я ухмыльнулся ему, и он ответил мне тем же дерзким оскалом.

— Возможно, я все таки вижу сходства между тобой и Полиннианой

   Упоминание о сестре, которая даже не знает о моем существование, оставила дыру на сердце и мне стало необходимо ее чем-то залатать.

—  Я хочу их видеть, и я это сделаю.

Нико усмехнулся, качнув головой.

— Ты сделаешь это — но на моих условиях.

— Не люблю когда мне диктуют, — ответил я, шагнув ближе.

— А я не люблю, когда мне перечат, — холодно парировал он.

      Мы столкнулись лбами — не физически, но ощущение было именно такое. Каждый держал линию. Ни шагу назад.  Николас наконец выпрямился, отступил на полшага — жест не слабости, а контроля.

— Я не враг тебе, Габриель. Если бы хотел, ты бы не стоял сейчас передо мной.

Я молча сжал челюсть.

— Ты увидишь их, — Его голос был твёрдым. — Но я буду рядом. Всегда. Ни слова без меня. Ни шага без меня. Это цена.

— А если я откажусь? — спросил я, проверяя его.

     Николас улыбнулся едва заметно, уголком губ.

— Тогда ты их не увидишь вовсе. Ты и себя больше не увидишь, — Смерть. Вот что он мне обещал.

   Мы снова обменялись долгим взглядом. На этот раз я понял: он не блефует. Я кивнул.

— Хорошо. Пусть будет так. Но однажды условия назову я.

В его глазах блеснула искра — то ли уважения, то ли вызова.

— Жду этого дня. — Он развернулся и направился к выходу. — Посмотрим, доживёшь ли ты до него.

    Николас развернулся, собираясь уходить. Это посещение было слишком темным для нас двоих. Для троих так тем более.

    Мужчина стоял напротив нас, с такими же коричнево рыжими волосами, как у Ливии. С таким же глубоким взглядом.

    Он был в непонимание того, что здесь происходит, но осознание пришло достаточно быстро. Его лицо исказилось от гнева и ненависти

— Где она? — Николас наклонил голову на бок, будто уже знал этого человека

— Удачи, Габриель, — Его серые глаза скользнули по мне, оставляя на теле глубокие кровоточащие раны, но я кинул оскал, ожидая когда ублюдок скроется за дверью. Даже если этот ублюдок был моим спасением и лотерейным билетом к встречи с семьей.

      Я хотел развернуться и двинуться к моей душе, но тяжелый каменный взгляд пригвоздил меня к полу, отчего я застыл. Парень двинулся на меня, не боясь моей пушки

  Что-то подсказывало — Он никогда не отступит.

— Где моя сестра? — Ливия услышав новый голос, вышла из комнаты, взглянув на меня и парня рядом со мной

— Фенрис, — Он бросился к ней, обнимая и что-то во мне ощутило укол. Ревности. И жажды оказаться на его месте.

    Взгляд Ливии прошелся на дверь, где все еще стоял Николас Строганов. Клянусь, я увидел как Ливия опасно прищурила глаза, говоря убраться ему из квартиры.

И он послушал ее!

   Не знаю что он увидел в этом взгляде. Что-то знакомое или опасное. Или что-то еще.

    Но дверь за ним захлопнулась. А я остался с мыслью: мы с ним оба только что подписали негласное перемирие. Но война между нами — ещё впереди.

Сёстры... у меня есть сёстры. Я смогу их увидеть. Я смогу наконец перестать быть «Нулем» или «606».

    Все налаживается.

Что-то на груди полегчало. Груз сняли с плеч и смог вдохнуть полной грудью, позабыв обо всех проблемах.

— Что здесь творится, Лив? Я хочу знать

    Голос Фенриса вывел меня из транса, и я вдруг вспомнил о проблеме:

    Пистолет как еще в моих руках с а Фенрис, брат Ливии, о котором я не знал, стоит напротив

Блять.