Глава 24

Джим

Моя смена началась с разлива кленового сиропа в столовой. Небольшие катастрофы продолжались до обеда, и я часами не мог поднять голову. Мои мысли возвращались к Тее каждую минуту.– Она в комнате отдыха, – сказала Рита, поймав меня в коридоре и словно прочитав мои мысли. – Можешь ее проверить?«Спасибо, Рита».– Конечно.Тея сидела, согнувшись над холстом и капая на него желтой краской со своих рук. Она работала лихорадочно, как будто кто-то ее подгонял. Прекрасный хаос больших ярких всплесков цвета, проливающихся за границы холста на пол.Тея глянула на меня, когда я подошел, затем вернулась к рисованию. Пот блестел на ее груди, отчего маленькое ожерелье с бледно-зеленым камнем прилипло к коже.– Творческий застой кончился, – сообщила Тея.– Вижу.– Это то, что я чувствую, Джимми, – пояснила она, проводя руками, покрытыми желтой краской. – А этот маленький холст – санаторий. Он слишком тесный для меня.Она сделала последний штрих и поднялась на ноги. Мы встали рядом над картиной.– Ты когда-нибудь был в Нью-Йорке? – спросила Тея.– Нет.– И я нет. Я всегда мечтала туда попасть, еще с самого детства. Я хочу увидеть огни Таймс-сквер. Хочу подняться на вершину Эмпайр-стейт-билдинг и посмотреть, как оттуда выглядит мир. Хочу погулять по Центральному парку и съесть хот-дог у уличного торговца. Я хочу всего этого и не хочу ждать.– Тея…Она повернулась ко мне лицом.– Я мечтала об этом до аварии. Я всегда представляла жизнь именно так. Но меня поставили на паузу на два года, а мечта продолжила расти. Она переросла меня. Жизнь, которая у меня не случилась, накапливалась, и я разорвусь, если не проживу ее.– Я тоже хочу этого для тебя.– Правда?– Но я думаю, тебе стоит подождать еще немного и посмотреть…– Вот что ты делаешь сам? – тихо спросила она. – Ждешь, чтобы вернуться в школу, чтобы стать логопедом? А до тех пор? Знаешь, что происходит, пока ты ждешь? Ничего. А потом осознаешь, что прошли годы. Я так больше не могу. Не могу.Я поднял подбородок.– О чем ты?– Я не собираюсь оставаться здесь. Я выйду через парадную дверь и поеду автостопом в Нью-Йорк, если придется.Я представил, как она, молодая и красивая, идет по дороге в своих коротких шортах и ловит попутку, где ей может попасться любой урод. Вроде Бретта, который с виду казался дружелюбным, а внутри…– Чего хмуришься? – уперев руки в бедра спросила Тея.– Мне не нравится затея с автостопом.– Серьезно?– Да.– И что ты будешь делать? Скажешь моей сестре?– Может быть.Ее глаза сузились.– Лжец.Мы смотрели друг на друга, эмоции кипели в нас обоих. Ее щеки раскраснелись, и у меня зудели руки схватить Тею и поцеловать ее упрямый рот. Мы бросали друг другу вызов прочесть, что стоит за нашими резкими словами.«Я забочусь о тебе».«Докажи».Я моргнул первым.– Ладно. Я бы не сказал ей. Но я не хочу, чтобы ты пострадала.Руки Теи опустились, и ее голос смягчился.– А я не хочу впустую тратить время в коробке. «Голубой хребет» больше, чем та маленькая комната, где я сидела в заточении два года, но все равно по сути та же тюрьма. – Она подошла ближе ко мне. – Невидимые часы висят над моей головой, и минуты тикают. Я потеряла два года. Теперь каждую секунду, когда я не там, не делаю то, что приносит мне счастье, я просто теряю время.Я чувствовал тепло ее кожи и аромат духов – что-то цветочное и легкое – вперемешку с резким запахом акриловой желтой краски на руках Теи.– Я хочу жить, Джимми. А ты?– Я не знаю, что это значит, – признался я, понимая, что мое собственное существование на автопилоте тоже похоже на тюрьму; ту, что я сам себе построил.– Жить по-настоящему, – пояснила Тея. – Не просто существовать.Я кивнул.– У тебя должна быть жизнь, Джимми. – Она подняла голову вверх. – Выйди в мир и… – Ее рука легла мне на грудь, прямо над сердцем. – …возьми что хочешь.У Теи перехватило дыхание, когда я обнял ее за талию и прижал к себе. «Взял» ее себе. Моя голова наклонилась к ней, притянутая невидимой силой, которой я не мог противиться. Легкая улыбка мелькнула на губах Теи, прежде чем они приоткрылись, готовые к моему поцелую. Мои глаза впитывали каждую черточку ее изящного лица, в то время как свободная рука скользнула в волосы Теи, которые оказались мягче, чем я представлял в своем воспаленном воображении. Я сжал кулак, осторожно потянул, и она слегка ахнула. Ее губы раскрылись шире, приглашая меня внутрь.Я никогда и ничего в своей жизни так не хотел…– Да, Джимми, – прошептала она.Взять то, что я хочу…Вдох. Как дайвер, готовый нырнуть в ее глубины. Выдох.Наши губы соприкоснулись.– Что, черт возьми, происходит?Воздух зазвенел от вторжения. Мы отпрыгнули друг от друга, мое сердце колотилось в груди.– Господи, Делия, – задыхаясь, произнесла Тея. – Не твое дело, что происходит. – Ее глаза все еще были прикованы к моим. – Джимми, не надо, –сказала она, когда я начал отстраняться.Но я отпустил Тею, мгновенно почувствовав пустоту и холод; ее тело и яркая жизнь больше не пульсировали в моих руках.«Не здесь, – хотел я сказать ей. – Я не хочу здесь».– Это н-н-не… профессионально, – удалось мне выдавить.– На сей раз я с ним согласна, – сказала Делия, уставившись на меня. – Он может потерять работу из-за неуместного поведения с резидентом.Тея сжала зубы.– Делия, я люблю тебя, но ты зашла далеко. Слишком далеко. Я даже не могу смотреть на тебя сейчас. – Она повернулась ко мне, почти умоляя. – Не сдавайся, Джимми. Пожалуйста.Тея выбежала из комнаты, и мы с Делией остались одни. Она медленно повернулась ко мне с каменным выражением лица.– Моя сестра импульсивна и эмоциональна после того, как несколько дней назад вышла из двухлетней комы, – заговорила Делия медленно, низко и твердо. – Если ты думаешь, будто она знает, чего хочет в этих обстоятельствах… Только попытайся еще хоть раз ее коснуться!– Мисс Хьюз…– Это было твое первое и последнее предупреждение, – сказала она. – Акцент на «последнее».Она вышла, оставив меня наедине с картиной Теи. Не цепочками слов, а другим видом крика о помощи.Я закончил свою смену и ночью покинул санаторий, не переодеваясь и нис кем не разговаривая. Я гнал на своем мотоцикле по извилистой дороге прочь от «Голубого хребта». Я вписывался в повороты, чувствуя, как меня захлестывает адреналин. Я пытался воссоздать то же, что ощутил, когда держал Тею в своих руках.Дома, в своем маленьком темном жилище, я пошел в ванную, чтобы умыться холодной водой. Затем уставился на отражение в зеркале.На мне все еще была моя форма – простая белая рубашка и брюки. Но теперь белизну пересекала желтая полоса по правой стороне моей талии, где Тея меня коснулась. А посередине груди сиял отпечаток руки Теи, ярко-желтый, маленький и изящный. Растопыренные пальцы, словно звезда, накрывали мое сердце.