Глава 7

Джим

Я был в комнате отдыха сотрудников, бездельничал свои законные пятнадцать минут, когда в помещение ворвалась Рита.– О Джим, слава богу, ты здесь.– Что случилось?– Мне надо позаботиться о мисс Перкинс, а медсестра Эрик сегодня на больничном. Ты не можешь сводить мисс Хьюз на ее ЗСВ?Я колебался. Последние несколько дней мне удавалось избегать Теи. Делать свою работу. Никуда не лезть. Я не разговаривал с ней в комнате отдыха и уж точно не собирался думать о ее словесных цепочках. Я должен был верить Алонзо, что доктора знают свое дело, иначе я бы сошел с ума.– Извини, я знаю, что у тебя перерыв, – продолжила Рита. – Я бы не стала просить, но больше никого нет…– Нет-нет, все в порядке, – заверил я. – Я могу ей заняться.«Вот тебе и «никуда не лезть».– Спасибо огромное. Она в кафетерии, заканчивает перекус. – Она побарабанила по дверному косяку. – Ты не поторопишься, пока она снова не побрела к входной двери?..Я направился в столовую. В коридоре снаружи стояла совершенно незнакомая доктор и беседовала с другими специалистами из Роанока. Лет тридцать пять, гладкие черные волосы, острый умный взгляд.– Эй, Хоакин, – окликнул я, когда он проходил мимо. – Кто это?– Доктор Кристина Чен, – ответил приятель. – Новая специалистка из Австралии. Вроде интересуется мисс Хьюз.– Интересуется? Что это означает?Хоакин пожал плечами.– Ты хоть раз видел доктора Стивенса? Я тоже, – сказал он, прежде чем я успел ответить. – Интерес лучше, чем ничего.Я кивнул. Уже несколько дней я говорил Тее, что доктора работают над ее делом. Возможно, эти слова наконец стали правдой.Тея сидела за столом перед пустой тарелкой и половиной стакана лимонада. Она была одета в обычную тусклую форму, но летнее солнце, струящееся из высоких окон, превращало ее в красавицу.Судя по нервному взгляду, только что случилась перезагрузка. Я поспешил к столу.– Сколько уже прошло? – спросила она, когда я еще был на полпути.– Два года, мисс Хьюз.Она кивнула, с облегчением вздохнула, и ее глаза устремились к моему бейджу.– Спасибо… Джим. Я попала в аварию. Врачи пытаются выяснить, что со мной не так. – Она протянула руку. – Я Тея.Я заставил себя перестать считать наши знакомства и выдержал ее энергичное рукопожатие.– Хотите пойти на прогулку?Лицо Теи вспыхнуло в улыбке, от которой у меня заболело в груди.– Мне бы очень хотелось. Ты мой сопровождающий?Я кивнул.Она подняла бровь.– Что ж?..– О, верно…Я предложил ей свою руку, и Тея, посмеиваясь, приняла ее. Мы отправились к задней двери, что выходила на огороженную территорию.– Какой прекрасный день, – сказала Тея, поворачиваясь лицом к солнцу.Жара накрыла нас густым влажным одеялом. Насекомые гудели. Пышная зеленая трава угрожала иссечь каменную дорожку. С правой стороны виднелась высокая ограда, а с другой стороны – густой лес. Я задавался вопросом, видела ли Тея только деревья и растения, а не забор, который удерживал ее внутри.– Ты ужасно тихий, Джим, – заметила она. – Не большой любитель поболтать?– Не особо.– А вот я наоборот. Сестра утверждает, что я никогда не затыкаюсь. – Тея посмотрела на меня. – Джим – это от Джеймса, да? Ты не похож на Джеймса. Даже на Джима. Скорее, Джимми. У тебя добрые глаза. Не возражаешь, если я буду звать тебя Джимми?– Не возражаю, – сказал я, а мое сердце болело и радовалось одновременно. То же самое, каждый раз.– Что-то тебя беспокоит, Джимми? – Тея сжала мою руку. – Что бы там ни думала Делия, я умею выслушать.– Н-ничто меня не беспокоит.Я ничего не мог поделать с трудностями Теи. И вдруг пожалел об этой прогулке.Тея склонила голову.– Ладно, но я вся твоя, если ты передумаешь. Особенно сейчас. Здесь так тихо.Уже дважды она упомянула тишину. Я задался вопросом, беспокоило ли ее безмолвие собственного разума – пустого без воспоминаний – больше, чем тишина этого влажного полудня.«Конечно, беспокоит. Потому что она знает. Ее цепочки слов тому свидетельство».Такое мышление никуда меня не приведет. Я не мог изменить будущее, но мог сделать что-то для нее в данный момент. На те пять минут, что у нее есть.– Ты любишь музыку?Лицо Теи загорелось.– Люблю? Музыка – это жизнь. Я бы убила ради возможности послушать пару мелодий прямо сейчас.Я потянулся за телефоном, чтобы включить ей какую-нибудь песню, и понял, что оставил его в своем шкафчике.«Дерьмо. А такой план был».– Как насчет тебя, Джимми? – спросила Тея. – Что ты слушаешь?– В основном олдскульный рок и металл.– Еще бы. А я тащусь от танцевальной и техно. Ты на чем-нибудь играешь?– На самом деле, нет.Она подтолкнула мою руку.– Обычно это означает «да, но я не хочу, чтобы кто-то знал».«Какая разница, если ты ей скажешь? Примерно через три минуты она все равно не вспомнит».– Я играю на гитаре. И немного пою. – Слова вылетели прежде, чем я успел их поймать.Тея остановилась и встала передо мной на дорожке.– Ты поешь?– Немного, – сознался я. Вот блин.– Ты поешь и играешь рок-музыку на гитаре. Боже, Джимми. Ты же понимаешь, как это сексуально, верно?Я кашлянул.– Н-н-нет…Она склонила голову, выражение ее лица смягчилось.– Я заставляю тебя нервничать?Вдох. Выдох. Черт, я говорил ей раньше.– У меня заикание. В детстве было хуже. Учительница сказала мне, что пение может помочь.Тея кивнула, затем ее улыбка вернулась.– Мне бы очень хотелось услышать, как ты поешь.Я уставился на нее. Я никогда ни перед кем не пел. Никогда.– Никого рядом нет, – настаивала она. – И здесь так тихо. Пожалуйста? Хоть чуть-чуть?– У меня нет с собой гитары.– А капелла сойдет, – заверила Тея.Живот свело, ладони взмокли.– Не стоит.– Ты уверен. Ведь…– Я уверен.Тея вздрогнула и отвернулась. Я выругал себя, осознав, сколько доверия Тея невольно проявляет ко всем, кто ее окружает. А ведь за исключением Делии, все в ее жизни были незнакомцами.– Извини, – сказал я. – Не х-хотел на тебя рявкать.– Нет, я сама виновата. Делия всегда твердит, что я чертовски настойчивая. Думаю, она права. – Тея нерешительно шлепнула меня по руке. – Ты мне ничего не должен. Я просто чувствую, что…– Что?– Будто так тихо, понимаешь? Не только здесь. – Она указала на землю. – А все время. Всегда. Знаю, это кажется бессмыслицей. Даже мне самой…Просто спой для нее, придурок. Сделай ее счастливой. Перезагрузка вот-вот грянет. Она не вспомнит.Боль в груди усилилась, словно невидимая рука сжимала сердце. Я боялся петь на людях, но перезагрузки я боялся больше. Как она разрушает все, что мы построили. Очередное знакомство. Очередная просьба называть меня Джимми. Но эти несколько минут у Теи будет то, что она хочет. Свежая струя в ее бесконечных циклах одинаковости.Так или иначе, речь же шла не обо мне. Если Тея в глубине души действительно знала о своей ситуации, то меньшее, чем я мог ей помочь, – это дать все, что она хотела.– Хорошо, – сказал я. – Спою.– В самом деле? – Лицо Теи загорелось. – Ура. Я готова.– Давай прогуляемся. Я не могу петь, когда ты на меня смотришь.Мы двинулись дальше по дорожке. Годы насмешек и издевательств едва не заставили меня передумать, но, не дав себе времени на сомнения, я начал петь – «Sweet Child O’Mine», низко, хрипло и медленно.Мы шли по тихой местности, а я пел о голубых глазах женщины, которая думала о дожде, о ее улыбке и таком красивом лице, что я мог заплакать, если бы засмотрелся на нее слишком долго. Я растворился в словах, запреты исчезали с каждым слогом, потому что я пел Тее. Я пел о Тее, и это была самая легкая вещь в мире…– Ты шутишь, что ли? – Она вдруг перебила меня, сжав мою руку.«Дерьмо. Вот и все. Перезагрузка».Но эти кристально-голубые глаза были полны удивления, благоговения и – Боже, помоги мне, – желания.– Ты так хорош. – Она закатала рукав своей уродливой бежевой рубашки. – Сейчас ужасная жара, но у меня мурашки по коже. Посмотри.Ее бледная, идеальная рука была покрыта гусиной кожей.– У тебя красивый голос, – сказала Тея более чувственным тоном. – Грубый, глубокий и… сексуальный.Я сглотнул. Господи, как я хотел ее поцеловать. Щеки Теи были пудрово-розовыми, и солнце блестело на ее волосах. Я хотел запустить в них руку, привлечь Тею к себе и поцеловать. Почувствовать ее улыбку на моей и ощутить сладость ее губ.– И ты вдобавок играешь на гитаре?– Д-д-да.Она слегка встряхнулась, и ее глаза наполнились уже знакомым отчаянием.– Боже, если бы только…– Если бы только – что?– Не знаю, – сказала она. – Мне так уютно с тобой. Это не имеет смысла. Мы не знаем друг друга. Ты первый человек, кого я увидела с тех пор, как вернулась.– Тея…– Что бы ни случилось, Джимми, пожалуйста, не прекращай мне петь. Хорошо?Я тяжело сглотнул.– Как ты думаешь, что произойдет?Вопрос был не из числа одобренных Алонзо, но я должен был его задать. Я должен был понять, знала ли она.– Я могу снова уйти, – сказала Тея странно глухим голосом. Она оглядела молчаливую землю под густым, тяжелым воздухом. Свою руку в моей. – Я не хочу снова уходить.Я крепко сжал ее пальцы.– Я тоже не хочу, чтобы ты ушла.Ее глаза наполнились слезами, и она приблизилась ко мне.– Джимми, – начала Тея, но остальная часть предложения была потеряна навсегда. Время истекло. Наши пять минут закончились.Я видел, как исчезаю в ее глазах, а затем снова появляюсь, когда Тея оглянулась.– Кто… – Она нахмурилась, вытащила свою руку из моей и сделала шаг назад.«Вспомни меня, Тея. Пожалуйста».Ее взгляд упал на мой бейдж.– Джим?Я кивнул, затаив дыхание.– Сколько уже прошло?Я выдохнул всю свою глупую, беспочвенную надежду.– Два года, мисс Хьюз.«Два года и пять минут».