Глава 11

Джим

После того, как Бретт испортил прошлую попытку, я решил подготовиться еще лучше. Вернулся в художественный магазин и купил мольберт, халат и один из этих подносов с отверстием для большого пальца. Нашел брезент в одном из шкафов и расстелил его под мольбертом в комнате отдыха, чтобы защитить старый линолеум. У меня было ощущение, что Тея, когда рисовала, не сдерживалась.Закончив подготовку, я бросил взгляд на Алонзо, который стоял у поста медсестры. Сегодня мы Делию не ждали, но он дежурил там, чтобы в случае чего вмешаться. Доверие, которое Алонзо мне выказал, невероятно грело душу. Если все пойдет наперекосяк, то не только навредит Тее, но и уничтожит меня.Алонзо глянул куда-то в коридор, а затем снова посмотрел на меня.– Она идет.Рита привела Тею, и я присоединился к ним у двери.– Привет, мисс Хьюз.Тея посмотрела на мой бейдж.– Привет … Джим?– Джимми, – поправил я. – У меня для вас кое-что есть.Ее улыбка стала шире.– О да? Это мой день рождения?Мой мозг вошел в штопор.«Правда, сегодня? Она думала, что сегодня ее день рождения? Все-таки отличала один день от другого?»– Боже, успокойся, Джимми. Я дразнюсь. – Тея засмеялась, но улыбка вдруг исчезла с ее лица. Она увидела мои приготовления и медленно пошла к художественной мини-студии. – Это… для меня?– Да, – сказал я. – Вам нравится?– Нравится?Тея повернулась ко мне и обняла меня за шею. На долю секунды время остановилось, и у меня в руках оказалась эта девушка. Теплые объятия после стольких лет одиночества. Она быстро отпустила меня, оставив шататься, и пошла к мольберту, где провела пальцами по краю холста.– Черт возьми, Джимми, это потрясающе. Я не рисовала с… как давно?– Два года, мисс Хьюз, – сказал я, сунув руки в карманы. – Давно пора продолжить.Она подарила мне еще одну чудесную улыбку.– Спасибо. Я тоже так думаю.Пока она выдавливала краски, я бросил взгляд через плечо. Рита сияла и беззвучно изображала аплодисменты. Алонзо кивнул мне со спокойным одобрением. Как гордые родители, которых у меня никогда не было.«Черт, не глупи».Я сосредоточился на Тее, убедившись, что с ней все в порядке. Она уже размазала краску по палитре и принялась за работу. Никаких цепочек слов. Даже не пирамида. По крайней мере, насколько я мог сказать.В течение двадцати минут мы с Ритой и Алонзо смотрели, как Тея рисует. Ярко-синие полосы по верхней части холста, темно-серые вдоль низа с высокими прямоугольными колоннами, поднимающимися из серого в синий. Пока только очертания. Намеки на то, что должно еще прийти. Что бы ни делала Тея, задумка была слишком большой для одного раза.– Обелиски? – пробормотала Рита. – Они тоже египетские?– Не знаю, – сказал я.Рита и Алонзо отошли, чтобы поработать с другими резидентами в комнате отдыха. Я принялся наводить порядок, но выполнял работу вполруки, всегда выглядывая любые признаки беспокойства у Теи. Ничего. Она была поглощена процессом. Я сомневался, что она бы услышала, если бы разбилось окно.И ни одной перезагрузки. Твою мать…– Рита. – Я помахал ей. – Когда была последняя перезагрузка?– До того, как она спустилась.– Это сколько, больше двадцати минут назад? У нее уже должно случится три или четыре, верно? Но она…– Рисует не останавливаясь.Мы обменялись торжествующими взглядами. Тея рисовала еще тридцать минут подряд, а потом Рита посмотрела на часы.– Не хочу прерывать, но я должна забрать ее обратно. – Она шагнула вперед и коснулась руки Теи. – Мисс Хьюз?Тея замерла и моргнула.– Сколько уже прошло?– Два года, – ответила Рита. – Врачи работают над вашим делом.Тея посмотрела на палитру и кисть в своей руке, халат, накинутый поверх тусклой одежды, и обратно на незаконченную картину.– Я ее нарисовала, – сказала она. Это был не вопрос.– Да – подтвердила Рита. – Очень красиво, и вы можете поработать над ней снова после отдыха.Тея просияла, и ее тело расслабилось. Никакого приступа.Я откинулся на стену, облегчение пробежало по моим венам. Счастье настолько сильное, что казалось незаконным.«Сработало».– Потрясающе. – Тея отложила краски и сняла халат. – Не так уж плохо, верно? Я имею в виду, для начала. Конечно, работа еще не закончена. Даже близко нет. Но я смогу вернуться?– Конечно, – сказала Рита. – Вы проголодались? Хотите перекусить?Тея секунду подумала.– Ужасно.Рита улыбнулась мне, когда вела Тею из комнаты. Через несколько минут все, что она сделала, будет стерто.«Но Тея может вернуться завтра. Или можно поставить мольберт в ее комнате. Она не должна останавливаться…»– Ладно, придержи коней, – посмеиваясь, сказал Алонзо. – Я знаю, куда летят твои мысли, но давай двигаться шаг за шагом.– Она выглядела вполне счастливой, верно?– Она выглядела очень счастливой. – Он скрестил руки, не встречаясь со мной взглядом. – Ты знаешь, что я заправляю этим заведением, пытаясь не дать ему развалиться. Потому что это важно.Я кивнул.– Но важно не только это. – Он похлопал меня по плечу и посмотрел прямо в глаза. – Ты отлично справился, Джим.Меня снова охватила иллюзия отношений отца и сына, и я скрестил руки на груди, не уверенный, хочу ли это поддерживать.– Спасибо.Алонзо кашлянул и отвернулся.– Кстати, о разваливании, я сто лет назад отправил парня починить дыру в кладовке. Лучше иди посмотри, что он там возится.И поспешно вышел из комнаты отдыха, а я повернулся к картине Теи. Высокие, грубые, прямоугольные фигуры тянулись в синее небо. Я не знал, что это значит, но там не было цепочек слов, не было криков о помощи, и это делало незаконченную картину шедевром в моих глазах.

* * *

В семь утра следующего дня жара уже давала о себе знать. Я вошел в прохладные пределы санатория и увидел, как Бретт Додсон наклонился над стойкой, смеясь вместе с Джулс.– Как тебе ночная смена? – спрашивала она.– Скучно до чертиков, – сказал Бретт. – И еще три недели так. Алонзо ублюдок.Я громко хлопнул дверью.Они оба повернулись. Лицо Бретта расплылось в усмешке, как будто ему наплевать на весь мир.– Привет, Джим. Как дела?– Доброе утро, Джим, – поздоровалась Джули. – Что случилось? Кошка язык съела?Бретт усмехнулся в кулак.Страх, гнев и унижение сплелись у меня в животе, как и каждый день моей жизни, пока я был ребенком. Но я не затем одолел хамство старшеклассников, чтобы все началось здесь сначала.– Кошка съела язык? – повторил я, переводя взгляд с Бретта на Джулс. – И это все, что вы придумали? Даже заикание не изобразили.– Эй, да все нормально, чувак, – отмахнулся Бретт. – Я как раз рассказывал ей, что вчера случилось. – Он повернулся к Джулс. – Ты не шути.Она посмотрела на него и расхохоталась.Он полный говнюк. Они оба.Вдох. Выдох.– Наслаждайся тремя неделями ночных смен, – пожелал я ему, проходя мимо.Бретт лениво улыбнулся.– О, уверен, я найду способ их скрасить.

* * *

Тея стояла в своем углу, напевая про себя. Мои наушники в ее ушах, мой телефон в ее кармане. Она пританцовывала и рисовала.– Я никогда не видела ее такой счастливой, – сказала Рита. – Эти последние несколько дней будто свет у нее внутри включили. И он не отключается даже при перезагрузке. Как будто…– Она знает, – подсказал я.Глаза Риты наполнились слезами.– Боже, может быть, она знает. Я вспоминаю все случаи, когда была занята и перегружена работой… Делия сказала, что ей нравится «Офис», поэтому я на несколько часов сажала Тею перед телевизором, а ведь она могла…– Теперь она счастлива, – перебил я. – Вот что имеет значение.– Да, я согласна. И все благодаря тебе. – Она покачала головой. – Боже, посмотри на эту картину.Грубые обелиски теперь стали высокими небоскребами Нью-Йорка с Эмпайр-стейт-билдинг спереди и по центру. Вынужденная перспектива, как будто зритель смотрит на Манхэттен под большим углом, из-за чего здания вырастают из сетки улиц, словно букет. Желтые такси и машины, как детские игрушки, усеивали бульвары. Пышные пятна зелени представляли собой Центральный парк. Небо было чистым, голубым, а сверкающее солнце превращало металлические небоскребы в совершенные серебряные и медные стержни.«Это был шедевр, как и предсказывала Делия».– Что, черт возьми, происходит?Мы с Ритой обернулись. Как будто мои мысли ее вызвали, Делия Хьюз в своем темно-синем костюме прошла через комнату отдыха, не сводя глаз с сестры, которая все еще растворялась в работе и музыке. На мгновение темные, жесткие глаза Делии смягчились. Я почти видел, как она вспоминает сестру до аварии. Может быть, Тея вот так же рисовала дома, когда их родители были живы и здоровы.– Она всегда хотела поехать в Нью-Йорк, – тихо и печально пробормотала Делия.Затем выражение ее лица снова стало каменным, и она обернулась к нам с Ритой.– Чья это была затея? Не доктора Стивенса, я полагаю.Я открыл рот, но Рита вмешалась.– Моя, – сказала она. – Я почувствовала, что двух лет достаточно, чтобы Тея обжилась в «Голубом хребте», и пришло время возобновить деятельность, которой она наслаждалась до аварии.Алонзо ворвался в комнату отдыха, затем остановился, увидев Делию. Он разгладил переднюю часть своей белой униформы и присоединился к нам.– Мисс Хьюз, – медленно сказал он.– Почему меня не уведомили об этом? – Делия взмахнула рукой в направлении Теи.– Это немедицинская помощь, – пояснил Алонзо. – Мы уполномочены…– А если у нее случился приступ? Они же медицинские по природе, не так ли?– Да, но…– Но вы чувствуете, что вполне приемлемо своей немедицинской помощью спровоцировать у моей сестры медицинский приступ, и что дальше? Вы думали, что будет дальше?– У нее не было приступа, мисс Хьюз, – сказала Рита. – Ни разу за несколько дней.– Пока нет.– Ей же нравится. Я никогда еще не видела ее такой живой.– И она рисует шедевр, не меньше, – добавила Делия. – Я же сказала, я не хочу, чтобы СМИ устраивали цирк из жизни Теи. Не хочу, чтобы весь мир наблюдал за красивой молодой девушкой с повреждением мозга, как за экспонатом на выставке.– Поверьте, о ее живописи не просочится ни слова, – сказала Рита. – Это предусматривается правилами, о неразглашении медицинской тайны медперсоналом. Любой, кто вытащит ее работу за пределы этого учреждения, будет уволен или даже пойдет под суд. Я гарантирую, наш персонал это понимает.Делия минуту смотрела на Риту, о чем-то размышляя. Затем обернулась ко мне.– А вы? Вы понимаете?Я кивнул, выдерживая ее взгляд.– Да.– Какое вы к этому имеете отношение?– Джим каждый день работает с Теей, – осторожно сказала Рита. – Мы все вовлечены в уход за ней. Разрешите Тее рисовать, это делает ее такой счастливой.– Она не может быть счастлива, – отрезала Делия. – Она не может вспомнить, каково это – быть счастливой.– Делия, – мягко сказала Рита. – Посмотрите на нее.Та последовала совету, и ее взгляд смягчился.– Что ж, – сказала она через минуту. – Посмотрим. Мне бы хотелось, чтобы доктор Стивенс узнал об этом. И, похоже, я буду регулярно навещать вас ближайшие несколько дней, чтобы присмотреть за Теей. Если у нее случится хоть малейший откат…– Делия, – позвала Тея, отвлекаясь от работы. Едва наушники покинули ее уши, как она застыла, судорога свела тело. Первый приступ за все эти дни. Я посмотрел вслед Делии, когда она присоединилась к сестре.«Единственное, что вызывает у Теи приступы, – это ты».– Тебе не нужно было меня прикрывать, – сказал я Рите.– Думаю, нужно, – возразила Рита. – Делия не хочет, чтобы мужчины оказывали внимание ее сестре. В любом случае я поддерживаю это. – Она указала на Тею, которая теперь оживленно обсуждала свою картину. – Я не лукавила. За все годы, что работаю с Теей, я никогда не видела ее такой счастливой.Я принял эту победу – и свою метлу – и вернулся к работе. Я подмел коридоры и фойе, радуясь тому, что Джулс ушла на очередной перекур. Я направился в столовую, где обнаружил Делию Хьюз, сидящую в одиночестве за столом у окна, с чашкой кофе. Ее взгляд блуждал по лесу за пределами санатория.Она услышала мои шаги и обернулась.– Я знаю, это ты достал моей сестре краски. Я вижу, как ты смотришь на нее.Не было никакого смысла отступать или бежать, как трус. Я пересек комнату и сел за соседний стол, положив метлу на колени.– Это была моя идея, – сказал я. – Рита прикрыла меня, потому что я знаю, как это выглядит.– Правда?– Я просто хочу, чтобы Тея была счастлива. Все. Ничего больше.– Я же говорила, она не может вспомнить, что такое счастье.– Может быть, она может.Делия мотнула головой.– Ты не доктор.– Нет, – сказал я сквозь стиснутые зубы. – Но я видел ее цепочки слов.– Доктор Стивенс говорит, там не о чем беспокоиться.– Но…– Позволь мне выразиться яснее, – перебила Делия. – Он говорит, что от них врачам никакого толку. Ты понимаешь разницу?Она уставилась на меня, бросая вызов. Слово санитара против диагноза нейрохирурга. Я попробовал зайти с другой стороны.– Почему вы приходите сюда два раза в неделю? Полтора часа от Ричмонда, столько же обратно. Зачем?Делия фыркнула.– Потому что она моя сестра.– Вы можете жить хоть на Луне, она все равно не помнит, верно?– Она нуждается во мне. Когда я прихожу, она…– Радуется?– Расстраивается, мистер Уилан. – Ее голос был горьким. – У нее каждый раз припадок. Она так рада меня видеть, что у нее случается замыкание в мозгу.Горе от потери всей семьи было написано в каждой жесткой линии лица Делии.– Я знаю, все думают, что я слишком строгая, – сказала она почти про себя. – Слишком дисциплинированная. Тея всегда была веселой. Постоянно шутила, даже в самые трудные времена. Она могла заставить всех улыбаться, просто войдя в комнату. Я же входила в комнату, и никто не замечал. Она слишком громко смеялась и легко плакала. Когда нашу кошку сбила машина, Тея рыдала за нас обеих, поэтому я не стала.– Она выпрямилась и разгладила юбку. – Но это нормально. Кто-то должен был обо всем позаботиться. Взять на себя ответственность. Кто-то должен был устроить похороны наших родителей. Найти место, где о Тее позаботятся. Кто не жил бы по ту сторону океана или не спустил бы все деньги за год. Кто-то должен был все это делать, верно?Я кивнул.– Вт поэтому я и злодейка, раз не хочу, чтобы Тея рисовала. Потому что боюсь, вдруг это вызовет приступ. Потому что я вызываю приступы. Я делаю ей больно… – Она сглотнула. – Я причиняю ей боль одним своим присутствием.– Я не думаю, что это правда, – сказал я.– Нет? Я единственный человек, кого она помнит по имени. Я единственная связь с ее прошлым, за которую она может держаться. Я и ее искусство. – Делия фыркнула и промокнула глаза салфеткой. – Боюсь, если она станет рисовать, это больше навредит, чем поможет. Боюсь, однажды у нее случится приступ – последний приступ – и тогда ее тоже не станет.Теперь я чувствовал себя дерьмом из-за того, что не пытался понять ее точку зрения.– Извините, я…– Извините, я действовал, не задумываясь? Или думал другой частью своего тела?– Никогда, – тихо сказал я. – Я бы никогда себе такого не позволил.– И у меня нет иного выбора, кроме как поверить тебе, – сказала Делия, опуская салфетку. – Мне пора идти.Она взяла сумочку и начала подниматься.Скажи сейчас или замолчи навсегда.– Мисс Хьюз, я думаю, у Теи приступы при виде вас, потому что она помнит свою жизнь с вами.– Нет, – сказала Делия. – Она не может.– Я думаю, может, – ответил я как можно мягче. – По-своему.Делия замерла, уставилась на меня, и ее глаза заблестели.– Я… я не хочу, чтобы она страдала. Я не могу даже думать, что она страдает. Если бы я считала, что… – Она выпрямилась. – Ее нейропсихолог должен знать, что вы думаете. Он составляет ее план лечения. Говорит, главное – сохранять спокойствие.– А как насчет того, чтобы дать ей шанс?– Шанс на что?– На жизнь.– Какую жизнь? – крикнула Делия. – У нее нет жизни, но она жива. И она – все, что у меня осталось. – Теперь она накинулась на меня. – Что ты знаешь об этом? Ты санитар. Иди протирай пол и оставь мою сестру в покое.Она выбежала прочь, оставив меня с метлой в руке в пустой столовой, ждущей уборки.