part. 13

POV Чимин

МунБёль подкинула меня до дома. Больше со мной никто не вышел. Я шёл к своей квартире совершенно один. И Мэй тоже уехала, даже не посмотрев в мою сторону. Значит, мой план сработал?

— Сработало, — я обессиленно прижался спиной к двери, тем самым захлопнув её. И как-то неосознанно спустился на пол. Я даже не совсем понял, как так получилось. — Так легко сработало?

Воздуха стало не хватать в лёгких. Глаза заслезились.

— Что это? — я начал тереть глаза, чтобы ни одна слезинка не скатилась, но как на зло, слёзы скатывались ручьём, а я лишь размазывал их по лицу. — Да что ж такое...

От солёной жидкости начали чесаться щёки.

— КАКОГО ЧЁРТА ВСЁ ТАК СЛОЖИЛОСЬ!? — я крикнул. Крикнул и стукнул кулаками по паркету.

То самое красное пятно горело от боли.

— Ненавижу это. НЕНАВИЖУ! — я смотрел на красное пятно, которое сейчас было размером с ладошку, и понимал, что из-за этой чертовщины я просрал свою единственную любовь. В прямом смысле просрал, потому что такого дерьма я ещё никогда девушке не говорил. Её любовь и моя приносят существенную боль, которая всё сильнее меня к ней притягивает, но с огромной болью отталкивает. Это невыносимо. Я просто хочу любить. Без боли. Без боли, которую буду приносить я ей, потому что больно мне.

Ни одно обезболивающее не способно облегчить это, но сам факт того, что я его вколол, даёт надежду, что мне станет легче. Я понимал, что заболевание связанно с психосоматикой и чувствами, которые я испытываю. Которые сильнее любого чувства обычного человека.

Я битый час ошивался под дверью, глядя в потолок и думая, что мне дальше делать.

Ты же забудешь обо мне, Мэй?

Забудешь?

Это больно....

Потому что я не смогу.

POV Мэй

Неделя. С того момента прошла ровно неделя, а я всё ещё сдерживаюсь, чтобы после уроков не подойти к его университету и хотя бы глазком увидеть его.

План созрел в ту же секунду.

— Мне нужна будет пачка вина. Деньги вперёд, — тихо сказала я, нагнувшись над девушкой, которая покупала мне вино. Я под партой просунула ей деньги и посмотрела на неё. Она кивнула и я поняла, что завтра я смогу приступить к осуществлению плана.

Я не ошиблась. Девушка подошла ко мне, чтобы сунуть в портфель пачку вина, и улыбнулась. Отлично.

Еле дождавшись самоподготовки, я мигом ускакала в туалет. Всю пачку я не выпью там, стоит хоть немного её опустошить. Так и произошло. Глоток за глотком и половины уже нет. Я закрыла вино и бросила его в рюкзак. Меньше чем за час я дошла до дома Чимина, вздохнула и вошла внутрь. Пока я поднималась на его этаж, то смогла ещё немного опустошить пачку. Не выгонит же он меня пьяной? А если и выгонит, то мудак он.

Я жму на кнопку звонка, и практически сразу мне открывают дверь.

— Кто?

— Конь в пальто, — я даже не спрашивая разрешения вошла в квартиру и, разувшись, уселась с ногами на стул за столом.

— Что ты тут делаешь? — Чимин выглядел плохо. Он будто не спал несколько дней.

— Я знаю, что ты так не думаешь. Я о том, что ты как педофил со мной. Объясни нормально, — руки стали мёрзнуть.

— Это правда, — Чимин подошёл к холодильнику, достал молоко и, вылив небольшую порцию в кастрюльку, поставил на плиту греться. — Ты слишком мала для меня.

— Я же говорю, давай по адекватным причинам пройдёмся, — я тихо и упорно смотрела на Чимина. Он не поворачивался ко мне.

— Что мне ещё сказать, чтобы ты поверила? — парень вздохнул. Я ненароком посмотрела, что он делал. На столе лежал медицинский учебник, в тетради было начёркано. Плед на диване скомкан. Но грязной посуды не было...

— Правду. Что случилось? — Чимин ничего не сказал. Я ещё раз оглядела квартиру. На полу лежал фантик от кимбапа, который я тут же заметила. Подняв его, я двинулась к мусорке, пока Чимин хлопотал у плиты. И пока я выбрасывала целофановую обёртку, что-то привлекло мой взгляд в мусорке.

— Что это? — я тут же достала это "что-то" из урны. И этим "что-то" оказался шприц... — Какого чёрта, Чимин?

Я положила шприц на столешницу и быстро сократила расстояние между собой и парнем. Мои руки тут же легли на его руку и задрали рукав. Место укола было видно сразу.

— Это же обезболивающее? — было несложно провести логическую цепочку от синеющего пятна на руке парня. — Давай поедем в больницу. Так нельзя.

— Ты пила? — ничего себе. Я-то думала, что от меня за километр воротит...

— Давай поедем в больницу?

— Садись, пей молоко, и иди спать. Я разберусь с этим сам, — тихо сказал Пак. Он протянул мне кружку с молоком и подтолкнул в сторону стола.

— Это не ожог...

— Ты ошибаешься, — Чимин вернул рукав на место и снова сел за учебник.

— Нет, я не ошибаюсь. Что это? Оно было меньше. Я помню его размеры, когда ты только упал в обморок.

— Это только моё дело! — Чимин крикнул и совершенно пустыми глазами посмотрел на меня.

— Не кричи на меня, — я же голос не повышала, но смотрела в его глаза. — Пожалуйста, — я делаю несколько шагов к нему и наконец-то сближаюсь с ним. — Скажи мне, что это.

— Это результат того, что я чувствую. Каждый раз, когда думаю о тебе, когда мы друг к другу прикасаемся. Любое взаимодействие с тобой приносит мне боль. Не всегда, но мне больно, — Чимин разговаривал на повышенных тонах. — Я просто не хочу, чтобы было тебе больно. А я знаю, что ты будешь чувствовать, если я буду испытывать такую боль из-за своих чувств. Я не знаю, как их выразить так, чтобы действительно показать, как сильно ты мне нравишься.

— А может это всё из-за того, что ты сам себе ещё не признался? Ты не то что себе, ты и мне не признался. И только ли я тебе нравлюсь? Я тебе просто нравлюсь или ты меня любишь?

— Какая разница? — глаза Чимина заблестели слезами, но ни одна слезинка ещё не скатилась за границы век.

— Огромная. Просто скажи мне, что ты ко мне сейчас чувствуешь, — я всё ещё держала парня за руку.

— Я тебя люблю, — Пак прошептал это так обессиленно, что у меня на душе заскребли кошки. Парень опустился на пол, и я спустилась прямо к нему, обнимая его.

— Я тоже тебя люблю. Мы придумаем, что с этим сделать, хорошо? — я поглаживала его по спине. Парень положил свою голову мне на плечо и обнял меня в ответ. — Ну и стоило себя вести так глупо, страдать? Мы могли просто об этом поговорить, — Пак хлюпнул. — Давай договоримся. Мы всё будем обсуждать. Хорошо?

— Хорошо, — Чимин прижался к моему плечу ещё сильнее, что заставило мои глаза так же заслезиться. А как мы решим эту проблему?

Телефон в пиджаке завибрировал. На дисплее высветилось имя сестры, и я сразу же подняла телефон.

— Да, Лин? Я у Чимина, не волнуйся.

— У какого такого Чимина? И что ты там делаешь? — из трубки почему-то раздался голос мамы. Я закусила губы, зажмурилась и поняла, что теперь получу не только я, но и Лин. Хотя Лин бы и так получила в первую очередь. Нужно как-то выкручиваться.

— Чимин — это двоюродный брат моей одноклассницы. Мы сегодня у него задержимся, потому что на самоподготовке есть надоедливая одноклассница...

— И это правда? — мама произнесла это с таким подозрением, что я уже успела подумать, что она вовсе не поверит.

— Могу тебе дать с ним поговорить, — я знала, что мама не попросит Чимина к трубке, потому что она не любит напрягать других.

— Не нужно. Но я с тобой поговорю ещё.

— Почему мобильник Лин у тебя? — из моих размышлений я никак не могла понять, в какой ситуации Лин оставила бы мобильник дома...

— Не могу её найти. Думала, что вы вместе. С утра её не видела.

— Она, наверное, с Тэхёном. Позвонить ему? — мама явно волновалась, но пыталась этого не показывать.

— Да. И перезвони мне, хорошо? — я кратко согласилась и сбросила трубку. Мы ещё сидели с Чимином в объятьях, пока я набирала Тэхёна.

— Тэхён, привет. Лин с тобой? Мобильник дома оставила, — Тэхён среагировал сразу же.

— Да, мы с ней сейчас поедем на гонку. Сейчас позвоним ей на мобильник, скажем, — Тэхён ещё поблагодарил за звонок и сбросил. Ну вот и отлично... Даже не придётся перезванивать.

— Извини меня за то, что произошло неделю назад, — я отодвинулась от парня и заглянула в его глаза.

— Я совру, сказав, что всё нормально, что забуду. Давай сделаем так. Эта ситуация будет нам напоминанием о том, что мы всегда обязаны говорить то, что нас волнует. Хорошо? — я обхватила лицо парня своими ладонями, будто это поможет убедить его, будто это гарантирует то, что он поймёт мои слова. И он понял. Он улыбнулся, положил свои ладони на мои, и просто смотрел мне в глаза.

— Спасибо, — он ещё пару секунд смотрел в мои глаза, а затем отодвинул мои ладони от своего лица и сжал их. — Холодные. Давай ещё молока подогрею?

Это проявление его любви. Любое его действие по отношению ко мне было таким. Я не хочу их блокировать, как не блокировала и раньше. Я знала, что мои чувства в надёжных руках. И хотела бы знать это ещё долго.